Амант

Первым, что увидел Мерлин, придя в сознание, была прыгающая перед глазами земля. Он не сразу сообразил, что его несут, перекинув через плечо, и сначала ошалело хлопал глазами, пытаясь вспомнить, что произошло. Мышцы болели после пережитого напряжения, из-за неудобного положения он не чувствовал левую ногу. Похититель шел ровно, уверенно перешагивая корни деревьев и обходя стороной топкие лесные места; позади слышался топот еще нескольких пар ног. Мерлин, поначалу намереваясь и дальше изображать бесчувственное бревно, не смог удержаться от стона, когда острый доспех впился ему в бок. В то же мгновение его опустили на землю, в губы ткнулся бурдюк, и по подбородку заструилась вода. Мерлин закашлялся, подавившись, но кто-то поддержал ему голову, и пить стало легче. Сладкая, вкусная вода мгновенно придала сил и прояснила мысли. Мерлин огляделся. На него с искренним волнением смотрели знакомые голубые глаза. Артур! А за его спиной столпились рыцари, которых Мерлин тоже узнал и несмело улыбнулся, не веря своему счастью. — Наконец-то, — Артур ладонью вытер воду с его подбородка и протянул руку. — Можешь встать? Мерлин принял предложенную помощь, но едва ступил на левую ногу, как привалился к стволу дерева у себя за спиной и едва не закричал от боли. — Ты ранен? — Артур поддержал его за плечо и принялся ощупывать ногу. — Просто мышцы затекли, — Мерлин попытался отодвинуться, пока этот доморощенный лекарь не сделал еще хуже. — Что случилось? И почему мы в лесу? Артур, убедившись, что с ним все в порядке, не счел нужным отвечать и отошел в сторону. Незнакомый парень, представившийся Ланселотом, помог Мерлину размять ноги. Оказалось, он был крестьянином, однако неплохо обращался с мечом и волею судьбы попал в небольшой отряд Артура, направляющийся в королевство Годвина. Дальше можно было не объяснять, Мерлин и сам догадался о цели похода. Ланселот заметил, что Мерлину повезло: всех других слуг бросили в замке, а ему оказал честь сам принц, взяв с собой. С момента побега из Камелота прошло несколько часов. Солнце давно взобралось высоко в небо, день обещал быть жарким и душным. У небольшого ручейка путники умылись и пополнили запасы воды. И, хоть у многих уже урчали животы, Артур решил двигаться дальше, не прерываясь на еду. Никаких признаков погони не наблюдалось, но принц, видимо, решил перестраховаться. Мерлин плелся одним из последних. За ним, пыхтя, словно огромный бык, шел Персиваль, который должен был замыкать отряд и следить, чтобы никто не потерялся. Непривычный к долгим пешим прогулкам и, тем более, к лазанью по лесам, Мерлин быстро выбился из сил и теперь едва переставлял ноги. Иногда он поглядывал на мелькающий впереди светлый затылок Артура и спрашивал себя, какова была истинная причина, по которой принц прихватил его с собой? Мерлин помнил, как Артур оттолкнул Морриса, словно ненужную вещь, наплевав, что слугу ждет верная смерть. Зато своего аманта спас, рискуя жизнью. Почему? Не для того же, чтобы скрасить себе ночи в походе. Себе и своим друзьям. Мерлин тоскливо огляделся. Сбежать не представлялось возможным, да и куда он пойдет? Когда-то он смог добраться из своей деревни до Камелота, но теперь вряд ли повторит тот подвиг. Он разучился чувствовать лес, читать дорогу по мху на деревьях и звездам в небе, различать съедобные ягоды и грибы среди ядовитых, ловить рыбу, ставить силки на кроликов… Словно кто-то стер из памяти простые умения деревенского мальчишки. Мерлин все чаще спотыкался и падал. Он старался сосредоточиться на своих шагах и быть внимательнее, но ноги не слушались, а корни деревьев и камни словно по волшебству возникали на его пути. Упав в очередной раз, Мерлин так и остался лежать. Плевать. Если его не оставят в покое, он умрет. Артур, наверное, взбесится, если, вытащив его из осажденного замка, потеряет по пути. Никто не кинулся его поднимать, и Мерлин закрыл глаза, проваливаясь в благословенное забытье. Проснулся он через пару часов от восхитительного запаха запекающегося на костре кролика. Рыцари разместились вокруг огня и тихо переговаривались, наверняка обсуждая дальнейший путь. Рядом с Мерлином сидел Ланселот и задумчиво смотрел на свои руки. — А мне сказали, что ты будешь у нас слугой, — он улыбнулся, заметив, что Мерлин открыл глаза. — Но ты больше похож на господина, раз тебя носит на руках сам принц и позволяет тебе спать, когда другие работают. Мерлин покраснел и отвернулся. Меньше всего он хотел, чтобы и Ланселот относился к нему как… как к аманту. — Я просто не привык бродить по лесам. — Я заметил, — Ланселот ободряюще улыбнулся. — Будни охотников и рыцарей для тебя в новинку. — Это не моя вина, — Мерлин фыркнул, покосившись на Артура, растянувшегося во весь рост неподалеку и не сводящего с него взгляда. Казалось, его больше интересует Мерлин, чем совет рыцарей. — А ты почему не там? — Мерлин кивнул на сборище у костра. Ланселот неопределенно повел плечами. — Мне вроде как по статусу не положено. Я и оказался здесь лишь по счастливой случайности. Увязался за Гвейном и помог ему прорваться за ворота. Но я рад просто находиться рядом с лучшими рыцарями Камелота. — С оставшимися, — Мерлин вздохнул. — Я всем сердцем желал перемен, но не предполагал, что они будут такими… — Еще не все потеряно. Я верю в принца Артура, он сможет отвоевать свое королевство обратно. Мерлин промолчал. В Артура он тоже верил, порой слепо и безрассудно. Ему лучше всех было известно, каким может быть принц по вечерам после трудного совета у отца или вернувшись с патрулирования границ. Как переживал он за простых людей, стараясь уменьшить налоги не в ущерб королевской казне. Без женской руки Утер правил жестко, беспощадно, и Артур научился противостоять отцу открыто или прибегая к небольшой хитрости, защищать народ от их короля. Мерлин восхищался им, несмотря на то что иногда Артур мог быть настоящим ослом (даже очень часто). И, глядя по ночам на спящего удовлетворенного принца, он все больше ненавидел свое положение — бесполезное, бессмысленное, унизительное. Мерлин чувствовал, что при других обстоятельствах мог бы стать Артуру другом. Если бы чаще сопровождал его на охоте, участвовал в ней на равных с рыцарями, терпел лишения в походах, был рядом во время визитов в соседние королевства… если бы они могли просто беседовать вечерами, не оглядываясь на статусы…а не заниматься тем, чем они занимались. Когда кролики подрумянились, их сняли с вертела и разделили на части. Посуды никто взять не догадался, и ее роль успешно исполняли большие листья лопуха. Есть приходилось руками, но голодным путникам было не до приличий. Чтобы не обжечься, Мерлин насадил свой кусок на палочку и теперь с жадностью вгрызался в сочное мясо. Воистину, кролики — великое изобретение природы! Ланселот обосновался рядом. С Мерлином он чувствовал себя раскованнее и свободнее, чем с рыцарями, относившимися к нему с некой долей недоверия. Только Гвейн по-братски хлопал его по плечу и призывал присоединиться, но Ланселот отказался. — Я мечтал стать рыцарем с самого детства и уже не надеялся, что моя мечта исполнится, — он усмехнулся. — Ну хотя бы отчасти. Надеюсь, когда я покажу себя в деле, рыцари увидят во мне равного. Мерлин понимал Ланселота, как и то, что ему самому такой способ не подходит. Вряд ли его когда-нибудь начнут воспринимать всерьез, не видя в нем прежде всех качеств клеймо аманта принца. — Если на нас нападет какой-нибудь разъяренный зверь, то тебе представится шанс, — улыбнулся Мерлин Ланселоту. — Хотелось бы сразить врага, а не дикого кабана, — возразил тот. — А как насчет волшебных тварей? За нами вполне могли послать одну такую. — Надеюсь, они не догадались. Ты не подумай, я не трус, но иных тварей кроме как магией ничем не убьешь. Я, конечно, встану на защиту принца или, например, на твою защиту, но сомневаюсь, что смогу победить. — Ты многое повидал в жизни… — Достаточно. В Камелот я пришел за три дня до нападения Ценреда. Думал отдохнуть, подсмотреть за тренировками рыцарей, выучить пару новых приемов, а после снова двигаться в путь. Но судьба распорядилась иначе. — И ты рад этому? — Да. После ужина Мерлина и Ланселота отправили к ручью стирать грязную одежду. Рыцари поскидывали потные, пропахшие дымом и кровью рубашки, завернулись в плащи и улеглись спать. Мерлину достался ворох рубашек, Ланселот взял на себя обязанность стирать штаны. Действовал он быстро и умело, тогда как Мерлин с отвращением тер ткань, борясь с самыми яркими пятнами. Его руки быстро покраснели и покрылись мозолями, но он упрямо продолжал работу, пока рубашки не закончились. Собственную одежду, облитую элем и пропахшую потом, он решил вычистить в следующий раз: сейчас не оставалось сил. Когда они вернулись в лагерь, рыцари уже спали. Только Гвейн, несший дозор, поприветствовал их ободряющей улыбкой. Мерлин расстелил свой плащ на свободном месте рядом с Ланселотом, обхватил себя руками и постарался уснуть. Тепло от костра почти не чувствовалось, зато холодный ночной воздух забирался под одежду и норовил остаться там навсегда. Мерлина начало потряхивать, он сильно стиснул зубы, чтобы они не стучали друг о друга. Где-то ухнула сова, затем послышался шорох шагов, и ему на плечи опустился теплый рыцарский плащ. — Спи, я рядом, — шепнул смутно знакомый голос. Большая ладонь сжала его руку, даря тепло и успокоение. Мерлин глубоко вздохнул и провалился в сон.

* * *

Четыре дня прошли для Мерлина словно в тумане. Он постоянно куда-то шел, машинально переставляя ноги и часто спотыкаясь обо все кочки и торчащие корни деревьев, которые попадались на его пути. Когда он уставал, его поддерживал Ланселот, подставляя крепкое дружеское плечо. На привалах Мерлин либо следил за костром, либо лежал в стороне, вытянув гудящие ноги, слишком уставший, чтобы заснуть. Рыцари на него почти не обращали внимания. Они бы, может, и поговорили с ним, посмеялись, послушали бы пару интересных историй, но у Мерлина не хватало сил на общение. К тому же он умудрился подхватить простуду, и теперь его донимал сильный жар. В первое время это даже удавалось скрывать, но вскоре Артур заметил его лихорадочно блестящие глаза и нездорово-красные щеки. С этого момента привалы начали делать чаще, а рядом с Мерлином всегда находился Ланселот. — А он заботится о тебе. Мерлин вскинул голову и удивленно уставился на Ланселота. В первое мгновение он даже не понял, о ком тот говорит, но, проследив его взгляд, покраснел и отчаянно замотал головой. — Ты ошибаешься! — Мерлин рассмеялся от абсурдности предположения. — О нет. Нет. Он постоянно следит за тобой взглядом, словно не может себе позволить не знать, где ты находишься и как себя чувствуешь. С тех пор как ты заболел, привалы стали длиннее и чаще, тебя не нагружают работой, а спать позволяют около костра. Ты не обычный слуга, Мерлин, но ты сам не веришь в это. По негласному сговору рыцарей то, что Мерлин — амант принца, держали втайне от Ланселота. На этом настоял сам Артур, да и Мерлину было проще общаться с другом на равных, без всяких предрассудков и поспешных выводов. Ланселот же незаметно подружился с каждым из рыцарей. Сумел найти общий язык даже с нелюдимым Борсом и стал незаменимым участником веселья, которое устраивали Кей и Овейн. Леон лишь посмеивался, глядя на них, а Гвейн в раздражении метался по поляне, приговаривая, что у него крадут друга. Ланселот отлично владел мечом и часто составлял компанию Гвейну в «утренних разминках». Даже Артур, поначалу настороженно относившийся к Ланселоту, смягчился, когда тот взял на себя заботу о Мерлине и три вечера подряд выполнял его обязанности по стирке, мытью посуды, которой они разжились в заброшенной хижине по дороге, и сбору хвороста. Пик болезни Мерлина пришелся на четвертую ночь. Его долго колотило в лихорадке, пока он не впал в забытье. Он смутно помнил, как Ланселот тряс его за плечо, как на лоб лег холодный компресс, как его пытались напоить мясным отваром, а после оставили в покое. Казалось, Мерлин целую вечность сидел где-то на краю пропасти, смотрел вниз, в глубину, от которой кружилась голова. Он готов был спрыгнуть, но в последний момент что-то удержало его. Постепенно стихали голоса, отряд укладывался спать. Костер тихо потрескивал, выбрасывая небольшие снопы искр. Мерлин открыл глаза, чувствуя себе слабым, но вовсе не умирающим. Рядом с ним похрапывал Ланселот, неподалеку Леон и Гвейн лежали так, чтобы хоть немного защитить его от ветра. Мерлин пошевелился, поправил на себе теплый рыцарский плащ и с трудом поднялся на ноги. Голова закружилась, но он сумел справиться с приступом слабости и осторожно побрел на звонкий голос ручья. — Эй, — шепотом окликнул его кто-то. Мерлин испуганно обернулся, но в следующее мгновение расслабился. Враги не будут тихо звать его в темноте. Должно быть, это кто-то из дозорных, которых Артур выставлял каждую ночь. — Я вернусь, пить хочется, — прошептал в ответ Мерлин. В следующее мгновение в ладонь ему ткнулся бурдюк, а сильная рука удержала за капюшон плаща. — Тебе нельзя вставать, — Артур развернул его к себе и окинул цепким, оценивающим взглядом. — Я чувствую себя лучше и хочу пройтись, — возразил Мерлин. Он ожидал встретить Персиваля или Борса и даже не подозревал, что Артур сам возьмется сторожить лагерь. — Не желаю вылавливать тебя из ручья, после того как ты туда обязательно свалишься в темноте, — фыркнул тот — А я и не прошу меня спасать, — Мерлин вырвался из рук Артура и гордо зашагал к ручью. Под ноги предательски попадались камни, а у воды земля и вовсе оказалась сырая и скользкая. Мерлин неловко взмахнул руками, теряя равновесие, но сильные руки успели подхватить его и удержать от падения. — Когда ты признаешь, что я всегда прав? — Артур отпустил его и отошел на шаг назад. — Никогда. Не собираюсь потакать твоей гордыне. Мерлин быстро скинул с себя одежду и с удовольствием обмылся холодной чистой водой. Артур все время открыто наблюдал за ним, найдя себе место под деревом неподалеку. Лунный свет отражался от бледной кожи Мерлина, делая его похожим на магическое, неземное существо. Он с удивлением вытянул перед собой руку, наблюдая как и без того длинные тонкие пальцы становятся похожими на лучи холодного света. Ночь подарила землям Камелота покой и возродила что-то древнее, забытое в веках, оживив его в бесплотном видении только для Мерлина и его принца. Мерлин несколько раз оборачивался, чтобы убедиться, что Артур все так же не сводит с него глаз. Не иначе как надеется, что он утопится в мелком проворном ручье. Но Мерлин не собирался облегчать ему жизнь таким образом. Он злился на Артура. Не в первый раз, конечно, но теперь это чувство было гораздо сильнее, что обычно. Зачем Артур взял его с собой? Большую часть пути он просто игнорировал своего аманта и даже ночью, когда ему могли понадобиться услуги Мерлина, ни словом ни взглядом не показывал, что нуждается в нем. Так почему же? Слуга из Мерлина никудышный — это каждому ясно. Логичнее было прихватить с собой Морриса, чтобы он готовил и выполнял все нелепые поручения Артура и рыцарей. Мерлин же привык к размеренной скучной жизни, когда ему не позволялось выходить из замка и строго запрещалось работать. У него была всего одна обязанность — удовлетворять принца. И теперь Мерлин чувствовал себя потерянным, волею судьбы выброшенным на обочину. Он ненавидел свою жизнь, но так привык к ней, что глупо начал скучать по их с Артуром ночам, утрам, вечерам… Мерлин вздрогнул, когда на плечи ему опустился теплый плащ. — Ты стоишь голый на ветру, не двигаясь, уже несколько минут. Хочешь снова подхватить лихорадку? Я не могу с тобой постоянно нянчиться и в следующий раз оставлю где-нибудь в канаве. — Спасибо, — Мерлин потянулся, чтобы перехватить плащ, и встретился пальцами с рукой Артура. Она была горячей и напряженной, тогда как его собственная — слабой после болезни и холодной от ключевой воды. Артур убрал руку, но в следующее мгновение притянул Мерлина к себе и обнял, согревая своим телом и дыша в висок. — Артур, — выдохнул Мерлин, но сопротивляться не стал, напротив, прижался еще теснее. Словно этого ему не хватало больше всего за прошедшие четыре дня. — Пообещай мне беречь себя, — после паузы сказал Артур. — Никуда не ходи в одиночку и сообщай, если замерзнешь. Будет действительно паршиво, если ты заболеешь снова. — Если ты начнешь замечать меня. Иногда я подозреваю, что каким-то образом стал невидимым, и поэтому ты меня игнорируешь. Артур усмехнулся и взъерошил ему волосы. — Я думал, что так будет лучше. — Кому? Твоему языку, который не скажет мне пару десятков слов за день? — Парой десятков с тобой не ограничишься. — Опять виноват я? Артур тихо рассмеялся, его дыхание защекотало ухо Мерлина. — Запомни, ты всегда во всем виноват. Мерлин отстранился, чтобы взглянуть ему в глаза. Обычно за такими перепалками следовали страстные поцелуи и жаркие объятия, но теперь Артур смотрел серьезно, разве что совсем чуть-чуть насмешливо и даже капельку нежно. Мерлин улыбнулся ему, чувствуя себя уютно и хорошо. Его злость на Артура испарилась, уступив место совсем другим, куда более важным и сильным чувствам. Например, благодарности и признательности Артуру за то, что перестал быть задницей и нашел слова, чтобы успокоить его. — Спасибо, что спас меня, — Мерлин должен был это сказать. — И тогда, в Камелоте, и сейчас. — Это моя обязанность — заботиться о своих подданных, — Артур нехотя отстранился, но только для того, чтобы перехватить Мерлина за плечи и медленно повести в сторону лагеря. — А тебе не помешало бы выучить кое-что из обязанностей слуги. — Я почти пятнадцать лет жил в деревне и не такой бесполезный, как ты думаешь. — Конечно, — Артур перехватил его руку и поднес к глазам — на ладони красовались подживающие мозоли. — Ты даже не просто девчонка, а самая настоящая принцесса. Мерлин попытался вырваться, но, конечно, у него не получилось. Выслушивать оскорбления после минут душевной близости было вдвойне обидно, но Артура это не заботило. Доведя Мерлина до его места у костра и подбросив веток в огонь, Артур уселся тут же, явно не собираясь никуда уходить. — А что если на нас собираются напасть головорезы Ценреда, а ты сидишь тут? — ворчливо спросил Мерлин, пытаясь устроиться поудобнее на жесткой земле. — На этот случай в двадцати шагах от нас сидит сэр Кей и чутко прислушивается к каждому звуку. — Разве не ты сегодня часовой? — Мерлин извернулся, чтобы посмотреть на него. Артур предпочел промолчать, но Мерлин готов был поклясться, что различил на его лице смущение. Он закрыл глаза. Потрескивание веток в костре убаюкивало, но проклятый холод все равно забирался под рыцарский плащ, не давая уснуть. Мерлин подтянул к груди ноги, чтобы согреться, но это помогло мало. Обхватил себя руками, погрел дыханием пальцы… Сзади послышался обреченный вздох, и в следующее мгновение Артур лег за спиной Мерлина и притянул его к себе. Сразу стало теплее, вернулось знакомое чувство уюта. Мерлин благодарно сжал руку Артура и скоро уснул. Когда на рассвете он проснулся, рядом уже никого не было. Артур лежал на своем месте, и Мерлин решил, что все события ночи ему просто приснились.

* * *

Но с этого дня все изменилось. Артур действительно стал вести себя по-другому и часто первым начинал разговор, а то и усаживал рядом с собой на привалах. Мерлин теперь наравне со всеми ходил за хворостом, собирал травы, которые можно было использовать как приправу или делать из них отвар. К счастью, он неплохо разбирался в растениях благодаря урокам Гаюса. И, когда Персиваль поранил веткой дерева плечо, именно Мерлин, не растерявшись, приложил лечебный лист к ране, уменьшив боль и быстро остановив кровь. Теперь и дорога не казалось столь трудной. Мерлин успел привыкнуть к пешим переходам, а болтовня рыцарей не давала заскучать. Каждый из них тосковал по дому, задавался вопросом, захватил ли Ценред замок или Утер все еще держит оборону, и старался не думать об участи своих родных. Это потом, а пока они делают все, что в их силах. Поэтому в пути предпочитали говорить о всяких пустяках, обсуждать служанок или девушек поблагороднее или вспоминать самые забавные случаи на охоте. Мерлин с интересом слушал их, впитывая в себя подробности чужой жизни. Он бы многое отдал, чтобы разок побывать на охоте в качестве ее полноправного участника, а не сидеть у костра, пока другие бегают по лесам; насладиться истинно мужским занятием, а то и подстрелить куропатку или даже кабана. Правда, животных Мерлин любил и сомневался, что смог бы просто так убить даже кролика. Одно дело охотиться ради пропитания, и совершенно другое — делать это только лишь для развлечения. О девушках рыцари говорили обычно с придыханием, если речь заходила об их дамах сердца, или с шальными улыбками, когда они вспоминали смешливых камелотских служанок. — Знаешь Эллис с кухонь? Рыженькая такая, с зелеными глазами, ну? Ходит ко мне иногда… хорошая девушка. Я бы женился на ней, но отец, старый хрыч, вряд ли мне оставит хотя бы монету, все старшим братьям отойдет. — А мне больше нравится Мэри, швея… — А вы видели когда-нибудь принцессу Вивиан? — Ну а ты, Ланс, кто у тебя засел в сердце? Ланселот улыбнулся, намереваясь уйти от ответа, но ему не дали, засыпали вопросами. Тогда он отвел взгляд и признался: — Мне нравится Гвен. — О! Отличный выбор! — Овейн засмеялся и похлопал Ланселота по плечу. — И знаешь, что еще лучше? Ты можешь быть с ней и даже жениться, не рискуя, что отец проклянет тебя и выставит из дома. — Мы знакомы с ней всего три дня, — оправдывался Ланселот, но Овейн уже не слушал его. — Все равно поговаривают, что она уже занята. Все это время Мерлин наблюдал за Артуром. Тому, должно быть, неприятно слушать такое о девушке, которую он любит. Но Артура учили «держать лицо», и он не выдал своих истинных чувств, показал лишь толику раздражения во взгляде, но вмешиваться в разговор не стал. Мерлин тоже молчал. Поделиться ему было нечем: он никогда не влюблялся и даже не был с женщиной. Весь его опыт заключался в без малого шести годах жизни в качестве аманта Артура. Но вряд ли рыцарям будет интересно, что чувствует мужчина, ложащийся под другого мужчину. Если они и спали со своими оруженосцами, то точно не интересовались их чувствами и всегда исполняли активную роль. — Не слушай их, — шепнул Ланселоту Мерлин, когда они оказались в стороне от остального отряда. — Гвен хорошая девушка, и только она вправе выбирать, с кем ей быть. Если она тебе нравится — борись за нее. — Я слышал, кто мой соперник. Боюсь, этого уровня мне не достичь. — О нет! Я уверен, что ты именно тот, кто сделает ее счастливой. Чтобы не тратить время на сбор хвороста, Мерлин и Ланселот собрали подходящие ветки во время пути и сложили их в самодельные котомки. Так что, когда Артур выбрал место для привала, можно было сразу разжечь костер и приготовить запасенную со вчерашнего дня рыбу. Мерлин обвалял ее в глине и отложил в ожидании, пока костер не разгорится достаточно, чтобы образовались пригодные для готовки угли. А пока у него было время поискать в округе травы для отвара. Не успел он отойти на десяток шагов от поляны, как его нагнал Ланселот. — Тебя запрещено отпускать одного, — честно пояснил он. — Особый приказ Артура. — А я надеялся хоть сегодня незаметно от него улизнуть. — Он волнуется за тебя. — Вот уж нет, — Мерлин фыркнул. — Просто боится, что я заблужусь в лесу, и ему придется искать меня, задерживая отряд. Бросить меня ему не позволит его великая ослиная гордость. Ланселот закашлялся, поперхнувшись воздухом. Вряд ли при нем кто-то позволял себе так отзываться о самом принце Камелота! — Боже, Мерлин, если Артур тебя услышит… — То ничего мне не сделает. Я не раз говорил ему это в лицо. — Кто ты? Наследный принц соседнего королевства? — Всего лишь амант Артура, — Мерлин прикусил губу и задержал дыхание. Он успел по-настоящему подружиться с Ланселотом и не хотел ему лгать. Рыцари тактично молчали о статусе Мерлина, но он сам тяготился тем, что приходилось что-то скрывать и умалчивать. — О, — Ланселот внимательно посмотрел на него, словно впервые увидел. — Я и не предполагал… — Да. Но здесь я оказался случайно и совсем не в качестве аманта. Так что ты просто знаешь теперь, кто я, и все. — Приму к сведению, — улыбнулся Ланселот. — Но знай, что на мое мнение о тебе это нисколько не повлияло. Мерлин наклонился, чтобы сорвать несколько соцветий, пряча благодарную улыбку. Ланселот, ничего в травах не понимающий, предоставил ему работать молча. Мерлин завернул пучки в свой шейный платок, отряхнул руки, вытер их о штаны и огляделся. Все нужные травы он собрал, но возвращаться не хотелось. Он успел соскучиться по уединению и тишине. В замке он проводил много времени один, а здесь рядом постоянно находились семь рыцарей, Ланселот и Артур. И если с присутствием последнего Мерлин привык мириться, а Ланселот умел чувствовать, когда он желал остаться наедине с собой, то от остальных Мерлин иногда уставал. Он прошел немного вперед, запрокинул голову, разглядывая серое пасмурное небо, и услышал низкий рык и звук ломающихся в тишине веток… В следующее мгновение Ланселот оказался рядом, в его руке был зажат меч, а глаза внимательно вглядывались в лесную чащу. — Может, это кабан? — с надеждой спросил Мерлин, но даже он чувствовал, что к ним движется кто-то гораздо крупнее и опаснее. — Сильно сомневаюсь, — ответил Ланселот, всматриваясь в кусты. — Либо это очень большой кабан, либо… — Магическая тварь? — Именно! Заходили ходуном кусты, и на поляну, где стояли Мерлин и Ланселот, вышел исполинских размеров зверь. Больше всего он напоминал огромную ящерицу с покрытым чешуей телом. Каждая чешуйка была размером с ладонь взрослого человека. Из приоткрытой пасти вырывалось зловонное дыхание. Мерлин инстинктивно попятился, а Ланселот, напротив, вышел вперед, закрывая его собой. Зверь потянул носом, неуклюже помотал головой и слепо ткнулся ею в ствол поваленного дерева. — Он чует нас, но не видит, — прошептал Ланселот. — И слышит, — добавил Мерлин, заметив, как дернулось в их сторону чудовище. До лагеря было рукой подать, но за разговорами и треском костра там вряд ли услышали приближение зверя. Никто не придет на помощь. Мерлин стиснул кулаки, понимая, что у них есть только меч Ланселота, его умение сражаться да призрачная надежда на то, что удастся убежать. Зверь напал, но Ланселот вовремя успел выставить перед собой руку. Меч отскочил от бронированной кожи и едва не вырвался у него из рук. Мерлин попятился, уронив на землю все собранные травы и давая Ланселоту больше места для маневра. Тот крутился на месте, рубил наугад или прицельно бил в шею зверя, но не нанес ему большого вреда. Мерлин наблюдал за схваткой огромными от страха глазами, вместо крика из горла вырывалось сиплое шипение. В какой-то момент зверь извернулся и сбил Ланселота с ног длинным хвостом, отбросив меч на другой конец поляны. Мерлин все-таки закричал, инстинктивно выбрасывая перед собой руку.... И тут случилось невероятное. Из ладони Мерлина вырвался поток чистой энергии и устремился в зверя, отбросив его на толстый ствол ближайшего дерева. Не растерявшись, Ланселот подобрал меч и воткнул его в беззащитное брюхо зверя. Тот задергался и затих, обвиснув уродливой тушей. Мерлин смотрел на свои руки, которые только что сотворили настоящее чудо. Он слышал о магах, которые могли колдовать без заклинаний, но все это были легенды, сказки… И уж точно он даже подумать не мог, что окажется одним из них. Да и какой из него маг? Неужели, обладай он магической силой, терпел бы все выходки Артура, презрение слуг? Да он бы превратил принца в осла, а замковую челядь в обыкновенных свиней, ведь столько раз желал этого! Тогда почему, как у него получилось справиться со зверем… Мерлин перехватил озадаченный взгляд Ланселота. Слов не требовалось, чтобы показать, как удивлен он сам. Снова послышался шорох, и на поляну с мечом наперевес выбежал Артур. Он в изумлении оглядел поверженного зверя с торчащим из горла мечом Ланселота, самого Ланселота, застывшего рядом с Мерлином, и Мерлина, испуганно прижимающего к себе руки. — В следующий раз отправишься собирать травы в компании всех моих рыцарей, — выдал Артур, грозно глядя на своего аманта, затем повернулся к Ланселоту и благодарно сжал его плечо. Мерлин улыбнулся, видя, как важна его другу похвала принца. — Если бы я мог, то посвятил бы тебя в рыцари сегодня же, — добавил Артур. — Но ты можешь, — не выдержал Мерлин. — Все эти правила насчет того, что рыцарями могут стать только благородные, — это же глупость! Пусть не сегодня, но когда-нибудь ты станешь королем и сможешь сочинять свои законы, менять прежние на более… справедливые. Артур не обиделся и не рассвирепел, как ожидал Мерлин, он только грустно улыбнулся и с насмешкой ответил: — Когда-нибудь… если будет еще существовать мое королевство. Артур выдернул меч из туши зверя и подал его Ланселоту, затем поднял с земли сверток с травами, отряхнул и кинул через всю поляну Мерлину. Ланселот сунул меч в ножны и поспешил уйти, пробормотав что-то о том, что не желает мешать принцу. — Ланселот действительно сам победил зверя? — с толикой сомнения спросил Артур. Мерлин напрягся, но виду не подал. В Камелоте запрещена магия, и, узнав, что Мерлин обладает ей, Артур… неизвестно, как он поступит. Может, постарается использовать, чтобы освободить Камелот, а может, выгонит Мерлина прочь, и шесть лет их странной полудружбы-полулюбви не остановят его. — Да. Ему повезло, — пояснил Мерлин. Артур, казалось, удовлетворился ответом. Он подошел к Мерлину и обнял его за плечи, прижимая к себе. Со стороны жест казался признаком дружеского расположения, но Артур был чуть ближе, чем положено для друзей, а его участившееся дыхание Мерлин чувствовал на своей щеке. — Пообещай мне больше не рисковать своей жизнью, — попросил Артур. — Я и сейчас не рисковал, это все зверь… — О нет, это ты, всегда ты! Артур остановился на полушаге, повернулся к Мерлину и поцеловал. В его собственнических движениях губ не было похоти, не было и нежности; он с силой прижимался к Мерлину, шарил языком у него во рту, словно старался выпить его досуха. Артур шарил руками по телу своего аманта, сминая одежду, в яростной попытке удостовериться, что тот жив, что опасность миновала. Мерлин позволял ему все это, слушал тихий шепот, повторяющиеся слова: «Не смей больше рисковать жизнью, не смей больше…». Он не ожидал, что Артур настолько переживал за него и перепугался, увидев огромного зверя в паре метров от своего аманта. И самым правильным в этот момент было позволить Артуру абсолютно все. Мерлин водил руками по его телу, забирался под рубаху, радуясь, что Артур успел снять доспехи, целовал его шею, запускал пальцы в волосы и прогибался под требовательными прикосновениями. Он едва успел заметить, как оказался без одежды. Жесткий шершавый ствол дерева упирался ему в спину, ноги неудобно стояли на корнях, а голова постоянно билась о сук. Артур готовил его нетерпеливо, почти грубо, смазывая его там слюной. А затем развернул Мерлина спиной к себе, поцеловал каждую царапину от коры дерева и взял его одним плавным быстрым движением. Годы, проведенные в постели Артура, сделали свое — Мерлину почти не было больно. А вскоре он уже думал о том, что каждый раз с Артуром ему по-особенному хорошо, по-разному хорошо, словно все происходит в первый, самый яркий раз. И он почти понял что-то очень важное для себя, что могло бы изменить всю его жизнь… Но в следующее мгновение он потерял способность размышлять, а мог лишь чувствовать и плавиться в руках дорого для себя человека… и не жалеть, что совсем скоро этот человек превратится в чужого, равнодушного к нему принца.

* * *

— Завтра попробуем украсть лошадей в деревне, — сказал Артур, когда с едой было покончено. Рыцари, Ланселот и Мерлин расселись вокруг костра. Многих уже клонило в сон, но Артур решил не откладывать совет на утро. — Уверен, нам их просто так отдадут, когда узнают, кто мы, — заявил сэр Кей. — Точно! — поддержал его Овейн. — Мы же не бандиты, так зачем… — Затем же, зачем мы четыре дня сторонились деревень и прятались по лесам. Если Ценред захватил Камелот, то повсюду разослал гонцов, чтобы они донесли ему о нашем появлении. Он знает, что рано или поздно мы где-нибудь объявимся. — Да, но если исчезнет сразу девять лошадей, то он точно заподозрит неладное, — возразил Леон. — Поэтому мы возьмем одну-две лошади. Хватит, чтобы нести поклажу и отсылать вперед кого-нибудь на разведку. — Ты можешь сам, один отправиться в королевство Годвина. На лошади будет гораздо быстрее, а сейчас каждый час на счету, — тихо сказал Мерлин. — А вы… — А мы как-нибудь доберемся, ваше высочество, — поддержал Мерлина Борс. — Но в одиночку ехать опасно, — Леон с сомнением покачал головой. — На вас, сир, могут напасть дорогой, а от банды разбойников, при всем вашем умении, вы не отобьетесь. — Я могу поехать с ним, — Гвейн потряс кулаком в воздухе. — Вдвоем мы уложим на лопатки не только банду, но и целую армию! — Разве что перепьете ее в трактире, — фыркнул Кей. — О, сэр Гвейн, вы так страшны после пяти кружек эля! — подхватил Овейн. Рыцари дружно загоготали, Мерлин лишь кисло улыбнулся. Он наблюдал за Артуром и заметил, что его идея не пришлась тому по душе. Умом принц понимал, что дорога каждая минута, но явно не хотел бросать свой отряд и ехать в одиночку. Кто знает, что ждет его в королевстве Годвина? Не исключено, что Ценред до нападения на Камелот успел захватить и его… Артур перехватил взгляд Мерлина, нахмурился еще больше и что-то попытался прочесть в его глазах. Но, кажется, не сумел и отвернулся. Совет закончился быстро, все разошлись по своим подстилкам. Мерлин привычно устроился рядом с Ланселотом и как можно ближе к костру. Сон не шел. День подарил слишком много вопросов и ни одного ответа, а поведение Артура и вовсе ставило в тупик. Он предпочел сделать вид, что между ним и Мерлином ничего не произошло, но злился на него весь остаток дня так, что даже рыцари это заметили. Мерлин не решался заговорить с ним, боясь то ли выдать свои непрошенные теплые чувства к нему, в которых сам еще не разобрался, то ли получить подтверждение, что для Артура этот раз ничем не отличался от сотен предыдущих. — Мерлин, — тихо позвал Ланселот, — ты не спишь? — Угадал, — Мерлин развернулся к нему и виновато улыбнулся. — Не удивительно. То, что… — он замолчал, все еще сомневаясь, стоит ли развивать эту тему. Мерлин не стал его останавливать, и Ланселот решился. — То, что произошло в лесу, как ты отбросил от себя зверя, — это была магия. — Очень похоже на нее, — согласился Мерлин. — И ты не знал, что можешь колдовать? — Понятия не имел! Да и посмотри на меня. Маги не живут с принцами в качестве постельной игрушки. — Если только им это не нравится… — Ты думаешь, что мне нравится быть амантом Артура? — Мерлин едва не задохнулся от возмущения. — Да это самое отвратительное, что я когда-либо делал в жизни! — Он принуждал тебя? — Нет. Нет, с самого начала я дал свое согласие, а потом… — Просто не смог прекратить. Ты смотришь на ваши отношения чужими глазами и видишь только ярлыки, навешанные замковой челядью. Мой тебе совет, постарайся взглянуть на Артура немного по-другому, и ты сделаешь много открытий, — Ланселот улыбнулся Мерлину и подмигнул. — Артур и сейчас наблюдает за нами. — Он осматривает лагерь, — отмахнулся Мерлин. — Всегда так делает, ты не заметил? — Ты так упорно отворачиваешься от очевидного… — Хватит! — резко прервал его Мерлин. — Артур презирает меня, как ему и положено. И даже если он испытывает ко мне хоть какие-то теплые чувства, то они испарятся, когда он узнает, что я маг. Ланс, ты не понимаешь, как поступают с колдунами в Камелоте. Их жгут на кострах, объявляют охоту, словно они последние животные, хуже кабанов. Утер ненавидит всех, в ком живет магическая сила. И… мне страшно подумать, что ждет меня, если он когда-нибудь узнает, — Мерлин отвернулся и посмотрел на огонь, на танцующие языки пламени. — И я думаю остаться в королевстве Годвина и никогда больше не возвращаться в Камелот. Может быть… я мог бы учиться у их придворного мага. — Мерлин… — Ланселот потянулся и сжал его руку. — Ты уверен? — О да! Я… понимаешь, если я научусь колдовать, помогать людям, то значит, что я могу быть полезным, как всегда мечтал. И я смогу… смогу доказать Артуру, что чего-то стою, — Мерлин сглотнул противный ком в горле и спрятал лицо в согнутом локте, показывая, что разговор закончен.