Амант

Деревня, которую задумал ограбить Артур, была довольно большой и богатой. Находясь вдалеке от торговых путей, она процветала за счет на редкость плодородных земель и разведения лошадей. Артур неслучайно выбрал именно ее, разумно рассудив, что от потери двух-трех кобыл эта деревня не обеднеет, тогда как в других пропажа даже одной лошади может оставить людей голодными на всю зиму. На конокрадство пошли сам Артур, Ланселот, Гвейн, Леон, а также Мерлин, которого Артур не пожелал оставлять на попечение рыцарям. Он не сомневался в своих людях, но все же отмечал взгляды, которые тот же сэр Гловер бросал на Мерлина. Если Гвейн или Леон ничего, кроме дружеского расположения, к нему не проявляли, пусть даже выражали его иногда в тычках и подножках (обычно это делал Гвейн с подначки Кея и Овейна), то мысли Гловера явно были далеко не так невинны. И Артур оказался на перепутье: с одной стороны он хотел защитить Мерлина, с другой — прямой разговор с Гловером мог обидеть рыцаря и выдать чувства Артура с головой. Он продолжал делать вид, что Мерлин больше его не интересует. Хоть Артуру и необходима была близость Мерлина, он твердо решил, что больше не позволит себе этого. Его ждет брак с Еленой и спасение Камелота, а у Мерлина своя судьба. По словам Гаюса, великая судьба. Мерлин — маг, самый сильный, что когда-либо ходил по земле, и шесть лет назад Артур взял на себя обязанность защищать его. Но скоро придет время, когда Мерлину не понадобится его защита. Через несколько недель тому исполнится двадцать один год, и его магия вернется. И Артур станет ему не нужен. Мерлин и так лишь терпит его, а узнав правду, наверняка возненавидит. Но пока что Мерлина не стоило отпускать от себя. Посовещавшись, решили разделиться. Гвейн, Ланселот и Леон проберутся в конюшни и попытаются увести лошадей, а Артур и Мерлин раздобудут немного еды, посуды и теплой одежды. Ночи с каждым днем становились все холоднее, а рыцари тосковали по свежему хлебу и овощам. Артур с усмешкой представил, как удивятся местные мужики, если поймают за кражей ложек самого принца Камелота. Хотя, даже если он нацепит на голову корону, они вряд ли поверят, что перед ними принц Артур. Сгущались сумерки. Жизнь в деревне постепенно затихала, устало брели с полей женщины, ведя за собой ребятишек, мужики загоняли табуны лошадей в стойло. Нужно было торопиться. Артур присмотрел пару богатых домов, в которых наверняка погреба ломились от запасов, а на кухне всегда был свежий хлеб. Мерлин выбор одобрил и тут же рванулся в сторону одного из домов. — Стой! — Артур едва успел ухватить его за край рубахи. — Хочешь, чтобы тебя поймали и поставили в колодки? — Я уже однажды стоял, не так это и страшно, — чисто из духа противоречия возразил Мерлин. — Тогда ты разозлил короля; украсть еду у деревенских — гораздо хуже. Артур запихнул Мерлина обратно в укрытие за старой телегой и осторожно огляделся. Поблизости не было никого, кроме неопрятного пьяницы, медленно бредущего в сторону центра деревни. Артур дождался, когда тот удалится на достаточное расстояние, и вылез из укрытия, потянув за собой Мерлина. Задняя дверь, ведущая на кухню, оказалась не заперта. Артур, пропустив вперед Мерлина, проскользнул внутрь. Не успел он сделать и двух шагов, как послышался грохот, слабый вскрик, и на него посыпались банки, связки с луком, по голове больно ударило ведро. — Мерлин! — прошипел Артур, потирая макушку. — Прости, извини, — Мерлин попытался придать лицу виноватый вид, но выходила лишь кривая от усилий улыбка. — Я все уберу, только не двигайся, пожалуйста. Артур послушно застыл на месте. Мерлин засуетился вокруг него, поднимая банки, ссыпая в них крупу и укладывая в специально запасенную корзину. — Вообще-то мог бы поблагодарить меня за то, что мы так быстро обнаружили запасы. А то искали бы, пока хозяева не возвратились. — Мерлин, я прекрасно знаю, где люди обычно хранят запасы. И, если ты когда-то прятал их в отхожем месте или на сеновале, это не значит, что так делают все. — Не замечал, чтобы в замке они висели над дверью, — Мерлин неловко повернулся и задел Артура локтем в бок. — Не сравнивай замки с деревенскими домами. — А когда это ты успел побывать в деревенских домах, да еще и на кухне? — М-м, — Артур притворно задумался, с любопытством наблюдая за недовольством Мерлина. — Было время, я тогда познакомился с очень симпатичной молоденькой селянкой… Мерлин фыркнул, явно не желая слушать дальше. Артур влепил ему подзатыльник и не стал рассказывать, что они с рыцарями всего лишь прятались в доме кузнеца, отца этой девушки, и даже Гвейн не решился подкатить к ней, опасаясь огромных мужицких кулаков оскорбленного родителя. Набрав полную корзину круп, овощей и хлеба, Артур пошарил в кухонных ящиках и вытащил несколько ложек. Придется пользоваться одной на двоих, но и это куда лучше, чем полусгнивший половник, который они нашли в хижине в лесу, и коряво выструганные из дерева ложки, оставлявшие занозы на губах. Оставив этот дом, Артур и Мерлин пробрались в следующий. Он оказался побогаче, кладовые были до отказа забиты едой. Поэтому Артур прихватил с собой баранью ногу и большой котелок для бульона. До королевства Годвина пешком идти еще не меньше семи дней, и он им пригодится. Артур твердо решил не отправляться в путь в одиночку. Да, на коне дорога заняла бы всего два-три дня, но… он не мог бросить Мерлина. По многим причинам. И потому, что тот был магом, которого ищет Ценред, а еще… потому, что тот обязательно вляпается в очередную переделку, а если Артура не будет рядом, то и спасти его будет некому. И, обретя силу, Мерлин может стать спасением для Камелота. Если, конечно, захочет. Обратный путь не занял много времени. Артур тащил две тяжелые корзины с едой, Мерлин обнимал баранью ногу. Сегодня их ждет настоящий пир! Даже лучше, чем любой королевский прием, уж Артур в этом разбирался. Вскоре их нагнали Гвейн и Леон. Они вели под узды трех великолепных лошадей. Леон, поглаживая гриву молодой вороной кобылки, что-то успокаивающе шептал ей на ухо, а Гвейн кормил яблоками двух других. — Мы не стали брать их лучших скакунов, — с долей сожаления сказал Гвейн. — Но эти тоже хороши, посмотрите, какие красавицы! Мерлин протянул руку, чтобы погладить ближайшую к нему кобылку, но та, учуяв запах баранины, громко заржала и отпрянула в сторону. — Ты бы, сир, его хоть с лошадьми обращаться обучил, — Гвейн осуждающе глянул на Артура. — А то перепугает животных. — Эй, я отлично умею ладить с лошадьми, — возмутился Мерлин. — Особенно изображать наездника, — себе под нос пробормотал Гвейн, но Артур все равно услышал. Сжал кулаки так, что треснула ручка плетеной корзины. К счастью, он сумел удержать груз и не убить Гвейна на месте. Тот хорошо относился к Мерлину, так в чем же дело? Об этом следовало поговорить потом, наедине. В этот вечер все наелись до отвала. Теплые пледы и одежда, что принесли Артур и Мерлин, быстро разошлись по рукам. Но самые лучшие вещи Артур придержал у себя, чтобы в нужный момент подсунуть их Мерлину. Тот постоянно мерз, больше всех остальных в отряде, даже несмотря на то, что спал в опасной близости от костра. Артур иногда приходил к нему ночью, обнимал, даря тепло своего тела. Мерлин, не просыпаясь, расслаблялся в его руках, и на его лице появлялась счастливая улыбка. Однажды он сознался, что в это время ему снился прежний дом, родители, счастливая беззаботная жизнь, а еще… здесь Мерлин покраснел, поспешно отвел взгляд и быстро сменил тему. Артур нашел себе место у толстого ствола дерева. Пил полюбившийся всем травяной отвар и наблюдал за Мерлином. Тот что-то рассказывал Ланселоту, жестикулируя и взволнованно подпрыгивая на месте. Ланселот слушал с большим интересом, иногда пытался вставить пару слов, но у него мало что выходило. — И они, представляешь, сами посыпались! Я стоял далеко и не мог задеть эти банки! — услышал Артур. — Тише, — Ланселот приложил палец к губам. — Ты же не хочешь, чтобы об этом узнали все. Мерлин понизил голос, и Артур невольно напряг слух, но больше ничего не услышал. Вскоре Мерлин и Ланселот поднялись со своих мест и отправились к ручью. Артур, подождав немного, последовал за ними. — …и не говори! — вскоре донеслось до него. — Я попытался сделать это специально, и — помнишь переполох у костра? — у меня получилось! — Так это ты заставил полено вылететь из огня? — Именно! Я не знал, что еще сделать, чтобы никто не заметил, и… — Поверь, полено заметили все. Особенно Персиваль, которого оно едва не зашибло. — Я еще плохо управляюсь со своей силой. Но мне нужно просто научиться, вспомнить… — Вспомнить? — Да. Знаешь, у меня такое чувство, словно я жил с ней всегда, а потом почему-то забыл. Я вообще мало что помню о своем прошлом, о жизни с родителями. Все как в тумане. Или в дыму. Из пожара в Эалдоре в памяти остались только смог и собственное отчаяние. — Мерлин… — Да, прости. Послышался плеск воды, фырканье, смех. Артур осторожно выглянул из кустов. Мерлин, сидя на корточках, умывался. Вода стекала у него по лицу и шее, капала с подбородка на штаны; шейный платок уже весь пропитался влагой (Мерлин, конечно, не догадался его снять). Чуть поодаль Ланселот, раздевшись по пояс, старался смыть с себя грязь и пот. Смеялись они потому, что Мерлин умудрился едва не свалиться в ручей и теперь с трудом восстанавливал равновесие. — Попробуй поколдовать, — попросил Ланселот. Мерлин застыл над ручьем и удивленно уставился на друга. — Сейчас? — он боязливо огляделся. — Здесь никого нет, кроме меня. А ты и сам хочешь. — О да! Мерлин сосредоточенно уставился на булыжник, врытый глубоко в землю. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом… камень начал раскачиваться, медленно вылезая из земли, затем поднялся на несколько дюймов, подлетел к ручью и рухнул в воду, вызвав новый столп брызг. Мерлин ликующе рассмеялся, а Ланселот захлопал в ладоши. Артур же так и сел в своем укрытии. Все это время он смотрел на глаза Мерлина, которые полнились жидким золотом. Он видел отголоски этого света в моменты близости с Мерлином, когда тот кончал в его руках; его завораживали попытки покоящейся в его аманте силы вырваться наружу. До дня, когда Мерлину исполнится двадцать один год, осталось чуть меньше месяца, но магия в нем решила не ждать так долго. — Ты быстро учишься, — заметил Ланселот, когда Мерлин взрыл одной лишь силой мысли весь берег ручья. — Да, с каждым разом становится проще. — Тогда постарайся держать себя в руках рядом с рыцарями и Артуром. Если он узнает, что ты маг… — Он привяжет меня к дереву и бросит в лесу, знаю, — Мерлин скривился. — Нет. Боюсь, он поступится своими убеждениями и заставит тебя сражаться против ведьмы Ценреда. Если он и любит что-то больше теб… больше всего, то это Камелот. — Ему не нужно будет заставлять, я и сам пойду против нее. Камелот стал и моим домом. — Еще недавно ты хотел убежать из замка без оглядки. — Но теперь понимаю, почему до сих пор этого не сделал. Там мои друзья, Гаюс, ставший мне вторым отцом. А еще там гибнут невинные люди, и если я могу помочь, то сделаю это. Мерлин вымыл грязные от земли руки и поднялся. Артур невольно залюбовался его плотно сжатыми губами, сверкающими от возбуждения глазами и стиснутыми кулаками. Мерлин, всегда чувствовавший себя никчемным и жалким, наконец мог реально что-то сделать. Глядя на него, Артур твердо решил ни о чем его не просить. Без обучения Мерлин никто перед опытной ведьмой, и взять его в Камелот — значит обречь на смерть. Ланселот надел рубаху, провел пятерней по волосам и пошел по направлению к лагерю. Артур замер в своих кустах; обнаружить себя сейчас было бы верхом глупости. Но все обошлось. — Ты где был? — спросил Мерлин, когда Артур вернулся в лагерь. Он провел в кустах еще около часа, размышляя о Мерлине, о его магии, недоверии к нему, о будущем Камелота и своей скорой женитьбе… — Ходил проведать лошадей, — невозмутимо солгал Артур. — А-а… я был там и никого не видел. — Значит, я отходил отлить, — резко ответил Артур. — А, — Мерлин насупился и отошел в сторону. — А я всего лишь хотел поговорить. Артур поймал его за рукав рубахи и притянул обратно. — О чем? — О важном. После нападения на нас с Лансом зверя я… — он сглотнул и быстро закончил: — Я подумал, что мне нужно оружие. — Оружие? — Да! Чтобы я мог обороняться, если на меня снова попрет какая-нибудь отвратительная тварь. — А в процессе нечаянно заколоть себя, потому что ты совершенно не умеешь обращаться с мечом, — Артур даже развеселился, представив себе Мерлина, пытающегося зарубить кабана. — Тогда дай нож. Хоть что-нибудь, чтобы я не чувствовал себя беспомощной барышней. — Но ты и есть беспомощная барышня, Мерлин. Артур наклонился и достал из сапога охотничий нож. С сомнением оглядел Мерлина с ног до головы, но все же отдал ему клинок. — И не ной, если порежешь об него палец. Мерлин, уже тихо закипая от бешенства и явно наметив для себя первую жертву в лице Артура, вырвал из его рук нож, развернулся и отправился к своему лежаку. Артур рассмеялся ему вслед и тоже лег спать. Проснувшись посреди ночи, он нашел взглядом фигуру Леона, дежурившего неподалеку, и, убедившись, что тот не смотрит в его сторону, перебрался на подстилку к Мерлину. Тот снова умудрился замерзнуть, и Артур прикрыл его еще одним теплым плащом. Осторожно провел пальцами по его лицу и остановился на губах. Затем коснулся их легким поцелуем, чувствуя, как улыбка расцветает на лице Мерлина, и вернулся к себе. Артур не заметил, что Ланселот проводил его взглядом, а затем улыбнулся нарождающемуся месяцу…

* * *

На следующий день пошел дождь. Первые крупные капли упали на рассвете, живо подняв лагерь на ноги. Короткий ливень сменился затяжной моросью, и рыцари брели по блеклому лесу, зябко кутаясь в тяжелые от влаги плащи, а лошади недовольно трясли мокрыми гривами. Мерлин ехал на вороной кобылке, придерживая одной рукой сумки с поклажей, а другой вцепившись в седло. Артур усадил его на лошадь после того, как тот, поскользнувшись, упал в небольшой овраг, скатившись до самого низу, разодрав на себе одежду и расцарапав лицо. Никто из рыцарей возражать не стал. Кобылку вел под узды Ланселот. Артур, чтобы не терять Мерлина из виду, шел на несколько шагов позади. — Ты не можешь сделать так, чтобы дождь прекратился? — спросил Ланселот Мерлина, подергав его за ногу, чтобы привлечь внимание. — Поверь, я уже пробовал, как и очистить свою одежду, и высушиться, и сделать так, чтобы наш отряд перенесся в замок Годвина по волшебству. Так вот, все это я не могу, — Мерлин нервно фыркнул и поежился. Свой самый теплый плащ, который неизвестно как появился на нем ночью (наверняка силой магии!), он запрятал в один из котелков, чтобы не намочить. Сам же ехал в старом рыцарском плаще, который быстро напитался влагой и висел теперь бесполезной тряпкой. — Ненавижу дождь! — Эй, у тебя положение куда лучше, чем у нас, — Ланселот тряхнул головой, обдав Мерлина снопом брызг. — Но я один настолько бесполезен, что даже идти сам не могу. — Не твоя вина, что ты родился неуклюжим. Мерлин притих, не желая спорить с Ланселотом, и оглядел остальных рыцарей. Те шли молча, экономя силы и тщательно выбирая путь. Они явно привыкли к долгим переходам под дождем, к скудной однообразной пище и ночевкам на голой земле. Артур часто снаряжал походы, отправляясь к границам королевства, чтобы защитить Камелот от вторжения очередного врага. Мерлин каждый раз просился с ним, и ему даже казалось, что Артур колебался с ответом, но в конечном итоге всегда ехал один. Мерлин злился, представляя, как радовались селянки, в чьи деревни заезжал сам принц Камелота, как готовили ему вкусный ужин и грели постель… Тьфу! Ведь можно было поступить куда проще, просто взяв с собой аманта. Но то ли Артуру нравились деревенские девушки, то ли он берег Мерлина от тягот военных походов (что вряд ли), но никогда не уступал его просьбам. Брал пару раз с собой во время официальных визитов к королю Баярду, но тогда Мерлин всю дорогу проводил в повозке, словно нежная барышня, и злился на Артура еще больше. День так и прошел в унынии и сырости. К вечеру отряд вышел к деревне, располагавшейся у самого края леса. Артур, поразмыслив, решил остановиться в теплом сухом доме. Переговорив со старостой, он отправился в трактир, располагавшийся на другом конце деревни. Там проходила большая дорога, по которой купцы катили в соседнее королевство обозы с товаром и нередко были рады выпить кружку-другую эля и поспать на настоящей кровати. Артур снял две комнаты. В одну, поменьше, поселился сам вместе с Мерлином, Ланселотом и Гвейном, в другую отправил остальных рыцарей. В комнате стояло четыре хлипких узких кровати с грязными простынями, но они были сухими и теплыми, в отличие от голой земли. Мерлин с удовольствием рухнул на одну из них и счастливо прикрыл глаза. Но в следующее мгновение получил ощутимый тычок под ребра. — Эй! — он распахнул глаза и с обидой уставился на стоящего рядом Артура. — Ты намочишь и выпачкаешь простыни, — сказал тот. — Я договорился, чтобы нам предоставили бадью и натаскали воды. — Ага, — Мерлин лениво кивнул и снова закрыл глаза. И тут же оказался на полу. — Придурок! — Мерлин вскочил, потирая локоть. Артур расхохотался и схватил его за загривок. — Мыться идем сейчас. Сначала мы с тобой, затем все остальные. — И к чему мне такие привилегии, ваше высочество? Артур смерил Мерлина откровенно оценивающим взглядом, и тот заткнулся. Он успел привыкнуть к своему почти равному со всеми положению. Не считая того случая в лесу после нападения зверя, Артур не выказывал к нему особого отношения. А теперь вот… Настроение Мерлина упало, и он нехотя поплелся за Артуром к бадье с водой. Поначалу ничего необычного не происходило. Мерлин привычно вымыл Артура, вытер его полотенцем, а затем сам залез в бадью. Теплая вода приятно расслабляла мышцы, Мерлин откинулся назад, запрокинул голову и застонал от удовольствия. — Вот поэтому я никому не позволю принимать с тобой ванну. Ты издаешь слишком неприличные звуки, когда моешься. — Ой, отстань. — И мало кто отступит, услышав твой слабый протест. Артур провел рукой по голой груди Мерлина, зачерпнул воды и полил его плечи. Затем нашел на дне бадьи мочалку и стер грязь с бледной кожи, опустился ниже, к животу, забрался пальцем в пупок, потер мочалкой бедренную косточку. Мерлин снова застонал, даже не пытаясь остановить Артура. Ему было так хорошо… от воды, от ласки, его тело истосковалось по ласкам, как всегда, когда Артур уезжал надолго и Мерлину приходилось спать одному в их большой кровати. Это была зависимость, самая настоящая зависимость, которая в чем-то безумно нравилась Мерлину. И он изо всех сил сопротивлялся, не признавая этого. Но только не сегодня… Сейчас он гладил Артура по волосам и старался найти его губы своими. Сейчас было не важно, что он решил покончить со своим унизительным положением аманта и остаться в королевстве Годвина, чтобы учиться магии. Под горячими ладонями Артура его кожа вспыхивала, а по телу разливалось концентрированное удовольствие. Хотелось чувствовать больше, прижиматься к сильному телу и отдавать всего себя. Мерлин извернулся и притянул Артура ближе. Тот застонал, оперся на край бадьи и не дал опрокинуть себя в воду. Затем отстранился, чтобы посмотреть в лихорадочно блестящие глаза Мерлина, замечая румянец на щеках и подрагивающие от нетерпения руки. Артур криво усмехнулся, отбросил в сторону полотенце и одним рывком заставил Мерлина подняться на ноги. Затем подхватил его, вытаскивая из бадьи, и перетащил к ближайшей кровати. — Мы помнем Гвейну постель, — задыхаясь, сказал Мерлин. — Ты плохо знаешь Гвейна, — Артур провел пальцем по его бледной впалой щеке. — Не удивлюсь, если он вообще не доберется сегодня до нашей комнаты. — Он так много пьет или… — И пьет, и или... — Артур глубоко поцеловал Мерлина. — Обхаживает селянок? — Именно. — А ты? — А мне хватает тебя, глупый. Мерлин, наконец, заткнулся. Артур продолжал покрывать поцелуями его тело, от шеи, по животу и ниже, дразнить и сводить с ума невесомыми прикосновениями к члену. Ему явно не хотелось торопиться, но трактир не то место, где можно позволить себе расслабиться надолго. Поэтому Артур перевернул Мерлина на живот и одним пальцем проник в анус. Мерлин выгнулся — открытый, беззащитный перед ним — и едва не заплакал от счастья. Как же ему этого не хватало! Моментов близости, когда Артур был другим (редкие, слишком редкие моменты!). Не напыщенным принцем, а нежным, чутким любовником, больше заботящимся о партнере, чем о себе. В самом начале Артур обращался с Мерлином так бережно и нежно, что тот сам просил жестче, сильнее, быстрее. Потом, правда, у них случалось по-всякому. Бывало, Мерлин неделями ходил с синяками, когда умудрялся здорово разозлить Артура или когда их обоих тянуло на эксперименты. К примеру, однажды Мерлина поставили в колодки в одном безлюдном уголке замка… Артур быстро убедился, что его амант гораздо крепче чем кажется, и уже не сдерживал себя, беря его где придется и часто забывая пользоваться специальной мазью. Мерлин снова застонал, почувствовав в себе второй палец. Он изогнулся, чтобы посмотреть на Артура, а тот заворожено наблюдал за ним, ловил каждую реакцию и широко улыбался… — Артур, — выдохнул Мерлин и сжал его пальцы в себе, показывая, что хочет большего. — Ты невыносим, — прохрипел тот, гладя его по заднице. Артур входил медленно, часто останавливаясь, чтобы дать Мерлину привыкнуть и не сорваться самому. Затем наклонился для долгого поцелуя, убрал пропитавшиеся потом волосы с его лба и наконец-то начал двигаться… Мерлин, уткнувшись в подушку, глотал широко открытым ртом воздух и хрипло стонал при каждом толчке. На краю сознания мелькнула мысль, что именно теперь его жизнь обрела смысл, теперь она стала идеальной… После всего Артур снова запихал Мерлина в ванну, затем залез в нее сам и быстро омыл их обоих. Едва они успели одеться, как вернулся Ланселот, для которого еще осталась вода в бадье. Спустившись вниз, Артур выловил Гвейна, чтобы переговорить с ним, пока есть возможность, а Мерлин уселся за стол в дальнем углу и заказал им обоим сытный ужин.

* * *

С соседней кровати доносился тихий храп. Мерлин прислушался и удовлетворенно хмыкнул. Так Артур храпел только когда засыпал очень крепко. А значит можно без проблем пройти мимо него и добраться до двери, да еще прихватить несколько монет из его мешочка. Мерлин вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь и спустился в общий зал. Там уже вовсю кипело веселье, эль тек рекой, а в одном из углов горланили фривольную песенку. Мерлин нашел себе место около стойки хозяина трактира и уселся на высокий табурет. Заказал для начала одну кружку эля и залпом опустошил ее. Ему нужно было найти в себе силы решиться на кое-что. Еще вчера он был уверен, что сможет легко остаться в королевстве Годвина, уйти от Артура и зажить собственной жизнью. Но сегодняшний вечер показал, что будет далеко не так просто осуществить это. Конечно, Артур женится, и Мерлин перестанет быть его амантом. Принцесса Елена подберет мужу нового мальчика из своей свиты, и Артур забудет Мерлина, как старую игрушку, ненужную вещь. И лучше смириться с этим уже сейчас и не тешить себя ложными надеждами. Но сегодня Мерлин понял, что не сможет забыть Артура. Никогда. Что все его чувства к нему вкупе можно обозначить только одним простым словом… Любовь. Мерлин выпил вторую кружку и громко икнул, вызвав дружный смех компании за соседним столом. И как он раньше не понял? Ведь презирая всем сердцем свое положение аманта, он все равно оставался в Камелоте, оставался с Артуром, наслаждался близостью с ним… Говорил себе, что это лишь свойственное его возрасту желание… лгал себе… Мерлин уронил голову на стол и побился лбом о твердое дерево. Идиот! Его жизнь могла наладиться, а теперь… как бы он не поступил, ему будет паршиво. На соседний с ним стул опустилась знакомая фигура. Мерлин открыл один глаз и узнал Ланселота, с укором глядевшего на него. — Я заволновался, когда ты не вернулся, — пояснил тот, — и решил поискать тебя. — Зачем? Ты должен сейчас спать… — У меня чуткий сон, и я проснулся, когда ты решил улизнуть из комнаты. Артур мне голову оторвет, если с тобой что-нибудь случится. — Он назначил тебя моей нянькой? — Что-то вроде того. Мерлин пьяно рассмеялся и потребовал еще эля для себя и своего друга. — Ты не понимаешь, — сказал он Ланселоту, сделав еще два больших глотка. — Артур волнуется обо мне, потому что это Артур. Благородный принц, заботящийся о своих подданных, о всех одинаково. Вот будь я из другого королевства, он бы вообще меня не замечал. А так… я для него такой же, как и все, как слуги, которых он сначала смешивает с грязью, а потом заботится об их правах. Моррис мне рассказывал, как его использовали вместо мишени для метания ножей. А я не хочу так, я выше этого! Я же маг! Мерлин со стуком поставил на стол кружку, расплескав эль и больно ударив себя ей по пальцу. — Ты особенный, Мерлин, — Ланселот осторожно забрал у него кружку, — и Артур знает это лучше всех. Мерлин, пропустив его слова мимо ушей, откинулся на спинку стула и оглядел зал: почти все столики были заняты; мужики все сплошь бородатые да косматые, загорелые до черноты, с большими мозолистыми руками; пара женщин распутного вида периодически сидели на коленях у одного из них и заливисто смеялись, требуя купить еще выпивки. Эта картина мало чем отличалась от ночей в камелотских тавернах. Открылась входная дверь. В трактир, отряхиваясь от дождя, вошел невысокий, завернутый в плащ мужчина. Он не был похож на крестьянина или торговца, а на его бедре угадывалась рукоять меча. Незнакомец уселся на единственное свободное место, подозвал хозяина трактира и что-то спросил у него, не переставая цепко осматривать зал. Мерлин перехватил тяжелый изучающий взгляд и вздрогнул всем телом, мгновенно трезвея. — Ланс, — взволнованно прошептал он. — Мне не нравится этот тип, очень не нравится. От него так и разит опасностью. Ланселот присмотрелся к незнакомцу и согласно кивнул. — Точно, и здесь он явно неспроста. Переглянувшись, они вскочили на ноги и поспешили к лестнице. Подозрительный тип проводил их взглядом и тоже встал со своего места. Мерлин, не выдержав, побежал, перепрыгивая через ступеньки. Неужели их выследили? Неужели шпион явился именно в тот трактир, где они остановились всего на одну ночь? Мерлин рывком распахнул дверь в комнату и с отчаянием в голосе позвал: — Артур! Послышался шорох, недовольный вздох и ответ: — Что? — Там… — Мерлин задохнулся от волнения, — там подозрительный тип внизу. Он… — Он спрашивал о постояльцах трактира, — пояснил Ланселот. — И мне он тоже не понравился. — Думаете, шпион? — Артур разыскал сапоги и быстро обулся; спать он лег не раздеваясь. — Да! — воскликнул Мерлин. — Не уверен, — Ланселот посторонился, выпуская Артура из комнаты. — Посмотрим на вашего подозрительного типа. Артур направился к лестнице, когда на ней показался тот самый незнакомец. Он перебирал в руках мешочки с деньгами, кажется, срезанные у посетителей трактира. — Добрый вечер, — улыбнулся ему Артур, держа руку на эфесе меча. Подозрительный тип вскинул голову, оценил притворно расслабленную позу Артура, бросил взгляд на Мерлина за его спиной и остановился. — Мне посчастливилось повстречать самого принца Камелота, — он неприятно рассмеялся и бросил на пол мешочки с деньгами. — За тебя мне заплатят куда больше, чем все они, — он кивнул вниз, — заработают за свою никчемную жизнь. — Ты вообразил, будто я добровольно пойду с тобой? — Артур рассмеялся и отошел на несколько шагов назад, чтобы вынуть меч и картинно прокрутить его в руке. — Твоего трупа будет достаточно. А вот мальчишку приказано брать живым. Незнакомец едва заметным быстрым движением вытащил меч и встал напротив Артура. Его поза выдавала в нем искусного воина, на его стороне были юркость и скорость, тогда как Артур превосходил его габаритами и мастерством. В узком коридоре сражаться было сложно, и Мерлин едва успевал отскакивать в сторону. Не находя себе подходящего укрытия, Ланселот, оставивший меч в комнате, пытался пробраться туда. Артур отбросил от себя бандита, швырнув его на дверь, из-за которой тут же послышались глухие удары. Почему-то комната, где спали остальные рыцари, оказалась заперта. Мерлин забился в угол, прижался к стене и попытался придумать, чем он может помочь. Он вспомнил про нож, неловко достал его, прицелился, кинул и, конечно, промазал. Клинок, ударившись о стену, упал на пол рядом с ящиком, стоящим у лестницы. Точно! Мерлин сосредоточился, позволив магии внутри себя собраться в тугой клубок, и передвинул ящик точно под ноги незнакомцу! Тот, вскрикнув, упал, но тут же откатился в сторону, и Артур не успел достать его. Меч, которым он замахнулся, накрепко застрял в старых досках. Артур дернул раз, другой и не заметил, как бандит дотянулся до метательного ножа... Мерлин закричал, дернулся вперед, но опоздал. Бандит уже кинул нож, и теперь тот летел точно в сердце Артура. Мерлин видел, что не успевает, но в следующий момент все вокруг изменилось. Само время потекло по-другому. Нож, лениво вращаясь, по-прежнему летел в Артура, который наконец смог освободить меч и очень медленно поворачивался в сторону незнакомца. Ланселот у двери запоздало пытался прийти на помощь, двигаясь словно в толще воды. Только Мерлин мог действовать в нормальном темпе, он в два прыжка оказался рядом с Артуром и с силой оттолкнул его с траектории полета ножа. Но не успел уклониться сам… Лезвие по рукоять вошло ему в бок. Мерлин закричал от боли, заметив только, что все вокруг пришло в норму, судорожно вздохнул и провалился в темноту…

* * *

Артур сначала ничего не заметил. Он видел перед собой только врага, которого стоило уничтожить. Если Ценреду станет известно, где сейчас находится Артур, то он поймет, куда тот направляется и зачем. Бандит, метнув нож, остался безоружным (его меч при падении слетел вниз по лестнице). Артур не стал медлить и воспользовался предоставленной возможностью, сделал выпад вперед и поразил шпиона в самое сердце. Тот осел на пол грузной кучей, нелепо подогнув под себя руку и раскинув ноги в стороны. Артур наклонился к нему, быстро обыскал, забрал мешочек с деньгами, сверток с золотом и другие мелочи, которые могли представлять ценность. — Когда его найдут здесь, то подумают, что это дело рук кого-то из ограбленных им мужиков. С нами его убийство даже не свяжут, — Артур обернулся к тому месту, где должны были стоять Мерлин и Ланселот, и остолбенел. В успевшей натечь луже крови на полу лежал Мерлин, над ним, поддерживая его голову, склонился Ланселот. — Мерлин! — выдохнул Артур и упал на колени рядом с ним. — Он оттолкнул вас, сир, — с горечью сказал Ланселот, — и принял удар на себя. — Это он спас меня? — Артур наклонился над Мерлином и провел ладонью по его щеке. — Я думал, это ты… — Я был слишком далеко, а Мерлин… он молнией метнулся к вам. Артур почти не слушал его. Смотрел на бледное с испариной лицо Мерлина и не мог поверить, что потеряет своего аманта. Ведь он знал, прекрасно знал о храбрости Мерлина, о том, что тот не будет сидеть в уголке, пока Артуру угрожает опасность! Так почему же допустил… почему не приказал Ланселоту запереть его в комнате на время схватки? — Рана глубокая, — Артур задрал окровавленную рубаху Мерлина и одним движением вынул нож. Затем разодрал рубаху на себе и попытался сделать компресс, перетянуть бок Мерлина. — Если ему не помочь, он умрет. Артур встал и легко подхватил Мерлина на руки. Прижимая его к себе, вернулся в комнату, быстро уложил его на кровать и начал собираться. В этот момент рыцари справились со своей дверью (выбили ее, отшвырнув к противоположной стене) и пораженно столпились на пороге. — Что произошло? — спросил Леон, переводя взгляд с Артура на Ланселота и обратно и избегая смотреть на Мерлина. Ланселот принялся торопливо объяснять. Артур быстро облачился в доспехи, протер чьей-то рубахой меч от крови бандита, привязал к поясу мешочек с деньгами и вновь подошел к Мерлину. Его движения были механическими, четкими, тогда как в голове билась только одна мысль: «Успеть, не опоздать». — Я возьму самую быструю лошадь, какая есть в здешней конюшне, и поскачу вперед, — сказал Артур, не глядя на своих рыцарей. — Для Мерлина важна каждая минута, и он не выдержит пешего перехода. — Но ты не можешь ехать один! — воскликнул Гвейн. — Мне все равно. Можете сами решить, кто поедет со мной. Леон остается за старшего в отряде, в его отсутствие — сэр Борс. Артур снова подхватил Мерлина на руки и выбежал с ним в коридор. Не удержавшись, пнул тело бандита, затем спустился по лестнице и вышел во двор через заднюю дверь. В конюшнях предпочел ту самую черную кобылку, на которой ехал Мерлин весь день. Осторожно усадил его впереди себя, отбросив мысль привязать его веревками, чтобы не упал дорогой, и взялся за повод. — Хей! — окликнул его Гвейн. — Не стоит увозить с собой всю нашу поклажу. Леон отвязал сумки с продуктами и посудой, оставив одну для Артура, и отошел в сторону. На двух других кобыл забрались Гвейн и Ланселот. Гвейн ободряюще улыбнулся Артуру. — Мы решили составить компанию вам с Мерлином. Артур благодарно кивнул, вывел лошадь из конюшен и пустил ее в бешеный галоп. В этот момент его не волновало, что рыцари могут решить, будто амант их принцу дороже, чем его королевство. Напротив, он знал, что те поймут. Мерлин стал полноправным членом их отряда. Он рассказывал забавные истории на привалах, вкусно готовил, умел выслушать и поддержать. Незаметно он завоевал симпатию каждого из рыцарей, а уж когда помог Ланселоту одолеть огромного зверя, к нему начали относиться с уважением. Мерлин, кажется, не замечал всего этого, боясь поверить, что его, аманта, лучшие рыцари Камелота могут считать другом…