Амант

Солнечный луч косой полосой лежал на бархатном балдахине кровати. Через открытое окно доносились щебет птиц, гомон голосов на замковой площади, скрип колодезного ворота и редкий собачий лай. Мерлин улыбнулся знакомым звукам и хотел было сладко потянуться, но сильная боль в боку заставила его удивленно распахнуть глаза. Он находился в незнакомой комнате размерами значительно меньше их с Артуром покоев в Камелоте, но чистой и богато убранной. Кровать, на которой он лежал, оказалась поистине королевских размеров, какие точно не выделяют пленникам или простолюдинам. Мерлин пошевелился, охнул от новой вспышки боли и откинул одеяло, чтобы осмотреть бок. Его обхватывала тугая повязка, чистая, без следов крови, словно рана уже успела зажить. Все, что помнил Мерлин, это схватка с бандитом в трактире, а потом… темнота. В памяти всплывали короткие обрывки воспоминаний о тряске, топоте конских копыт и голосе Артура, просящем его держаться и не умирать, но они больше напоминали сон, чем реальные воспоминания. Очень хотелось пить. Мерлин, морщась, сел в постели, а затем подполз к краю кровати. Около нее обнаружился столик, на котором расположились различные баночки с жидкостями, мазями и сушеными травами. Что-то подобное Мерлин видел в комнатах Гаюса и догадался, что всем этим его пытались лечить. И, судя по его состоянию, значительно преуспели в этом. Рядом с большой банкой зеленой мази стояла кружка с чистой водой. Мерлин схватил ее и залпом опустошил, проливая содержимое себе на грудь. Ноги, как оказалось, вполне могли удержать его, и Мерлин, скрючившись и хватаясь за раненый бок, смог подойти к окну. Картина внизу почти ничем не отличалась от обычного утра в Камелоте. Разве что слуги и стража были одеты в бело-желтые цвета вместо красных, а сама площадь оказалась почти в два раза больше, чем в Камелоте. Открылась дверь, послышались легкие торопливые шаги. Мерлин поспешно оглянулся и встретился взглядом с молоденькой служанкой, несшей в руках ворох порванной на длинные полосы ткани. — О! — воскликнула она и покраснела. Мерлин с опозданием сообразил, что одет только в тонкие штаны, ничего, в сущности, не скрывающее. Под любопытным взглядом служанки он доковылял до кровати и, сдернув одеяло, завернулся в него. — Привет, — Мерлин улыбнулся девушке. — Не подскажешь, где я? — О! — повторила она и улыбнулась в ответ. — Вы в замке короля Годвина, сир! Вас привезли три дня назад, придворный лекарь и маг вылечил вас. Мерлин едва не поперхнулся от ее обращения к нему. Сир! Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь услышит такое в свой адрес? — Называй меня просто Мерлином, э-э… — Глэдис, сир… Мерлин. — Три дня? Я так долго спал? — Вас не велели будить, чтобы рана могла затянуться, но если вы проснулись, то значит заклинания и лекарства перестали действовать. — Почему об этом чудо-лечении не известно в Камелоте? — Не знаю, с… Мерлин. Но и здесь не каждого лечат магией и дорогими лекарствами — только королевскую семью и самых важных гостей, как вы. Мерлин недоверчиво взглянул на нее. Должно быть, это чудовищная ошибка, что здесь его приняли за какого-то… принца. Но не стоило говорить об этом Глэдис, хотя бы во время того, как она меняла повязки. Мерлин послушно поднял руки и позволил размотать полоски ткани. Рана на его боку затянулась. На ее месте красовался отвратительный рубец, тоже уже подживающий. Под действием особых мазей через некоторое время пропадет и он. Глэдис ушла, а через несколько минут в комнату ворвались Ланселот и Гвейн. — Ну и напугал ты нас всех! — воскликнули они, осторожно обнимая Мерлина и похлопывая его по плечу. — Я случайно, — Мерлин расплылся в широченной улыбке, рассматривая друзей. Кроме того, что они были значительно чище, чем он помнил, и сбрили щетину, ничего не изменилось. Они оба были целы и невредимы и готовы поговорить. — Вот уж! Артур рассвирепел, посадил тебя на лошадь и гнал до самых границ без остановки. Мы с Ланселотом едва поспевали за ним. Плевал он на опасность и на то, что бросил отряд, — Гвейн уселся на деревянный стул с высокой спинкой, стоящий около большого дубового стола, отщепил виноградину из вазы с фруктами и забросил ее себе в рот. — Ему пришлось сказать, что ты очень важная персона в Камелоте, чтобы они согласились тебя лечить. Придворный лекарь здесь шибко гордый, ради простого крестьянина и пальцем не пошевелит, и принцесса Елена посоветовала просто солгать ему. — Принцесса Елена знает, кто я на самом деле? — Мерлин старался говорить спокойно, но имя принцессы все равно жгло язык. — Она первая встретила нас в замке. Конечно, Артур все ей рассказал, — мягко пояснил Ланселот. — И правильно сделал, иначе ты бы уже умер. Лекарь заявил, что без магии рану не залечить, — воскликнул Гвейн. — А Елена действительно не похожа на других принцесс. Она умна, сообразительна, без всех этих женских штучек, из-за которых кажется, будто их интересуют только платья и прически. В общем, почти мужик в юбке, только формы у нее такие, — Гвейн показал в воздухе руками точеную женскую фигурку, — далеко не мужские. Я бы за такой принцессой на край света пошел… Мерлин через силу улыбнулся. Он мог бы возразить, что Артуру нравились вовсе не большая грудь и крутые бедра, а его худое нескладное тело, но мысленно посмеялся над собой. Без сомнения, между ним и Еленой Артур выберет принцессу. Это его судьба — когда-нибудь взойти на трон Камелота под руку с красивой умной королевой, которую полюбит народ за твердость духа, кроткий нрав, мудрость, справедливость и несомненную красоту и женственность. А Мерлину там просто не будет места. — Когда Артур женится на ней? — спросил он. — Они еще не определились с датой. Король Годвин не желает торопиться, но Артур не может ждать. — И что, Годвин дает нам свою армию? — Да, он согласен помочь. Его попросила Елена, а для дочери он сделает что угодно, ведь других наследников у него нет. — И Артур сможет объединить королевства… — Точно! У него будут самые обширные земли на Альбионе! И поверь мне, это — лишь первый шаг в создании великого королевства. Гвейн и Ланселот принялись обсуждать будущее Камелота. Мерлин, растянув губы в дежурной улыбке, не слушал их. Ему было почти все равно, как Артур распорядится своими землями и сколько чужих еще завоюет. Перед его взором вставал образ благородного короля, верного своему народу, любящего свою жену. Рядом с ним обязательно будут мудрые советники и самые храбрые рыцари, а еще — придворный маг, искусный как в сражениях с врагами, так и в лечении самых сложных болезней… Быть рядом с Артуром, помогать ему, наблюдать за тем, как он становится великим, — Мерлин мечтал об этом. Да только реальность вряд ли допустит, чтобы в управлении королевством участвовал бывший амант. Когда Ланселот и Гвейн ушли, Мерлину принесли обед. Он с аппетитом съел большую тарелку жаркого и тушеных овощей, выздоравливающему организму требовались силы. После еды его вновь начало клонить в сон, хотя сейчас Мерлин с удовольствием бы прогулялся. Но все равно пришлось подождать, пока Глэдис вновь обработает его рану, и только потом можно было растянуться на широкой кровати. Мерлину снился Камелот. Захваченный Ценредом и тонущий в огне замок, в панике бегающие по коридорам слуги, Утер, наблюдающий за гибелью своего дома из темницы. А глубоко под землей, прикованный к стене толстыми цепями и заклинаниями, метался дракон. Огонь подбирался к пещере, грозясь сжечь заживо древнее величественное существо, последнее в своем роде. Мерлин мог заглянуть в мудрые желтые глаза и увидеть там страх и отчаяние. Дракон взвивался на дыбы и рвался вверх, где можно было найти выход из пещеры. — Мерлин! — внезапно взревел дракон. — Мерлин! Мерлин в страхе отпрянул от него, не понимая, откуда дракон знает его имя. — Поторопись… — выдохнул древний ящер. — Предотврати то, что еще не случилось, юный чародей. Огонь с ревом ворвался в пещеру, не оставляя шансов выжить ни одному живому существу… Мерлин заметался на кровати, закричал и распахнул глаза. Он все еще чувствовал жар и запах дыма и первые мгновения хватал воздух широко открытым ртом и никак не мог сообразить, где находится. За окном уже собралась ночь, прохлада проникла в комнату, успокаивая разгоряченные щеки и лоб. Мерлин ладонью вытер пот со лба и облегченно вздохнул. — Тебе приснился кошмар? — раздался рядом знакомый голос. Мерлин подскочил на кровати и присмотрелся. В темноте, озаренный лишь слабым звездным светом, на стуле с высокой спинкой сидел Артур. Мерлин не видел выражения его лица и мог лишь догадываться, что на нем сейчас отражалось. Забота? Беспокойство? Может, любовь? Вот только чудес не бывает. — Ты давно здесь? — спросил Мерлин, удобнее устраиваясь на кровати. — Достаточно, чтобы услышать твои истошные крики, — Артур помолчал. — Раньше ты никогда так не кричал. — Раньше меня никогда не пытались убить, — Мерлин хмыкнул, непроизвольно морщась от боли в боку. Видимо, рана разбередилась от метаний по кровати. Артур встал со стула, подошел к окну, отдернул тяжелую бархатную штору, чтобы пустить в комнату побольше света, и сел на кровать рядом с Мерлином. Тот сжался в комок, не зная, как поступить. То ли взять Артура за руку и притянуть к себе, обнять, успокоить, как он делал раньше, то ли дать ему сказать то, зачем он пришел к своему аманту. — Прости, что подверг тебя опасности, — Артур потянулся к повязке на боку Мерлина, но на полпути отдернул руку. — Ты не виноват! — воскликнул тот и для верности помотал головой. — Артур, что ты такое говоришь… — Если бы мы остались в лесу, то ничего бы не случилось. Стоило сунуться в деревню, как шпион Ценреда выследил нас. Мерлин даже засмеялся от абсурдности предположений Артура. В том, что случилось в трактире, никто не виноват, никто! С тем же успехом можно было обвинить самого Мерлина, ведь он так некстати сбежал из комнаты, решив напиться. Бандиты Ценреда могли наткнуться на отряд в лесу, могли выследить их за кражей лошадей… да что угодно! — Артур, — Мерлин подался вперед и все же накрыл его руку своей. — Ты не виноват ни в чем. — Ты спас меня, а я тебя не смог, — упрямо возразил Артур и легко погладил ладонь Мерлина, а затем переплел его пальцы со своими. — Эй, мне рассказали, как ты загнал лошадь и солгал местным врачам, чтобы спасти меня. Я знаю, что амантам не положена такая честь, и… — Мерлин… — простонал Артур. — Выбрось из головы всю чепуху про амантов. Ты давно всем нам стал другом, а здесь ты и вовсе почетный гость. — О, — Мерлин не нашелся, что ответить. Он мечтал о таком отношении к себе, но сейчас слова Артура стали для него полной неожиданностью. — И теперь так будет всегда, — продолжал Артур. — Ты останешься в этом замке, где никто не знает, кем ты был. Начнешь все сначала. Уверен, тебе придутся по душе уроки местного лекаря. У него уже есть помощница, ты ее видел, Глэдис, но он согласен взять на обучение и тебя. Ты ни в чем не будешь нуждаться и сможешь поступать так, как тебе вздумается. Отныне ты сам себе хозяин, Мерлин, я освобождаю тебя от обязанностей аманта. — Нет! — Мерлин отдернул руку и отчаянно замотал головой. — Ты не можешь так просто избавиться от меня, Артур! — Глупый, я даю тебе шанс стать тем, кем ты заслуживаешь. — Я заслуживаю быть рядом с тобой. Не хочешь со мной спать, так сделай слугой или переведи в конюхи, да что угодно, только не бросай здесь… — Ты привязан к Камелоту, я знаю. Ты сможешь навещать своих друзей, Гаюса. Тебе никто не сможет запретить. — А тебя? Я смогу навещать тебя? Или придется ждать официальной аудиенции? — Мы с Еленой тоже будем рады видеть тебя… Артур говорил тихо и спокойно, как о давно решенном, в Мерлине же все клокотало. Неважно, что он сам не так давно раздумывал над возможностью бросить Артура и остаться в королевстве Годвина. С тех пор так много поменялось! Мерлин понял, что без Артура теперь просто не сможет жить. Да, ему будет невероятно больно смотреть на принцессу Елену рядом с Артуром, но так гораздо лучше, чем вообще не видеть его. Боже, да ведь и Артур доказал, что Мерлин ему небезразличен, что он испытывает к своему аманту не только презрение, но и другие, более теплые чувства. Может быть, это не любовь и не дружба, но даже простое расположение Мерлин готов был принять как самый дорогой подарок. А теперь… Чувства, эмоции переполнили его так, что не смогли удержаться внутри. Мерлин, отчаянно зарычав, подался вперед и впился в губы Артура поцелуем. Показать, как он нуждается в нем, как жаждет близости, как не хочет отдавать ни одной принцессе в мире — Мерлин старался донести это до Артура при помощи движения языка и губ и отчаянно надеялся, что его поймут. — Мерлин, — с болью в голосе застонал Артур, пытаясь отстранить его от себя. — Мы не должны. — Мне придется отдать тебя смазливой принцессе, — зло ответил Мерлин, — так дай в последний раз взять то, что почти шесть лет принадлежало только мне. Нагло, напористо, ведь Артур никогда не принадлежал ему по-настоящему, но это подействовало. Артур перестал сопротивляться, ответил на поцелуи, позволив Мерлину торопливо раздевать его, а затем подловил момент и перетянул его к себе на колени. — Я бы очень хотел, чтобы ты был моим по-настоящему, — сказал Артур снизу вверх глядя в глаза Мерлина. — Но теперь, боюсь, уже слишком поздно. Мерлину хотелось закричать от бессилия. Ну почему, почему он не понял, что любит Артура, гораздо раньше? Ведь тогда он мог бы сделать все, чтобы не отпускать его от себя, чтобы… может быть, сделать так, чтобы Артур тоже полюбил его. Сегодня он отдаст всего себя, чтобы эта ночь никогда не забылась. Но этого так мало! Поначалу яростные, поцелуи стали нежными и томительными. Никто не хотел торопиться и заканчивать все через пару минут. Ласки, касания, поцелуи теперь значили слишком много, стали своеобразным диалогом, рассказывающим о чувствах Артура и Мерлина друг к другу. Лишь сжимая Артура в объятиях и глядя, как бледный лунный свет, отражаясь в его глазах, делает их неземными и такими прекрасными, Мерлин мог поверить, что его чувства взаимны. И тогда счастье распирало его изнутри так, что даже слезы наворачивались на глаза. Артур слизывал их с его щек и шептал что-то о том, какой он идиот, самый любимый идиот… А Мерлин готов был воспарить над кроватью, увлекая за собой Артура. И в тот самый момент, когда он почувствовал, как Артур заполняет его до конца, золотое свечение окутало их, искрясь, переливаясь, и подняло в воздух. Мерлин лениво отметил этот факт, но не стал заострять на нем внимание, занятый куда более важным делом. Артур же, кажется, и вовсе упустил то, что кровать теперь находилась далеко внизу. А если и не так, то Мерлину об этом ничего не сказал, лишь сильнее задвигался в нем и поцеловал особенно сладко и крепко…

* * *

Прошло семь дней с тех пор, как Мерлин очнулся в одной из комнат в замке короля Годвина. За это время его рана полностью зажила, даже рубца не осталось, а сам он успел исследовать весь замок с его закоулками и узкими темными коридорами, ведущими в забытые всеми маленькие комнатки. Мерлин пребывал в стабильно паршивом настроении и пытался прогулками заглушить ноющую боль в груди. С той самой ночи, которую они провели вместе, Мерлин больше не говорил с Артуром. Он наблюдал за ним издалека, за его прогулками с принцессой Еленой и за советами с рыцарями, за долгими размышлениями в одиночестве, но подойти не решался. В то утро Мерлин проснулся один. Позавтракав, он попросил принести ему одежду и вышел из комнаты, устав сидеть в четырех стенах. Во дворе замка он встретил Ланселота, который, опустив взгляд, и рассказал ему, что Артур больше не хочет его видеть, и если Мерлин попытается заговорить с ним, то его временно отошлют из замка, найдут предлог. Однако на общение с рыцарями запрет не распространялся, и Мерлин с удовольствием проводил время с ними со всеми. Кроме, может быть, сэра Гловера и сэра Борса, но тех Мерлин и сам побаивался. Сэр Борс был значительно старше и не искал его общества, а сэр Гловер постоянно смотрел на него с плохо скрываемой похотью, отчего Мерлина начинало тошнить. Именно от Ланселота и Гвейна Мерлин узнал, что свадьба Артура состоится через два дня, а на сегодняшний вечер назначен большой пир в честь приезда дорогих гостей и помолвки дочери короля Годвина Елены с принцем Камелота Артуром. Король Годвин решил, что два пира гораздо лучше одного и его люди захотят как следует повеселиться перед долгой дорогой и предстоящей битвой. — Никогда не видел, чтобы свадьбу готовили так быстро, — удивлялся Кей. Он на пару с Овейном пробрался в западное крыло замка, где располагались покои принцессы, и сумел подсмотреть, как не меньше десяти служанок ткали белое полотно на платье. Несмотря на спешку, король Годвин хотел помпезную свадьбу для своей дочери. Именно поэтому Артур и Елена не обвенчались на следующий же день после прибытия принца. — Все меняется, — вздыхал Леон. — Я бы сказал, что Артуру еще слишком рано жениться, но в его положении нет другого выхода. Я бы сам поступил точно так же. — Не перестаю радоваться, что не уродился принцем, — широко улыбался Гвейн. — Брак по расчету не для меня. — Любой брак не для тебя, — заявлял Персиваль, и рыцари смеялись. Мерлин смеялся вместе с ними, хоть ему и тяжело было изображать веселье, когда одна только тема разговора не доставляла ему ничего, кроме боли. Но его старания оказались не напрасны. Никто не замечал его состояния, кроме Ланселота. Но тому просто слишком многое было известно о Мерлине и его чувствах. Подготовка к пиру шла полным ходом. С кухни доносились до того аппетитные запахи, что у всех урчали животы даже после сытного обеда. Мерлин вызвался помочь в оформлении зала, тем более что Глэдис тоже отправили туда. С девушкой Мерлин быстро подружился, она оказалось забавной, хоть и слишком серьезной для своих лет. Глэдис не переставала рассказывать ему о важности лекарского искусства и даже немного жалела его, потому что знала по себе, как это будет сложно. У Мерлина уже было три урока; в нем довольно быстро распознали сильного мага и с удвоенной силой взялись за его обучение. Магов действительно рождалось очень мало, и сэр Альдина — лекарь — диву давался, какой бесценный подарок сделал принц Камелота королю Годвину. Великолепный ход! Мерлин, наслушавшись его речей, чувствовал себя пусть даже очень дорогой, но вещью. И тогда ему впервые пришла в голову мысль, что Артур знал про его магию, но по каким-то причинам молчал о ней. Взявшись украшать дальний угол огромного зала для приемов, Мерлин потихоньку учился пользоваться магией. Он заставлял венки из полевых цветов взмывать высоко вверх и крепиться на предназначенных для этого крюках, затем одним взглядом возил по полу тряпкой и выметал метлой сор (большую часть, правда, он оставил под столами и по углам). Глэдис, работавшая рядом, смотрела на него большими от восторга глазами и просила наколдовать что-нибудь еще. Мерлин, войдя в раж, принялся ставить подножки особо несимпатичным (по мнению Глэдис) слугам и срывать с голов доблестных рыцарей шлемы. Впервые за все время, проведенное здесь, Мерлин чувствовал себя почти счастливым. Он не заметил, как в разгар веселья в зал вошел Артур, быстро осмотрелся и, увидев его, застыл на месте. Мерлин в это время осыпал Глэдис лепесткам роз и громко, заразительно смеялся. Артур некоторое время понаблюдал за ним, а затем резко развернулся и вышел прочь.

* * *

Пир удался на славу! Король Годвин знал толк в развлечениях и сумел за короткое время найти труппу замечательных трюкачей и музыкантов. Они развлекали гостей, подшучивали над женихом и невестой, показывали фокусы, акробатические номера, затевали игры, а потом пели и танцевали. Вино лилось рекой, тарелки пустели, новые блюда вносились в зал расторопными слугами, а музыка то плавно лилась, то подхватывала неудержимым ритмом и кружила в танце. Артур сидел во главе стола рядом с принцессой Еленой. Такой прекрасной он не видел ее еще никогда. Ее улыбка казалась совершенной, а речи на удивление умными. Артур любовался ей, невольно улыбаясь и машинально отвечая на приветствия других гостей. — Невероятно! — король Годвин повернулся к Артуру и благодарно сжал его плечо. — Вы пришли ко мне ни с чем, просить моей милости, а оказалось, что сделали поистине королевский дар и осчастливили мою дочь. — Дар? — Артур нахмурился. — Юный маг, вы привели его в мое королевство и отдали на обучение Альдине, — король махнул рукой в сторону, где за столом для почетных гостей сидел Мерлин. Тот явно чувствовал себя неуютно и с мольбой поглядывал то на девчонку-служанку, с которой развлекался днем, то на Артура. Заметив ответный взгляд, Мерлин улыбнулся и призывно замахал руками, но Артур поспешно отвернулся, чтобы не выдать себя. — Отец, — с мягким упреком сказала Елена, — этого мага зовут Мерлин, и я хочу познакомиться с ним поближе. — Но-но, — Годвин погрозил дочери пальцем. — Ты хочешь забрать его с собой в Камелот. Девочка моя, не выйдет. Когда-нибудь тебе тоже подарят мага, и ты сможешь распоряжаться его судьбой как тебе вздумается. — Я не дарил вам Мерлина, — резко возразил Артур. — Я привел его сюда, потому что магам в Камелоте не место, думал, что здесь он будет в безопасности. И, если вы и впредь намерены обращаться с ним как с заморской зверюшкой, он уйдет со мной. — Да что вы! — Годвин пьяно захихикал и кинул в рот виноградину. — Мальчик мой, твой маг абсолютно свободен, поверь мне. Но я буду дураком, если не создам ему такие условия, чтобы он и не помыслил уйти от меня. Три мага в свите, я буду непобедим! — Три мага? — удивился Артур; усилием воли он взял себя в руки и постарался успокоиться. Годвин просто старый идиот, а Мерлину здесь действительно будет лучше. — Да, кроме Альдины-лекаря есть еще Дван-воин, мой боевой маг. Он прошел со мной большинство сражений. Именно его я попрошу отправиться с армией, чтобы освободить Камелот. — Вы очень щедры, отец! — воскликнула Елена. Она подмигнула Артуру и приложила палец к губам. — Я бы слушала ваши речи до самой ночи, но сейчас мне так хочется танцевать! Она вскочила со своего места и потянула Артура в центр зала. Музыканты, увидев жениха и невесту, заиграли медленную красивую мелодию. — Прости моего отца, — шепнула Елена на ухо Артуру, — ему совершенно нельзя пить. Начинает бахвалиться и нести полную чушь. — Если бы все принцессы были похожи на тебя, — рассмеялся Артур в ответ. С Еленой ему было очень легко и хорошо, как ни с одной из женщин. Она в два счета могла рассмешить его до слез, а на бестактное или грубое слово даже не думала обижаться. У Артура никогда не было друга, с которым можно было делиться всем. Им мог бы стать Мерлин, но от него приходилось слишком много скрывать. — Ты так заботишься о своем друге, — Елена вздохнула и посмотрела Артуру за плечо, где в уголке с несчастным видом примостился Мерлин. — Я многим обязан ему. — Знаю, он спас тебе жизнь. А еще я думаю, что он… — Шесть лет он вынужден был делить со мной постель, потому что когда-то я не смог придумать ничего лучше, чем сделать его своим амантом. Я поклялся защищать его, беречь от всего на свете, пока его магия не проснется и не даст ему силы противостоять этому миру, — Артур замолчал, глядя на Мерлина. Тот смотрел в ответ, а в его глазах плескались обида и разочарование. — Ты мог бы отпустить его. — Нет, он бы пропал без меня. — А что если нет? Может, ты слишком сильно оберегал его? — Хочешь сказать, что теперь он ненавидит меня? — Он испытывает к тебе что угодно, только не ненависть. Неужели ты не замечаешь? Он тянется к тебе, хочет быть рядом. Артур, я думаю, он тебя любит. — Что? — Артур сбился с ритма и едва не наступил Елене на ногу. — Ты ошибаешься. Поверь, я бы почувствовал, если бы Мерлин что-то испытывал ко мне, я бы понял. Я так… — он прикусил язык. Не стоит Елене знать, что он так долго искал признаки влюбленности у Мерлина. Смотрел ему в глаза, надеясь найти там отголоски своих собственных чувств, но тщетно. Мерлин ни секунды не любил его. — Вы оба слепые глупцы, — Елена положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Артура успокаивало ее мерное дыхание, щекочущее кожу, и мягкий локон волос, касающийся его щеки. Жениться на Елене — это лучшее решение. Даже без учета войны, она была единственной, с кем он смог бы отдыхать долгими вечерами от забот королевства, просто разговаривать и делить груз трудных решений и поступков, кто действительно будет понимать его. Она станет ему верным другом, а о лучших отношениях Артур не мог и мечтать. — Скажи, — продолжила Елена. — Ты хочешь жениться на мне, чтобы с армией моего отца освободить Камелот. Ты готов пожертвовать своим счастьем и, возможно, моим ради своего королевства. И ты знаешь, что Мерлин сильный маг. Так почему же ты не обучишь его боевым заклинаниям и не заставишь уничтожить Ценреда всего парой десятков слов, без кровопролития? — Мерлин слишком молод и неопытен, он не сможет противостоять ведьме Ценреда. — Но он сильнее ее, и ты знаешь это. — Я не могу, — Артур улыбнулся; он не понимал, как можно Мерлина отправить сражаться. Тот рожден для созидания, а не для ужасов войны. — Уверена, Мерлин с радостью бы помог тебе. — Он всего несколько дней назад узнал о своей силе. Он же… младенец. И ему гораздо лучше быть тут, чем в Камелоте. — Почему? — Здесь он может быть свободным. От своего прошлого, от статуса аманта и… от меня. Елена лишь печально улыбнулась в ответ. Танец закончился, и музыканты заиграли веселую зажигательную мелодию. Артур отпил из кубка крепкого вина, вытер рукавом рот и снова пригласил Елену в центр зала, к ним начали присоединяться другие пары, и вскоре там яблоку было негде упасть. Артур пил и танцевал до тех пор, пока в голове не стало пусто и удивительно легко. Он перестал злиться на свою судьбу, которая уготовила ему большую любовь, но не создала в сердце другого человека ответное чувство, да еще и слишком быстро развела их пути. Теперь Артуру было все равно, что отныне ему придется делить жизнь и постель с кем-то еще, кроме Мерлина. Алкоголь дарил забвение и через него — минутное шальное счастье. В какое-то мгновение перед Артуром возникло лицо Мерлина. Его полные губы растягивала насквозь фальшивая улыбка, а в глазах светилась золотом настоящая ярость. Артур потянулся к нему, желая обнять, притянуть к себе и стереть эти странные чувства с его лица, но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой. — Ты идиот, Артур, — сказал Мерлин. — Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу, — он развернулся, чтобы уйти, но в последний момент остановился, оглянулся через плечо. — И… пожалуйста… будь счастливым. Артур потянулся вперед, чтобы поцеловать его, потому что ему всегда хотелось целовать Мерлина. Дома он только этим и занимался, едва выдавалась свободная минутка, а Мерлин обзывал его похотливым кобелем и пытался вырваться из объятий, но ему никогда не удавалось. Артур подался вперед, но на месте его аманта оказалась только пустота. Мерлин же, прихватив полную бутылку вина, выскользнул из зала вместе с помощницей лекаря Глэдис. Артур провел по лицу рукой и осел на стул. Для него праздник и веселье подошли к концу.

* * *

Мерлин никогда бы не подумал, что в лесу ему будет лучше, чем в замке. Когда, собрав в заплечный мешок теплую куртку и вино, он выбежал из замка, то понятия не имел, куда направится и что вообще будет делать. Он добрался до леса, отыскал небольшую поляну, плотно окруженную деревьями, и откупорил вино. Ему никогда не требовалось много, чтобы опьянеть, но он никогда и не пил в одиночку только для того, чтобы напиться. В Камелоте Моррис иногда вытаскивал его в таверну, но там Мерлина больше интересовало веселье и раскованность, которую давала выпивка, а вовсе не возможность забыться, а то и вообще умереть. Мерлин выпил все припасенное вино, лег в уютное местечко между корней деревьев и уснул. Утром, показавшимся слишком ярким, хоть и было пасмурно, слишком громким из-за гомона птиц, он почти пожалел о своем решении уйти, но все же не поддался слабости и продолжил путь. Он брел по лесу весь день, ругая себя, что не догадался прихватить еды, а к вечеру вышел на поляну, как две капли похожую на ту, где провел ночь. — Ты не должен уходить, — раздался смутно знакомый голос. Мерлин подскочил на месте и завертел головой. У края поляны на большом камне сидел старик Альдина, придворный маг-лекарь короля Годвина. — Мне показалось, что из меня бездарный ученик, — усмехнулся Мерлин. Теперь можно было не удивляться тому, что он ходил по лесу кругами — маги и не такое могут сотворить. — Ты самый талантливый из моих учеников, хоть и довольно ленивый, — Альдина пожевал губу и зачем-то подергал себя за длинную седую бороду. — Я расскажу тебе историю, и тогда ты сам решишь, как поступить. Очень-очень давно в деревне неподалеку отсюда жил веселый молодой пахарь. Он был хорош собой, и каждая девица в деревне готова была отдать ему свое сердце. Но пахарь не обращал внимания на девиц, он полюбил прекрасную принцессу из замка, к которому примыкала его пашня. Каждый день, когда он доходил до замковых стен со своим плугом, принцесса выглядывала в окно, и они разговаривали до позднего вечера. И однажды пахарь решился просить ее руки, но король, конечно, отказал простому крестьянину. Принцесса была помолвлена с высокомерным принцем из соседнего королевства, которого совсем не любила, а тот не любил ее. И тогда пахарь решил доказать, что достоин руки своей возлюбленной. Он отправился путешествовать по миру, надеясь совершить подвиги и, овеянный славой, вновь просить руки принцессы, которая обещала ждать его. Он прошел множество испытаний и даже получил дар магической силы от старого умирающего колдуна. И когда он вернулся в замок, чтобы вновь просить руки принцессы, то оказалось, что она не смогла дождаться его. В один из годов голод пришел в королевство, и принцесса вынуждена была выйти замуж за принца, чтобы прокормить своих людей… Альдина замолчал, а Мерлин, не удержавшись, фыркнул. Неужели старик решил удержать его детской сказочкой? — Если бы пахарь не уехал, то он смог бы посеять столько зерна, чтобы люди не умирали от голода, — продолжил Альдина. — С тех пор он поселился в замке и жил рядом со своей возлюбленной до самой ее смерти… И знаешь, принцесса Елена, внучка той самой принцессы, которую любил пахарь, очень похожа на нее… Альдина замолчал, глядя затуманенным взглядом в пасмурное небо, а Мерлин внезапно все понял. И кто был тем самым пахарем, обладающий магической силой, и что хотел сказать Альдина, и как следует поступить ему самому. Он вскочил на ноги, благодарно улыбнулся, нашел свой заплечный мешок и поспешил в замок. — Ничего он не понял, — поделился Альдина мыслями с небом. — А история моя и вовсе вышла глупой. Но когда человеку очень хочется услышать что-то, то он находит смысл даже в простом наборе слов. Мерлину пришлось остановиться на ночлег. То ли поляна была все-таки другая, не та, на которой он провел первую ночь, то ли вчера он успел далеко уйти, но путь назад показался нескончаемым. Он проснулся с первыми лучами солнца, наскоро перекусил сухарем, нашедшимся в заплечном мешке, запил родниковой водой, от которой заломило зубы, и пошел дальше. Его подгоняло нетерпение и желание доказать Артуру, что он может помочь. В битве за Камелот пригодятся любые силы, а уж магию и вовсе не стоит оставлять в стороне. Пусть Мерлин пока почти ничего не умеет, но даже так он будет полезен. И, если потребуется, он снова спасет жизнь Артуру и будет спасать до тех пор, пока бьется его собственное сердце. Но Мерлин опоздал. Еще на рассвете Артур во главе армии выдвинулся в сторону Камелота. Теперь он шел, не скрываясь, ведя за собой тысячи людей и боевого мага, чтобы Ценред затрепетал перед истинной мощью, храбростью и силой. — Мерлин! — Глэдис подбежала к нему и радостно улыбнулась. — Боже, мы думали, ты ушел насовсем, но Альдина сказал, что всего лишь послал тебя за лечебными травами. Король Годвин поверил, а вот принц Артур, кажется, нет. Я так волновалась за тебя! Мерлин поправил заплечный мешок и кашлянул. — Прости, — он тронул Глэдис за руку, призывая успокоиться. — Но я действительно не могу здесь остаться. — Но почему? Альдина мне тоже так говорил, но… — Потому что мне нужно быть совсем в другом месте, защищать свой дом. — Мерлин! — Глэдис всплеснула руками. — Ты ведь не боевой маг, ты… — Я совсем ничего не умею, знаю. Но в Камелоте мои друзья, моя… семья. Рыцари, с которыми я пришел сюда, Артур, Гаюс, сумевший заменить мне отца, — они моя семья. Я хочу быть с ними, а не просиживать штаны здесь. — Альдина сделает из тебя великого мага… — А я не хочу быть великим, — Мерлин широко улыбнулся, — я просто хочу поступать правильно. — Ну тогда удачи, — Глэдис поднялась на носочки и поцеловала Мерлина в щеку. Тот покраснел и поспешил отойти от нее, пока она не расплакалась или не кинулась обнимать его. Он хорошо относился к Глэдис, но совершенно не привык к девчачьим нежностям. В Камелоте все знали, кому он принадлежит, и неосознанно держали дистанцию. Подавив порыв бегом отправиться следом за Артуром, Мерлин решил сначала найти Альдину и поблагодарить его. Он не сомневался, что лекарь уже в замке, хоть вчера и встретил его на поляне. И был прав. Альдина нашелся в своих покоях. Старик, низко склонившись над книгой, читал, а похожий на пенек огарок свечи догорал в железной подставке на столе. Давно рассвело, но плотные шторы на окнах были задернуты. — Ты очень сильный маг, Мерлин, — сказал Альдина, не поднимая головы. — И тебе уготована великая судьба. — Вы не можете знать, — Мерлин остановился на пороге, не решаясь войти. — Могу. Я вижу будущее в языках пламени, и сегодня мне явилось твое. Когда-нибудь твоей мощи не будет равных, люди станут бояться тебя. — О нет, вы ошибаетесь, — твердо ответил Мерлин. Никогда, никогда он не станет тем, кто причиняет боль невинным людям. — Возможно, это и не произойдет. Перед тобой открыто множество путей, но лишь один ведет не к величию человека, но к величию духа. Это самый сложный, но одновременно самый легкий путь, — Альдина загадочно прищурился, закрыл свою книгу и протянул ее Мерлину. — Для начала прими от меня дар. Это магическая книга, в ней собраны простые, но полезные заклинания, которые ты сможешь изучить сам. — Спасибо, — Мерлин подошел к Альдине и взял из его рук старинный фолиант. От потемневшей кожи переплета будто бы шло тепло. — А теперь иди. Я позабочусь, чтобы король Годвин не слишком злился на принца Артура за то, что тот сначала подарил тебя ему, а потом с той же легкостью забрал. — Меня никто не дарил! — возмутился Мерлин, прижимая к себе книгу. Она странным образом придавала сил. — Знаю, — Альдина хрипло расхохотался. — Возьмешь на конюшнях лошадь и скоро нагонишь армию. Мерлин, не прощаясь, вышел из покоев Альдины и посмотрел на книгу в своих руках. Она представлялась самым дорогим сокровищем, которое когда-либо видел Мерлин. Магические книги были очень-очень редки, и обладать одной из них было сравнимо с немыслимым богатством королевских сокровищниц. В конюшнях Мерлина ждала все та же вороная кобылка, с которой они уже были хорошо знакомы. Она заржала при виде Мерлина, а он погладил ее по шее и дал яблоко. Затем попросил мальчишку-конюха показать, как седлать лошадь, попытался сам затянуть ремни и подпруги, не смог, попробовал снова… и пробовал до тех пор, пока у него не получилось. Затем сбегал на кухню, где ему собрали немного еды, попросил Глэдис принести теплый плащ и покрывало, затолкал все это в седельные сумки и залез на лошадь. Выезжая за пределы замка, он оглянулся на белые стены, которые могли бы стать ему домом, на людей, не успевших стать его друзьями, но не почувствовал почти ничего. Пожалуй, именно тогда он впервые понял, что его дом — это не место, а человек, без которого просто не можешь жить.