Амант

Между холмов, на обоих берегах небольшой, но шумной и быстрой реки расположилась на ночлег армия. Неподалеку виднелись крыши деревенских домов, и местные жители с любопытством поглядывали на свои поля, занятые воинами принца Артура. Урожай успели собрать несколько дней назад, и теперь ничто не мешало раскинуть лагерь прямо на перепаханных полях. Артур, которому предлагали остаться в деревне и занять дом старосты, вежливо отказался, желая делить со своими людьми все тяготы походной жизни. Армия находилась в пути уже шесть дней, и требовалось еще три, чтобы добраться до Камелота. Рыцари с удовольствием искупались в реке, смыв с себя дорожную пыль и грязь, и теперь расслабленно растянулись на траве, давая отдых натруженным ногам. — Это настоящее свинство со стороны короля Годвина — дать нам так мало лошадей, — пожаловался Овейн, разглядывая мозоль на большом пальце. — Ни в одном замке не найдется животных на тысячу человек, — разумно возразил Леон. — Ты мог бы ехать на своей кобыле, Овейн, — Кей лениво скосил глаза в ту сторону, где лежал его друг. — Но ты счел недостойным звания рыцаря ехать верхом, когда остальные идут пешком. — Ты прав, — Овейн зевнул. — Но все равно несправедливо… Ладно, я хочу выспаться, пока есть возможность. Скоро нам понадобится много сил. За Овейном потянулись Кей, Леон, Персиваль, Борс и Гловер. Гвейн и Ланселот тоже поднялись на ноги, но спать не спешили. Они подошли к костру, на котором готовился ужин, собрали немного мяса, хлеба и завернули все это в кусок ткани. Гвейн прихватил флягу с водой, и они с Ланселотом направились в сторону леса. Никто не обращал на них внимания. Кроме Артура. Тот заметил, как они скрылись за первой полосой кустов, и удивленно почесал затылок. Вопреки жгучему любопытству, Артур остался на месте и даже не послал никого, чтобы проследить за своими друзьями. Гвейн и Ланселот совсем немного углубились в лес, когда их окликнул мягкий голос. — Вы и дальше собираетесь меня не замечать? — спросил он. Гвейн остановился, покрутил головой и нахмурился. — Мы не видим тебя, Мерлин, — воскликнул Ланселот. — Сам знаешь. Мерлин рассмеялся, прошептал несколько слов… и сначала очертания его тела, а потом и он сам полностью появился слева от Гвейна и Ланселота. — Здорово! Значит, у меня получилось! — Мерлин, светясь от счастья, подошел к друзьям и принял из их рук завернутую в ткань еду. — Ты у нас вообще на удивление талантливый оказался, — Ланселот подал ему флягу с водой и, не удержавшись, потрепал по волосам, словно послушного ребенка. — Так скажите это Артуру! Пусть он примет меня в отряд… — О нет! Артур выгонит тебя обратно, даже если ты вызовешь армию драконов и в пять минут отвоюешь Камелот обратно. — Тогда я прикажу своим драконам его съесть… — Мерлин с жадностью вгрызся в кусок запеченного на вертеле кабана. — Я действительно могу помочь, он не откажется, поверьте. — Мы осторожно спросили его о тебе, — Ланселот с жалостью посмотрел на Мерлина. — Но Артур старается тебя не вспоминать. Мрачнеет, стоит лишь упомянуть твое имя, и срывается на всех, кто оказывается рядом. — В общем, Артур заявил, — подхватил Гвейн, — что рад твоему отсутствию. Мерлин не увидит этой войны, сказал он, он будет в безопасности. Так что Артур думает, что ты нежишься на мягких перинах в замке короля Годвина, а не спишь на голой земле у него под носом. Мерлин погрустнел и рассеянно кивнул, благодаря друзей за ответ. Ничего другого он услышать не ожидал, но так надеялся… Артур не забыл его, но и не хотел видеть. Возможно, ему было проще оттого, что его амант сейчас припеваючи живет в богатом замке, а не путается под ногами. Но Мерлин намеревался доказать Артуру, что тоже чего-то стоит, правда, совершенно не знал, как это сделать… Покинув замок короля Годвина, Мерлин довольно быстро нагнал армию. Завидев впереди спины последней шеренги воинов, он пустил лошадь шагом, а затем и вовсе спешился и пошел пешком. Сначала он думал смешаться с воинами, но быстро отбросил эту мысль. На мощного рыцаря он совсем не похож, да и доспехи взять было неоткуда. Тогда Мерлин просто продолжил следовать за армией в отдалении, стараясь не привлекать внимание и вообще не попадаться никому на глаза. Но, конечно, у него ничего не вышло. Ланселот и Гвейн, которых Артур послал выяснить, что за странный пеший всадник преследует их уже второй день, быстро разобрались что к чему и обрадовались встрече. Ланселот даже сказал, что верил в Мерлина, в то, что он не останется в стороне. Гвейн достал припасенный бурдюк, и они выпили, чувствуя на языке прелый вкус неправильно хранившегося вина. С тех пор Гвейн и Ланселот на каждой стоянке приносили Мерлину еду и развлекали его забавными историями, случавшимися по дороге. Армия шла неторопливо, и Мерлин успевал попрактиковаться в магии, не рискуя отстать. Он тщательно изучал книгу, подаренную Альдиной, разучивал заклинания и старался заколдовать все, что видел вокруг. Так пара птиц обратились в камень, а одна причудливой формы ветка вдруг стала настоящей бабочкой. Некоторые заклинания давались Мерлину легко, получались будто сами собой, другие же требовали полной сосредоточенности и терпеливого повторения сложных древних слов. Мерлин, стиснув зубы, проговаривал их до тех пор, пока не начинало получаться. Никогда не отличавшийся усидчивостью, он удивлял самого себя в стремлении заслужить звание хоть и плохенького, но мага. Посреди одной из таких тренировок его и застал Гвейн. Мерлину пришлось рассказать ему всю правду о своей силе. К счастью, тот быстро понял, что Мерлин действительно хочет помочь Артуру и Камелоту, и завалил его множеством вопросов о магии, ответы на которые Мерлин и сам бы хотел знать. — Как ты спрятался от нас сегодня, это было действительно здорово, — сказал Ланселот. — Точно! И ты не мог бы ходить так постоянно? Тебя и так уже видели слишком многие. В отряде ходят слухи, будто за нами крадется не то лазутчик Ценреда, не то сбежавший из дома мальчишка-крестьянин, желающий сражаться за Камелот. — Артуру, кстати, эта идея очень понравилась, и он начал привлекать крестьян. Многие охотно идут защищать королевство, при Ценреде им живется не очень-то хорошо. — Он поднял налоги в несколько раз и отказывает людям в защите от разбойников и диких зверей. — Говорят, он запер в подземельях замка всех сторонников Утера и Артура и грозится казнить пленников по одному каждый день, если кто-то хотя бы попытается их освободить. — Это ужасно! — возмутился Мерлин. — И как Артур еще держится? Должно быть, он больше всего на свете стремится попасть в Камелот и убить Ценреда лично! — Точно. Да только Артур не так глуп, чтобы действовать необдуманно. Он умеет выжидать, и он прав, — Ланселот ободряюще улыбнулся Мерлину. — Не волнуйся, он справится. — С нашей помощью, — добавил Гвейн. Через некоторое время они ушли, и Мерлин вновь остался один. За все это время он успел привыкнуть к жизни в лесу, к длительным пешим переходам и сну на голой земле. Дотоле бледная, его кожа потемнела от загара, а руки огрубели от конской упряжи и непривычной работы. Одиночество не тяготило его, в Камелоте он и так много времени проводил в своей комнате один, читая или выполняя уроки Гаюса. А теперь у него и вовсе появилось занятие поинтереснее. Вот и сейчас Мерлин достал книгу и, напрягая глаза в сумеречном свете, прочел заклинание. То самое, которое сделало его невидимым чуть раньше. Конечно, он не стал прозрачным или бесплотным, просто теперь сливался с окружающей средой, словно хамелеон. Мерлин поднес руку к глазам и не увидел ничего, быстро помахал ей и зажмурился от ряби в глазах. Ему показалось, что земля и деревья вокруг него вдруг мелко затряслись, заволновались, а потом словно краски поплыли на картине и мир утратил четкость. Заклинание не могло подыскать нужный окрас его тела при быстром движении. Значит, чтобы его не заметили, придется двигаться медленно и осторожно. Мерлин подтянул штаны, туже затянул пояс (это были новые штаны из замка короля Годвина, из дорогой ткани и не очень удобные, но выбирать не приходилось), проверил привязь своей кобылки и неторопливо пошел в сторону раскинувшегося на полях лагеря. Он восемь дней не видел Артура, переживал за него и хотел знать о его планах. Раньше он не рисковал пробираться в лагерь, где легко было попасться на глаза Артуру, но теперь-то его никто не заметит! Мерлин вылез из кустов и неторопливо прошелся перед двумя воинами. Те, ничего не замечая, продолжали оживленную беседу. Мерлин подавил ликующий вопль и пошел быстрее. Уже почти стемнело, и очень скоро лагерь ляжет спать. Нужно было торопиться, чтобы застать Артура бодрствующим. Дойдя до уютного местечка между холмами, Мерлин остановился. На лежаках, кутаясь в теплые плащи, спали знакомые ему рыцари. Здесь были Леон, Персиваль, Кей и Овейн. В паре ярдов от них между корнями большого дуба устраивались на ночлег Гвейн и Ланселот. Они здорово сдружились во время похода, да и не могло быть иначе! С самого начала Гвейн был безмерно благодарен Ланселоту за спасение своей жизни, а тот был невероятно признателен за то, что Гвейн взял его с собой в отряд Артура. Неподалеку располагался королевский шатер, полагающийся принцу Камелота по статусу. Мерлин поспешил туда, но Артура в нем не нашел. Тот вполне мог лечь спать рядом со своими друзьями, поставив шатер лишь для видимости, но Мерлин не заметил его среди спящих рыцарей. Он вздохнул, прикрыл глаза, задержал дыхание на несколько мгновений… и услышал! Шум воды в отдалении, похожий на шорох листвы, но все-таки различимый. Конечно! Артур, скорее всего, пошел освежиться. Мерлин бегом направился на звук. Он вышел к большому озеру с пологими берегами, заросшими камышом. С противоположной от Мерлина стороны вода срывалась с каменного уступа, пенясь, разрываясь на множество искрящихся в звездном свете брызг. Именно шум водопада Мерлин и слышал. Он подошел ближе, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. Взошла луна, и ее бледный свет обрисовал человеческую фигуру, стоящую под струями падающей воды. Артур! Мерлин без труда узнал его, ведь он так хорошо изучил его тело, каждый изгиб которого когда-то целовал, ласкал… Артур стоял, вытянувшись и даже не вздрагивая под мощными струями воды. Мерлин уселся на берегу, неотрывно глядя на него и больше всего желая заглянуть в его мысли, понять, о чем он переживает, постараться помочь. Раньше у него это хорошо получалось. Время тянулось медленно, и Мерлин успел замерзнуть и намочить штаны на заднице, когда Артур наконец-то выбрался на берег. Он чуть заметно дрожал и растирал себя руками, пытаясь разогнать кровь и согреться. — Ты хочешь простудиться перед решающей битвой? — проворчал Мерлин, глядя на него. — Болван! Артур остановился, в недоумении оглядываясь. Конечно, он никого не увидел. Мерлин, осмелев, продолжил: — Ты пытаешься все пережить в одиночку, но это же глупо! Даже рядом с великими всегда был человек, поддерживающий их если не делом, то словом и взглядом. Кто-то, кому можно рассказать о своих страхах, неуверенности, да о чем угодно! Артур торопливо оделся и сжал пальцами виски. Он явно слышал Мерлина, но не мог понять, откуда шел его голос, ведь рядом никого не было. — Да, ты сходишь с ума, — буркнул Мерлин. — Я слышал, маги могут разговаривать с человеком, находясь за тысячи миль от него, — Артур хмыкнул и улыбнулся темноте. — Мерлин? — Да? — Меееерлин, — протянул Артур, привычно, с наслаждением перекатывая его имя на языке. — Уже и не надеялся меня услышать? — Мерлин не смог сдержать улыбки, глядя на него. — А вот и не угадал, так просто от меня не отделаться. — Поверь. Я знал, что рано или поздно ты вновь начнешь действовать мне на нервы. — Только не говори, что тебе не нравилось, как я «действую тебе на нервы»! Артур — невероятно! — покраснел и пробурчал в ответ что-то неразборчивое, затем закашлялся и спросил какую-то глупость. О, такого Артура Мерлин не видел почти никогда. Смущенного, расслабленного, улыбающегося тепло, открыто и невероятно нежно. Неужели… неужели только от разговора с ним? Раньше Артуру приходилось всегда «держать лицо» перед другими людьми, перед Мерлином, даже перед самим собой. Однако теперь он думал, что поблизости никого нет, а ночь скрывает его от случайных глаз. Но Мерлин сидел в пяти шагах от него и впитывал в себя каждую его искреннюю реакцию, эмоцию, жест и выражение лица. Артур вдруг нахмурился, обиженно поджал губу и напрягся, будто у него были проблемы с опорожнением. Мерлин зажал себе рот рукой, чтобы не прыснуть от смеха. — Эй! — наконец возмущенно воскликнул Артур. — Почему ты не отвечаешь? — Может, потому что ты ничего не говоришь? — Я общаюсь с тобой мысленно, ты же все равно у меня в голове и должен слышать все. Мерлин все-таки рассмеялся и едва не свалился с поваленного ствола дерева, на котором сидел. — О нет, это особое заклинание… Ведь я еще почти ничего не умею и… и не могу пока общаться мысленно, поэтому тебе придется говорить вслух, чтобы я тебя услышал! — Так и знал, что ты ленивый идиот, — Артур вновь расслабился и направился к поваленному дереву. — Я очень быстро учусь! — возразил Мерлин, поспешно отодвигаясь в сторону. Артуру приглянулось то самое место, на котором сидел он. — Учишься быть идиотом? — Артур сел, оперся локтями о колени и низко опустил голову. Ему явно было не по себе разговаривать, не видя перед собой собеседника. Если его кто-нибудь заметит, то подумает, что принц сошел с ума. — Боюсь, этому я никогда не смогу научиться. Ведь я шесть лет жил рядом с тобой, но так и не постиг искусство быть идиотом. Мерлин инстинктивно отшатнулся, стараясь избежать оплеухи, а у Артура сжались кулаки. Ох, он так любил раздавать Мерлину затрещины, что теперь с ума сходил от бессилия! — Я скучаю по тебе, — тихо сказал Артур. Мерлин придвинулся немного ближе, протянул руку, но застыл в паре дюймов от плеча Артура. Нельзя выдавать себя, даже если этого хочется больше всего на свете. Артур и говорит-то откровенно только потому, что думает, будто он далеко. — По твоим шуткам и улыбкам, по твоим глазам и коже. Ты особенный, Мерлин, другого такого нет на целом свете. Артур замолчал, а Мерлин резко отдернул руку и закусил губу. Таких слов он никогда не ожидал услышать от Артура, но в душе надеялся… Это было почти признание, и если потом окажется, что Артур так по-дурацки пошутил, то Мерлин просто не переживет этого. Впрочем, шутить и не требовалось. Артур был женат, а значит Мерлин не мог рассчитывать даже не ненавистное ему положение аманта. — Артур… — Мерлин выдавил из себя его имя, чтобы хоть что-то сказать. Но вместо собственного признания, он пробормотал: — Ты ведь женат, ты… — Что? Ты разве не знаешь? Живешь в замке короля Годвина и понятия не имеешь, что я не женился тогда на Елене? Мерлин не поверил своим ушам. Он изумленно уставился на Артура, хватая раскрытым ртом воздух. — Но ведь он же дал тебе армию, я думал… — Елена уговорила его. Она самый благородный человек, которого я когда-либо встречал. — Боже… — Мерлин запустил руки в волосы и подавил желание расхохотаться. Конечно, это мало что меняло. Он по-прежнему не мог быть рядом с Артуром так, как ему хотелось, но… если он захочет, то сможет остаться его амантом. Раньше Мерлин думал, что легко откажется от близости с Артуром, но теперь совсем не был в этом уверен… — Я думал попрощаться с тобой, когда уезжал, но… — Постой, — нетерпеливо перебил его Мерлин. — Как получилось, что ты не женился на Елене. И почему в таком случае король Годвин все-таки дал тебе армию? — Разорвать помолвку было нашим общим решением с Еленой. На пиру тогда я сильно перебрал, глядя как ты... разговариваешь со служанкой, смеешься. Я смотрел на тебя и понимал, что сам никогда уже не смогу точно так же флиртовать с т… кх-м… с другими девушками. Я очень хорошо отношусь к Елене, но не люблю ее. Она меня, думаю, тоже. В общем, на следующий день мы отправились на прогулку по парку и откровенно поговорили. Оказалось, у нее тоже есть возлюбленный, обычный человек из слуг. Она бы давно сбежала с ним, но не может так поступить с отцом и с людьми в его королевстве. Елена сразу увидела, что и мое сердце занято и что моя ситуация схожа с ее собственной. На брак нас толкали долг и дружеское расположение друг к другу. И на пиру она поняла кое-что: нельзя убежать от своих чувств и спрятаться от них за спиной другого человека. Мы оба знали, что такое истинная любовь, и понимали, что наши чувства друг к другу совершенно на нее не похожи. Может быть, в будущем мы смогли бы полюбить друг друга, но то было бы ровное спокойное пламя, а не огонь, который зажигает в сердцах настоящая любовь. На прогулке Елена предложила мне разорвать помолвку. Я согласился не сразу. Камелот всегда был для меня на первом месте, и никакие чувства к другому человеку не изменят этого. Елена обещала все уладить. Как видишь, у нее получилось. Артур замолчал, а Мерлин старался не выдать себя шумным дыханием. Болван, как же он мог забыть, что Артур влюблен в Гвен?! Девушка сама призналась, что проводила много времени с принцем, болтала с ним и бог знает чем еще занималась. А Мерлин вообразил, что сможет влюбить Артура в себя. Вот уж глупость. Принцам положено любить прекрасных дам, а не всеми презираемых мальчишек-амантов, годившихся только для развлечений в постели. — Лучше бы ты женился на Елене! — в сердцах выдал Мерлин. — Ты действительно так думаешь? — Артур, казалось, огорчился. В темноте плохо было видно выражение его лица, но в голосе прозвучало разочарование. — Камелоту не помешала бы такая королева. Мерлин действительно чувствовал большое уважение к Елене. При других обстоятельствах она могла бы стать ему хорошим другом. — Попробуй сам, — буркнул Артур. — Может, она забудет своего слугу и переключится на тебя. Магов всегда окутывал неоправданный ореол романтики. А на деле все колдуны, которых я встречал, были глупы, высокомерны и самонадеяны. — Но я не такой! — возмутился Мерлин. — Ты же знаешь… — Ты уже глуп, а остальное только вопрос времени. Мерлин фыркнул и в отместку собрался толкнуть Артура локтем в бок, но вовремя опомнился. — Мне тоже тебя не хватает, — вместо этого сказал он. Артур недоверчиво улыбнулся. — Через три дня, если не переживу битву… — помолчав, сказал он, — именно эти слова я буду вспоминать перед самым концом. — Артур! — Мерлин пропустил смысл фразы, могущий многое изменить. Он живо представил Артура, умирающего на булыжной мостовой Камелота, истекающего кровью под стенами своего замка…— Ты не умрешь, слышишь, я не позволю. — Но ты далеко. — Нет, я рядом, я… — Мерлин до боли прикусил язык. Да, он сидел на расстоянии вытянутой руки от Артура, но в то же время был на другом конце Земли от него. Потому что не мог выдать себя и прикоснуться, успокоить, подарить толику своей силы, чтобы Артур узнал — он не один, есть человек, который любит его больше всего на свете и готов ради него на все. Артур не поймет, отошлет его подальше под конвоем, и Мерлин не сможет спасти его, если… когда потребуется. Мерлин с поразительной четкостью понял, что без него Артур погибнет в битве. Он не обладал даром предвидения, но так чувствовало его любящее сердце. — Мерлин, — позвал его Артур чуть дрогнувшим голосом, — мы говорим с тобой в последний раз. Прошу, больше не связывайся со мной, это слишком тяжело — слышать твой голос. Прости меня и знай, что я тебя… В этот момент послышался шорох, треск кустов и тихая ругань. К озеру направлялся воин. Артур вскочил на ноги, прочистил горло и, не оглядываясь, почти бегом направился в лагерь. — Ты меня — что? — тихо спросил Мерлин у его удаляющийся фигуры, но, конечно, не получил ответа.

* * *

На следующий день армия Артура пополнилась на добрую сотню человек, когда к нему присоединились крестьяне из близлежащих деревень. Никто не хотел жить под властью Ценреда. Утер хоть и правил жестко, но к народу относился лояльно и беспричинно не повышал налоги и не отказывал в помощи. А уж Артур и вовсе ходил в любимчиках у крестьян за твердый, но добрый нрав и справедливость. Дождей не было уже неделю, и пыль вздымалась под тысячей пар сапог, забивалась в носы и глаза, оседала на волосах. Воины теперь походили на загоревших гостей с юга, а Артур приобрел непрошенную седину в волосах. Гвейн часто тер слезящиеся глаза, Леон оглушительно чихал. Остальные приспособились закрывать нос и рот оторванными от рубашек кусками ткани. — Это явно не обычная пыль! — когда начался сильный ветер, не разогнавший, однако, пылевое облако, догадался Овейн. — Это колдовство ведьмы Ценреда! С ним согласились все. Ценред изо всех сил старался не подпускать Артура к Камелоту, но у него пока ничего не получалось. — Вызовите ко мне мага Двана! С середины строя к Артуру пробрался всадник. Он был с головы до ног укутан в плащ, из тонкой щели смотрели только прищуренные серые глаза. — Ты можешь остановить пылевую бурю? — не церемонясь, спросил Артур. — Я стараюсь, сир, — глухо прокричал Дван, — но мне не подвластны силы природы! — Силы природы? Эта пыль берется словно из воздуха! — Мне не знакома такая магия, — Дван поправил на лице плащ, плотнее закрывая нос. — Я изучал боевую магию, а магия природы обычно входит в лечебную. — Хочешь сказать, мне нужно было забрать Альдину у Годвина? — О, сэр Альдина гораздо сильнее и мудрее меня, но он не любит сражаться и убивать. Артур едва не застонал от разочарования. В его понимании любой маг должен был знать хитрое заклинание, могущее остановить бурю и прочие напасти. Не удивительно, что Годвин так легко отдал ему Двана, тот же ничего не умеет! — Это не может длиться вечно, — громко крикнул Артур. — Идем вперед! И воины подчинились ему.

* * *

Мерлин на своей кобылке двигался в конце строя. Закрывая рукавом лицо, он всматривался вдаль, стараясь разглядеть, как там Артур и друзья-рыцари, но дальше пары футов ничего не было видно. Мерлин терпеливо шел вперед, поражаясь невиданной в Камелоте пылевой буре, пока не услышал разговоры воинов о ее магической природе. И тогда все встало на свои места. Магия! С ней справиться куда сложнее, чем с редким капризом погоды. Мерлин пустил лошадь быстрее, сошел на обочину и, двигаясь между деревьями, постепенно достиг начала строя. Он успел как раз вовремя, чтобы услышать разговор Артура с Дваном. Возмущение и злость на короля Годвина росло с каждым словом Двана. Ох, ладно Годвин, которого Артур разочаровал, не женившись на его дочери, но Альдина мог бы предупредить Мерлина о том, что Дван — жалкое подобие настоящего мага. Даже Мерлин умел больше него! И хоть он тоже понятия не имел, как остановить бурю, но будет пытаться, пока не добьется успеха! Мерлин пришпорил лошадь и обогнал отряд. В такой пыли можно было не опасаться, что Артур его узнает. Через полчаса бешеной скачки Мерлин остановился, спешился и достал книгу. Быстро пролистал ее, ища заклинание, которое точно видел в ней несколько дней назад. Что-то про ветер, небольшой ураган, что-то подобное… Точно! Мерлин едва не выдернул страницу, вчитываясь в древние строки. Заклинание могло поднять сильный ветер — то, что надо. Мерлин встал лицом к Камелоту, спиной к приближающемуся отряду. Нужно было действовать быстро и четко. Это заклинание Мерлин еще не разучивал и очень надеялся, что оно выйдет у него хотя бы с третьего или четвертого раза, а не с сотого или тысячного, как некоторые! Мерлин вытянул перед собой руку и произнес слова. Ничего не произошло, лишь пыль забилась ему в рот. Тогда он повторил попытку еще и еще раз, с восторгом наблюдая, как другой, свежий чистый ветер пробивается сквозь пылевую завесу. Мерлин прикрыл глаза и подумал о Камелоте, страдающем под гнетом Ценреда, о невинных людях, ждущих помощи, и об Артуре, об Артуре… Чистый ветер усилился, набирая силу и мощь, разгоняя пыль и встречаясь с другим, сухим серым ветром, созданным ведьмой. Мерлин вздохнул глубже, до крови прикусил губу и… пылевая завеса дрогнула! Нехотя разделилась на две части, отошла в лес и осела на землю. Мерлин крутился вокруг своей оси, очищая воздух, пока не почувствовал, что до самого Камелота дорога свободна. Сзади все еще клубилось облако пыли, но очень скоро Артур с армией выберутся из него. Мерлин уже слышал их приближающиеся шаги. Он схватился за сбрую лошади и с трудом отошел в лес. Заклинание лишило его сил, выжало досуха. Мерлин залез в седло, распластался на шее кобылки и велел ей идти за отрядом. Как ни странно, лошадь послушалась его, но Мерлин уже не заметил этого, он спал.

* * *

После пылевой бури ведьма Ценреда на некоторое время успокоилась. То ли не ожидала встретить сопротивление, то ли придумывала новый план. Вся слава за победу над пылью досталась Двану. Артур сжал его плечо и признал, что был не прав, сомневаясь в его магической силе, а Дван не стал ничего отрицать. Мерлин одновременно радовался, что Артур не стал копать глубже и искать другого мага, а с другой — обиделся на него. Ведь это первое дело, за которое Артур смог бы уважать его… Весь следующий день прошел без происшествий. На привале Мерлин сам нашел Ланселота и Гвейна и выспросил у них подробности планов Артура. К самому Артуру он подходить не решался, помня о его просьбе больше не связываться с ним. — Скажи мне, что это ты остановил пылевую бурю, а не этот идиот Дван, — взмолился Гвейн, едва завидев Мерлина. — Он ходит, сияя, как отполированный доспех, от его самодовольства в округе дохнут мухи. Мне по секрету сообщили, что он вообще пытался сбежать, когда пыль неожиданно кончилась. — Да, это я, — заверил его Мерлин. — Ну ты силен, парень! — Гвейн похлопал его плечу. — От имени нашего принца, не видящего дальше своего носа, и всей его армии выношу тебе благодарность! Мерлин рассмеялся, чувствуя себя в определенной мере счастливым. Пусть не Артур, но его друзья заметили и оценили его подвиг, и уважение в их глазах бесценно! — Я всегда верил в тебя, — сказал Мерлину Ланселот. — И не сомневаюсь, что именно ты победишь ведьму Ценреда. — Я? Ланс… — Ты. Знаешь почему? По той же причине, по которой крестьяне в бою проявят большую храбрость, чем воины Годвина. Может быть, на стороне Двана опыт, зато ты всем сердцем любишь Камелот, а это гораздо важнее. — А ты? Ведь в замке ты провел всего три дня. — А я успел полюбить принца Артура так, как любят люди своего короля. И теперь буду служить только ему, мне не нужен другой правитель. — Нам очень повезло с тобой, Ланс, ты знаешь? — Мерлин, поколебавшись, обнял его, похлопал по спине и, отстранившись, улыбнулся. За день до прибытия в Камелот на армию Артура снова обрушились напасти. Сначала огромный рой неизвестных насекомых окружил их, стараясь задержать и свести с ума. Но Мерлин справился с ними, вырастив на большом поле неподалеку прекрасные маки с дурманящим ароматом, на который устремились жуки. Затем на людей напала сонливость, они засыпали на ходу, падали с лошадей и оставались лежать посреди пыльной дороги. У Мерлина не было сил даже слезть со своей кобылки и попытаться что-то сделать. Заклинание ведьмы казалось идеальным: ему невозможно было противостоять. А через несколько дней сна, обезвоженные, люди бы начали умирать… Но им повезло. Умная вороная кобылка, немного углубившись в лес, нашла небольшое озерцо с ледяной водой, бьющей из-под земли, и скинула туда Мерлина. Он сразу проснулся, смог даже вскочить на ноги и что-то завопить. А потом, пока сон не сморил его снова, отыскал в книге нужное заклинание и заколдовал воду. Взбодрившись сам, он наполнил свой бурдюк и поспешил обратно. Первым делом Мерлин растолкал Ланселота и Гвейна, объяснил им, где взять живительную воду, и отправился будить остальных. В общей сложности задержка в пути составила всего три часа. К вечеру на армию напала стая диковинных чудовищ. Одни были похожи на рептилий с туловищем змеи, огромной ядовитой пастью и перьями на шее, другие передвигались на мощных, словно колонны, коротких лапах и напоминали огромных собак, лысых и злобных. В сражении с чудовищами Мерлин ничем помочь не мог. Он старался не стать их кормом, уводил кобылку в сторону от схватки и оттуда ронял на плоские звериные головы толстые ветки деревьев и швырял в них камни. Это здорово дезориентировало чудовищ и позволяло воинам добраться до их уязвимых мест и убить. Один раз Мерлин едва не проворонил Артура. На того напали сразу четыре зверюги и теснили на другую стаю чудовищ. Мерлин подоспел вовремя, чтобы распугать двух из них и позволить Артуру справиться с остальными, да еще и не выдать себя. В ту ночь никто в лагере не спал (Мерлин немного перестарался с заклинанием, когда будил их), и армия продолжила путь задолго до первых рассветных лучей. До Камелота оставалось несколько часов пешим ходом. Мерлин ожидал новых нападений, но нет, все было спокойно. И это страшило больше всего. Не верилось, что у ведьмы закончились все ее магические фокусы. Видимо, Ценред решил подождать, подпустить Артура ближе, чтобы нанести сокрушительный удар. Мерлин нервничал все утро, постоянно ерзал в седле и до рези в глазах вглядывался вдаль. Он даже передал сообщение Двану с просьбой быть начеку. Маг, которому по-прежнему приписывали все заслуги Мерлина, не отнесся к его предостережению серьезно. Он раздувался от гордости и всем рассказывал, какой он могучий боевой колдун. Мерлин, не удержавшись, легонько толкнул его магией в бок и повалил на землю. Дван наглотался пыли, разозлился и порвал штанину, а воины лишь посмеивались над ним; Мерлин почувствовал себя гораздо лучше. А вскоре впереди показались белые стены и башни Камелота…

* * *

Артур вывел армию на боевые позиции, расположившись у кромки леса в непосредственной близости от замковых ворот. Он с болью в сердце смотрел на свой дом, завоеванный Ценредом. Тот надругался над белыми стенами, вырвал несколько горгулий, почти разрушил одну башню и разграбил все, что можно было разграбить. Злость поднималась удушливой волной, но разум твердил Артуру, что она — плохой советчик. — Не нравится мне это, — сказал стоящий рядом Гвейн. — Я бы понял, если бы нас встретила армия со штыками наперевес. А так создается впечатление, что они вымерли там все. — Они выжидают, — задумчиво произнес Персиваль. — Не знаю, куда подевались люди, но на улицах пусто. — Помните, о чем болтали гонцы с севера? — Овейн поежился и с тревогой взглянул на Артура. — Без следа пропадали целые деревни. Что если с Камелотом произошло то же самое? — Ведьма там точно осталась, — возразил Кей. — Не забуду ее зверюг, поломали мне любимый меч! — Я думаю, людей согнали в подземелья или попросту запретили им выходить на улицу. Армия же расположилась в замке и по жилым домам, — разумно предположил Леон. — Можно заслать шпиона, — предложил Кей. — Конечно, точно зная, что мы добрались до Камелота, Ценред с радостью примет незнакомца в замок и расскажет ему все свои планы, — фыркнул Гвейн. — А что если попросить Двана магией разведать обстановку? — предложил сэр Борс. — Плохая идея, — пробормотал Гвейн, чтобы его услышал только Ланселот. — Пока Дван будет терять время, может, у Мерлина получится? — так же тихо отозвался тот. — Я уже пытаюсь, — раздался рядом шепот. Гвейн едва не свалился со своего коня, а Ланселот закрутил головой по сторонам. — Я слева от тебя, — пояснил Мерлин. — Не мог же я пропустить совет рыцарей. Вдруг Артур задумает что-то опасное, от чего никто из вас не сможет его отговорить? — И что именно? — Ну, решит идти один на переговоры с Ценредом. — Один он точно никуда не пойдет. — Даже если вы отправитесь вдевятером, вас попросту закидают стрелами! — Если ты скажешь это еще немного громче, то Артур услышит и точно решит поступить именно так, — Гвейн обошел то место, где стоял Мерлин и уважительно покачал головой. — Ты лучший маг из всех, которых я видел. — Надеюсь, кроме Двана ты встречал кого-нибудь еще, — поддел его Ланселот. — О да! Помню одну очаровательную ведьму… — Гвейн закатил глаза и осекся под пристальным взглядом Артура. — Я решил, — твердо сказал тот. — Через час моя армия нападет на Камелот и… будь что будет! — За принца Артура! — выкрикнул кто-то сзади. — За Камелот! Клич подхватили остальные воины, и лес содрогнулся от тысячи голосов. — А я пока придумаю, как отпереть ворота, — вздохнул Мерлин. — Как так получилось, что вся грязная работа достается мне?