Амант

Армия легко вошла в город. Стоило Артуру подойти к городским воротам, как они приглашающе распахнулись перед ним. Дван снова не стал отрицать, что это было его колдовство, правда, на этот раз его вынудили это сделать Ланселот и Гвейн. Артур шел по пустующим улицам, внимательно всматриваясь в окна домов, надеясь увидеть в них лица горожан. Но ни одна занавеска не дрогнула, даже собаки молчали и не было слышно птичьего гомона. Создавалось впечатление, что город вымер. — Невероятно, — прошептал кто-то сзади. Артур подошел к стенам замка и поднялся по главной лестнице. Добротная толстая дверь была заперта, но не на ключ, а запечатана магией. Можно было рубить ее топором или попытаться поджечь — вряд ли это принесло бы плоды. — Они там, я чувствую это, — Артур повернулся к Леону. — Я знаю. — И что ты собираешься делать? — спросил тот. — Попробую войти. Дван? — он обернулся, ища глазами мага, который уже здорово помог его армии. Король Годвин не зря нахваливал его. — Да, ваше высочество, — из толпы выбрался высокий мощный маг и немного нервно посмотрел на дверь. — Ты снова можешь помочь нам и отпереть дверь, — Артур отступил на шаг, давая ему место. — О, простите, — Дван потупил взгляд и облизнул губы. — Я должен отойти, чтобы… чтобы подумать о заклинании. Это не займет много времени. Артур коротко кивнул. Что-то в этом человеке раздражало и отталкивало его. С одной стороны он действительно уже сотворил много чудес, но с другой… вел себя, словно понятия не имел, как у него это получилось. Маг отошел на несколько шагов. За ним тут же двинулись Ланселот и Гвейн, должно быть, проконтролировать, чтобы он не убежал. Они завернули за угол и скрылись из вида. Артур повернулся к своей армии, вглядываясь в лицо каждого воина. Все они были полны решимости, хотя Камелот даже не был их домом, чтобы защищать его по велению сердца. Люди шли за Артуром, загораясь его стремлением вернуть свой дом. Многие ненавидели Ценреда, уничтожившего их дома, посевы на окраине королевства, замучившего их друзей и родных (через земли короля Годвина тот хотел ближе подобраться к Камелоту, окружить его со всех сторон). Артур вздохнул, прикрыв глаза. Кто угодно на его месте давно бы отдал Ценреду то, что тот с таким упорством искал. За шесть лет погибло много людей — обычных крестьян, не представляющих, что виной всему был мальчишка-маг, даже не помнящий о своей силе. Но Артур твердо знал, что если Ценред когда-либо доберется до него, Камелоту придет конец, миру придет конец. Маг был слишком силен, безгранично силен, но в придачу к этому — юн, наивен и неопытен. Он легко мог поддаться влиянию алчного злого короля и стереть с лица земли неугодные тому королевства. Артур поклялся любой ценой не допустить этого. И сейчас он с облегчением думал, что тот самый маг находится далеко от Камелота под защитой другого, мудрого и, несомненно, доброго мага. Альдина сможет позаботиться о Мерлине. И тот обретет свою судьбу, великую и никак не связанную с Камелотом и его принцем. Утер обвинял сына в том, что он влюбился в кого-то недостойного себя и теперь делает из-за этого глупости, но Артур знал, что это он недостоин Мерлина, а не наоборот, и те шесть лет, которые тот вынужден был провести с ним — лучшее, что было и что будет в жизни Артура. Вскоре вернулся Дван. Все еще не излучая особой уверенности, он подошел к двери, пристально уставился на нее и замахал руками. Артур с любопытством наблюдал за ним. За свою жизнь он почти не видел боевых магов в действии. Движения Двана и его громкие слова сопровождал едва слышный шепот. Тихий, но твердый, то прерывистый и резкий, то текущий плавно, словно разливаясь обширной спокойной рекой. Именно этим словам хотелось верить, а не нелепому танцу Двана. И дверь отворилась, повинуясь именно тихому шепоту. — Заклинание пало! — закричал Дван, и, вторя его голосу, с улиц, из замка, отовсюду раздались звуки. Люди, звери, природа пробуждались ото сна, Камелот оживал. — Быстрее! — Артур рванул к двери. — Нужно действовать, пока они не опомнились! За ним побежали все рыцари, кроме сэра Борса и сэра Гловера, которые остались командовать армией. Артур легко справился с первыми двумя ошалелыми стражниками, попавшимися ему на пути. Те пока ничего не понимали и не подозревали о вторжении. Но очень скоро Ценред сможет организовать людей для сопротивления. — Куда? — коротко спросил Гвейн, стараясь не отставать от Артура. — В подземелья. Для начала выпустим всех, кто сидит там. Нам могут пригодиться любые силы внутри замка. — Думаешь, рыцарей оставили в живых? — Очень надеюсь на это. Больно было думать, что все его люди могут быть мертвы. Неужели Ценред убил их? Как наверняка убил… Утера и Гаюса. Артур невольно сильнее сжал в руке меч и ускорил шаг. Что бы ни произошло, он хотел знать. Если его отец мертв, то простым людям не на кого больше рассчитывать, кроме него. У входа в подземелья пришлось сложнее. Стражники уже опомнились в достаточной мере, чтобы оказать сопротивление. Справившись с ними и отделавшись лишь царапиной на щеке, Артур отыскал связку ключей. Замок повернулся легко, но дверь снова заклинило. — Двана здесь нет, — с горечью сказал Леон. — Как мы… — Очень просто! — выкрикнул Гвейн и с разбегу прыгнул на дверь. Она не вылетела из петель, как должна была, но отворилась внутрь на несколько дюймов. — Получается! — радостно завопили Овейн и Кей и повторили прыжок Гвейна. Ланселот последовал за ними, и под его напором створка не выдержала и распахнулась, гулко ударившись о каменную стену. — И никакая магия не помеха! — возвестил Овейн, потирая ноющее плечо. Артур снова пошел первым, не позволяя себе отсиживаться за спинами друзей. Хотя какая опасность им может грозить теперь, в подземелье, где держат пленников? В первой камере оказались несколько рыцарей, трое слуг и повара. Они дружно заголосили, увидев спасителей, и кинулись похлопывать их по плечу. — Ценред мертв? — спрашивали они. — Все закончилось? — К сожалению, пока нет, — отвечали им Кей и Овейн. Артур двинулся дальше, отпирая каждую камеру и выпуская на свободу людей. Там было много отличных воинов, да и некоторые слуги не пожелали оставаться в стороне и рвались сражаться. Артур внимательно всматривался в каждое лицо, надеясь узнать в них отца или Гаюса. На его расспросы все пожимали плечами и отводили глаза. Они тоже считали, кто короля Камелота Ценред точно не оставил в живых. В последней камере сидели сплошь женщины из замковой прислуги. Среди них оказалась Гвен, которая, всхлипнув, едва не кинулась Артуру на шею. Он мягко удержал ее за плечи и отстранил от себя. Она явно думала, что он увлекся ей, но это было не так. Артур искал ее общества, — это правда — но стремился к нему лишь потому, что ее мягкий кроткий нрав и недалекие рассуждения здорово отвлекали от всех проблем. Она никогда не врала ему, как многие в замке, не презирала, как Мерлин, не требовала от него ничего, как отец. Артур отдыхал в ее обществе, но ни минуты не любил, ведь его сердце было давно и прочно занято. — Вы вернулись! — выдохнула Гвен. — Я так боялась… особенно после того, как они увели Гаюса и вашего отца… — Что? — Артур легко встряхнул ее, призывая не медлить. — Куда их увели? — Я не знаю! — Гвен всхлипнула, по ее щеке скатилась слеза. — Но они говорили что-то про другое подземелье и… и дракона. — Дракона? Но в Камелоте нет дракона! — Кх-м, — откашлялся один из спасенных ранее слуг. Артур смерил его взглядом и призвал продолжать. — Здесь есть дракон. Его содержат в одном из самых глубоких подземелий замка. Еще мальчишкой я любил лазить в них и однажды наткнулся на его пещеру. Большего ужаса я за свою жизнь не испытывал. — Веди нас туда. Артур передал Гвен в руки Ланселоту и поспешил за слугой. Около одного из ответвлений, в начале которого явно недавно была вставлена добротная дубовая дверь, тот остановился. — Это здесь, сир, — сказал он и посторонился. Дверь была заперта, ни один из ключей в связке стражников не подходил к замку. Артур в растерянности огляделся, соображая, чем еще можно открыть дверь. Она была слишком толстой, чтобы ее можно было выбить, а замок — слишком сложным для неопытного взломщика. Артур уже почти отчаялся и решил привести рыцарей с тараном, но в этот момент рядом, словно дуновение ветра, снова послышался шепот. Голос показался смутно знакомым, Артур нахмурился, но быстро выкинул все подозрения из головы. Он скучает, поэтому ему и мерещится черт знает что. Но, повинуясь, шепоту, дверь затрещала, мелко затряслась и распахнулась перед изумленными путниками. — Кто здесь? — испуганно спросил слуга и отпрыгнул в сторону, будто его толкнули. Артур махнул ему рукой, чтобы возвращался обратно, снял со стены один из факелов и вошел в дверной проем. Пройдя не больше восьми шагов, он оказался на маленьком балкончике — участке скалы, выдающемся в пропасть. И прямо напротив него, на камне, прикованный уходящей вниз и теряющейся в темноте толщиной с человеческое тело цепью, сидел дракон. Артур едва не выронил факел, наткнувшись на изучающий взгляд желтых глаз. — Здравствуй, юный король, — поприветствовал его дракон. — Я не король, — Артур сглотнул, робея перед древним мудрым ящером. — Я все еще принц, надеюсь… — Тебе суждено стать великим королем, и сейчас ты только в начале своего пути. — Я рад, — буркнул Артур. Его не интересовали пророчества дракона. Отец рассказывал, что ради своего спасения эти ящеры могут наболтать многого. Например, предречь великую судьбу или огорошить тем, что принц никогда не будет счастлив в браке с женщиной. Последнее Артур понял из туманных объяснений отца, когда он признался ему, что влюблен в человека ниже себя по статусу и происхождению. — Освободи меня, — попросил дракон, вытянув шею и почти касаясь Артура огромной мордой. — Зачем? — Артур отступил на шаг. — Мой отец когда-то заточил тебя здесь, и на то была причина. Я не могу знать, что ты не сожжешь Камелот, едва выбравшись из подземелья. — С Утером у меня особые счеты, тебя не касающиеся. Но теперь Камелот твой, и я не нападу на него. Обещаю. — Я не верю тебе, — Артур вскинул голову и посмотрел дракону в глаза. Сложно было понять, что задумал ящер, но явно ничего хорошего. — Ты убил… — Артур решил не произносить «съел», словно речь шла о диком животном. — Ты убил моего отца и Гаюса. Дракон задрал голову вверх и расхохотался. Артур на всякий случай вытащил меч и поставил его перед собой, опираясь на рукоять. Для демонстрации серьезности намерений. — А если я докажу тебе, что не убивал ни Утера Пендрагона, ни Гаюса? — Что? — Артур почувствовал, как в душе вспыхнула надежда. Дракон сорвался со своего места и ухнул куда-то вниз. Цепь зазвенела от ударов о каменные стены. Должно быть, дракон полетел ко дну пещеры. Артур с опаской взглянул вниз, но ничего не увидел. Разве что тусклый, чуть тлеющий огонек внизу привлек его внимание, но он решил, что это всего лишь иллюзия. Однако огонек начал приближаться, и вскоре можно было различить дрожащее пламя на конце факела, который держал в руках… — Отец! — пораженно выдохнул Артур и на всякий случай поморгал пару раз. На спине дракона действительно сидел Утер Пендрагон, а позади него, крепко держась за выступающий гребень, полулежал Гаюс. Дракон подлетел к уступу и подождал, пока люди спустятся на твердую землю. Артур подскочил к отцу и крепко обнял его, похлопывая по спине. Он уже и не надеялся увидеть его живым… Его спасение было настоящим чудом! — Что произошло? Как вы… — спросил Артур, отстраняясь от отца и обнимая Гаюса. — Мы сумели договориться с нашим древним другом, — усмехнулся Гаюс. — Ценред захватил замок в ночь твоего ухода, — Утер поморщился, но упрямо вскинул голову. — Нас временно поместил в темницу, как и всех, кто остался в живых и находился в замке. Даже слуг и поваров не пожалел, хотя они точно не успели ему ничем насолить. Думаю, он долго планировал, как меня лучше и унизительнее убить, а заодно обыскал замок сверху донизу и нашел дракона в моем подземелье. И у него созрел план. Нас с Гаюсом, моим самым верным соратником, он отвел сюда и оставил на съедение дракону. — Но дракон не стал нас убивать, — улыбнулся Гаюс. — Мы поговорили с ним и пришли к согласию… на некоторых условиях. — И что это за условия? — спросил Артур. Вся история казалось ему невероятной и какой-то… сказочной. О драконах он слышал только плохое, знал, что верить им нельзя ни при каких обстоятельства, и то, что древний ящер спас его отца и Гаюса, просто не укладывалось в голове. — Кх-м, — Утер кашлянул. — Об этом позже. А пока скажи мне, ты освободил Камелот? Артур отрицательно помотал головой. — Прости, отец… Едва войдя в замок, я поспешил освободить пленников. Но моя армия сражается наверху. — Когда вы вошли в город, все спали, так? — взволнованно спросил Гаюс. — Да, но откуда вы знаете? — Мы с драконом немного поколдовали, — Артур вытаращил глаза. Ближайший приспешник отца, его старый и преданный друг владеет магией? — О, не удивляйся, ты еще очень многого не знаешь, мой мальчик. Но мы действительно решили помочь тебе, усыпив всех и каждого в Камелоте. — Невероятно… — Артур попятился к стене, прислонился к ней спиной и запустил руки в волосы. — Будут еще сюрпризы на сегодня? — Только один, — Утер глубоко вздохнул. — Ведьма, что служит Ценреду, — я хорошо знаю ее. Когда-то она была подругой твоей матери.

* * *

Утер и Гаюс ушли наверх. Артур остался в пещере для личного разговора с драконом, как тот выразился. Старый ящер явно что-то задумал, и это не касалось ни короля, ни лекаря. Правда, те явно догадывались, о чем пойдет речь, и поспешили уйти. — Ты назвал меня королем, — сказал Артур, когда эхо удаляющихся шагов стихло. — Но это неверно, мой отец жив. — Он отречется от трона в твою пользу, — мягко ответил дракон. — Это было одно из условий сохранения его жизни. Я действительно очень зол на него за два десятка лет заточения, но иногда следует отринуть личные обиды ради конечного результата. — Но зачем тебе я на королевском троне? — Артуру хотелось прочистить уши и протереть глаза, вдруг он что-то не так услышал, неправильно понял. — Чтобы свершилась судьба, — загадочно ответил дракон. — Отлично, — Артур нервно усмехнулся. — Мне нужно идти, там мои люди сражаются с воинами Ценреда. — Постой, — окликнул его дракон. — Есть два дела, которые нам следует решить. Первое — это… — он внезапно замолчал, разинул пасть и выдохнул поток воздуха в сторону Артура. У того зашевелились волосы на макушке, заложило уши и пересохли губы. Он зажмурился, а когда открыл глаза, рядом с ним стоял… — Мерлин! — воскликнул Артур. — Что ты здесь… Как ты здесь… Мерлин! Мерлин вытаращил на него глаза и нервно улыбнулся. — Ты видишь меня? — спросил он. — Конечно, вижу, идиот, ты стоишь в двух шагах от меня. — Да-да, прости, — Мерлин повернулся к дракону. — Зачем ты это сделал? — Хватит скрываться за спинами других, юный чародей, — ответил дракон. — Мир должен узнать о твоих деяниях. — Деяниях? — взревел Артур. Сейчас ему было плевать на дракона, он сам готов был прибить Мерлина за глупость, за то, что тот решил рисковать жизнью, увязавшись за ним. Боги! Артур так долго прятал его, а теперь этот идиот явился прямо в руки Ценреда. — Артур, прости, я… я не мог тебе сказать, — зачастил Мерлин. — Но и отпустить тоже. Я ведь действительно маг и даже кое-чему научился. Немногому, но это я разогнал пылевую бурю, насекомых, спас нас всех от вечного сна и открыл дверь в замок и в это подземелье… Прости, я думал ты… Артур… Артур смотрел на него и боролся с желанием обнять, а затем дать оплеуху. Он догадывался, на что может быть способен Мерлин, однако тот совсем не был похож на великого мага. Перед ним стоял всего лишь нашкодивший мальчишка с растрепанными волосами, забавно оттопыренными ушами и обиженным выражением лица. Артур знал лишь такого Мерлина и именно его боялся потерять больше всего на свете. Великий маг, которым суждено было стать Мерлину, в его воображении представлялся кем-то чужим, незнакомым, и уж точно не боящимся его, Артура. — Ты все испортил, Мерлин, — в конце концов с горечью сказал Артур, глядя в полные раскаяния синие глаза. — Я спас тебя, — прошептал Мерлин. — Но погубил Камелот, — Артуру хотелось причинить ему боль, сделать так, чтобы он убежал из замка и никогда больше не возвращался. Он почти смирился, что больше никогда не увидит Мерлина, и даже начал учиться с этим жить. Но все его надежды пошли прахом, и Мерлин — вот он, стоит перед ним, глотает слезы обиды, по-прежнему любимый и желанный. Артур устал бороться со своими чувствами к нему, устал скрывать их ото всех и не видеть в его глазах никакого отклика. — Могу я напомнить вам обоим, что наверху идет битва, исход которой пока неизвестен даже мне, — недовольно заметил дракон. Артур вздрогнул, успев забыть, что в подземелье есть кто-то еще кроме него самого и Мерлина. Он нехотя повернулся к древнему ящеру. — Отлично. Мне нужен твой меч, юный король. Артур нахмурился и сильнее сжал рукоять. — Я не лишу тебя оружия, просто сделаю его сильнее. Отдай меч Мерлину и отойди на несколько шагов назад. Артур подчинился. Мерлин обхватил рукоять двумя руками и поднял клинок. Дракон, набрав в грудь побольше воздуха, выдохнул. Меч, словно вобрав в себя всю мощь дыхания дракона, засветился, вырвался из рук Мерлина и повис в воздухе, сияющий и прекрасный. А затем плавно вернулся обратно. — А теперь, юный чародей, освободи меня! — дракон взмахнул крыльями, словно не смог сдержать волнения. Мерлин оглянулся на Артура, ища поддержки, спрашивая разрешения. Тот лишь пожал плечами — все равно от него сейчас ничего не зависело. Мерлин несмело улыбнулся и кивнул дракону. Старый ящер посадил его к себе на спину и понес к месту, где цепь крепилась к стене пещеры. Артур увидел лишь яркие искры, когда меч разрубил металл, и услышал радостный рев дракона. — Он едва не забыл меня там, — пожаловался Мерлин, когда вновь ступил на каменный балкончик. — Я был бы рад, останься ты там, — жестко ответил Артур, подумав, что в этом случае Ценред бы точно не нашел Мерлина. Тот бы посидел в подземелье пару дней, а потом бы Артур его оттуда вытащил… — Мне казалось, что мы стали друзьями, — Мерлин отдал Артуру меч и отвернулся. — Ты мой амант, — напомнил ему Артур, — и никогда не сможешь быть другом. Мерлин нервно рассмеялся и покачал головой. — Пусть я не нужен тебе, но я могу помочь Камелоту и не собираюсь стоять в стороне, когда моему дому угрожает опасность, — он гордо вскинул голову и, оттолкнув Артура, вышел из пещеры. Тот смотрел ему вслед, ощущая дикий холод внутри, сковывающий волю, нашептывающий свою правду… — Твой дом — это Эалдор, — крикнул вслед Мерлину Артур, — и шесть лет назад именно ты спалил его дотла. Мерлин споткнулся на полушаге, обернулся, посмотрел в шальные глаза Артура и отрицательно замотал головой. — Нет! — воскликнул он. — Да! Ты убил всех там, убил своих родителей и друзей, а затем прибежал в Камелот плакаться Гаюсу. И, вместо того чтобы выдать тебя королю, он решил укрывать у себя мага. Он даже не подумал, что твоя сила может выйти из-под контроля и спалить теперь уже Камелот. — Откуда ты знаешь? — Мерлин попятился, когда Артур начал наступать на него. Тот сам не понимал, что делает, слова срывались с языка против его воли. Он бы никогда не обвинил Мерлина в убийстве и уж точно не пожелал ему смерти. Он восхищался Гаюсом за его поступок и сам как мог защищал Мерлина от страшных воспоминаний… — Я был молод и глуп и сам предложил спрятать тебя под своим крылом. Хотя знаешь, мной двигало вовсе не желание защитить тебя, а похоть. Невинный мальчик с пухлыми губами, годившимися только для того, чтобы сосать мой член. О да, ты ни на что больше не годишься, кроме как ублажать меня в постели. Артур в ужасе смотрел на скорчившегося у стены Мерлина. Тот закрывал уши руками, чтобы не слышать ранящих слов. Артур боролся с собой, но не мог противостоять неведомой силе, управляющей им… Он сжал кулаки и сумел выкрикнуть только: — Беги, Мерлин! И тот побежал, не оглядываясь, глотая предательские слезы. Артур выдохнул и закрыл лицо руками. Что он наделал? Уничтожил единственную ниточку, связывающую его с Мерлином, разрушил их доверие, зарождающуюся дружбу, растоптал свою любовь. Сила, развязавшая ему язык, ушла, оставив после себя пустоту.

* * *

Мерлин не понимал, куда бежит, не замечал ничего вокруг, пока не оказался в знакомом коридоре. Здесь все: от картин и гобеленов на стенах до выщербин в полу — было ему знакомо. Ноги привели его к покоям, которые он шесть лет делил с Артуром. Мерлин рукавом рубахи вытер лицо. Оказывается, он плакал все то время, что бежал из подземелья. Артур презирает его — вот та истина, которую ему необходимо усвоить и быстро. Потому что люди — простые горожане, рыцари — не виноваты, что их принц оказался настоящим ослом, ради них стоило сражаться. Из-за поворота коридора послышались шаги. Мерлин, в панике оглядевшись, юркнул в комнату, притворил за собой дверь и прислушался. Тихо переговариваясь, шли двое. Мерлин не решился выглянуть из своего укрытия, но и без того понял, кто это был. — Все идет по плану, мой господин, — произнес мягкий женский голос. В нем было столько затаенного презрения, силы и властности, что не приходилось сомневаться — он принадлежит ведьме. — Очень скоро маг будет в наших руках. Я чувствую его так сильно, словно он прячется за одной из этих дверей. Мерлин зажал себе рот рукой, чтобы не заорать в голос, и попятился от двери. Может, он еще успеет добраться до шкафа, если поторопится… — Предлагаешь мне проверить? — с усмешкой ответил другой голос, мужской. Мерлин никогда не слышал его, но нутром чуял, что он принадлежит Ценреду. — Не стоит, — ведьма звонко расхохоталась. — Потерпи, и он сам придет к тебе. — Спасать мальчишку? — Ценред цокнул языком. — Только идиот будет рисковать жизнью и свободой ради никчемного слуги. — Вот поэтому ты в своих поисках шесть лет бьешься о глухую стену. Мы пригрозим убить мальчишку-слугу у всех на глазах, и маг не сможет на это спокойно смотреть. Он обязательно полезет спасать своего друга, и тут-то мы будем готовы. Он и так уже не доверяет Пендрагону, думает, что принц Артур предал его, разбил его маленькое наивное сердечко. И если мы расскажем ему свою историю, то маг поверит в нее и обратит всю свою мощь против наших врагов, нам во благо. — Не думаешь, что он захочет устранить соперницу? — осклабился Ценред. — Я — женщина и завоевывала куда более прочные сердца… Шаги остановились, послышался смачный звук поцелуя. Мерлин скривился от отвращения и поклялся себе, что никогда, ни при каких условиях не позволит себе увлечься этой ведьмой. Да, сердце у него разбито вдребезги, но чувства к Артуру никуда не делись, и места в нем просто-напросто не осталось ни для кого больше. Ценред и ведьма ушли. Мерлин сполз по двери на пол и уставился в окно на серое хмурое небо. Нужно было решать, что делать дальше. Ведьма и Ценред держат в плену Морриса — о каком еще друге Мерлина могла идти речь? Прошло слишком много времени, и неизвестно, что они успели с ним сделать… И зачем, зачем Артур тогда оттолкнул его? Можно было взять Морриса с собой, уж он-то точно смог бы и стирать, и готовить, и ухаживать за лошадьми, и собирать хворост для костра — его всему этому учили. Но Артур счел его бесполезной вещью и выкинул на мостовую. Как сделал бы с Мерлином, не будь тот великим магом… в перспективе. Но сунуться в тронный зал, в котором обосновался Ценред, было бы верхом глупости! Он ждет Мерлина и тщательно приготовился к их встрече. Вот только он не знает одного: Мерлин никогда не встанет на его сторону, пусть даже ведьма попытается заколдовать его. Может быть, наивный мальчик, каким он был месяц назад, и заколебался бы, узнав, что сам уничтожил свою деревню, а самый важный человек в жизни предал его… Но за недели похода Мерлин успел осознать свою силу, понять, кто он есть и чего хочет на самом деле. И даже если он действительно спалил когда-то Эалдор, то ему осталось только одно — сделать все, чтобы искупить свою вину. И не простить себя, нет, — такое невозможно простить — но хотя бы немного притупить боль. Мерлин поднялся на ноги, кинул последний взгляд на кровать, на которой провел так много времени, и, не скрываясь, направился в тронный зал.

* * *

С улицы доносились звуки сражения. Армия Артура теснила разбойников Ценреда к границам города, освобождая замок и близлежащие дома. Страшно подумать, что успели сделать бандиты за месяц захвата города. Казалось, в Камелоте не осталось ни одного целого дома. Некоторые были порушены в пылу битвы, другие — на спор в пьяных забавах, а третьи разобраны на дрова. Каменным домам повезло больше, но из них вынесли все, что могли, оставив хозяев спать на голом полу. Многие горожане были убиты, кто-то успел спрятаться в лесу и теперь, завидев большое сражение, возвращался назад. Среди них были даже женщины и дети. Последних спешно отталкивали за спины, теснили к стенам и запирали в пустующих домах, чтобы не подпускать к гуще сражений. Улицы вновь оросились кровью. Убитые и раненые лежали на мостовой, исковерканные в смерти или в ожидании ее приближения. Слуги из замка, женщины из города не успевали уносить всех, повязок не хватало, а целительные мази давно закончились. Гаюс, добравшись до своей мастерской, спешно готовил новую порцию, но и этого было катастрофически мало. Утер, отыскав где-то кольчугу и меч, возглавлял армию Артура. Он не пожелал отсиживаться в безопасности и вел людей с молодецкой удалью, словно сбросил лет двадцать. Артур смотрел на своих людей из окна нижнего этажа замка. Видел Леона и Борса, командовавших десятками людей; Гвейна и Ланселота, сражавшихся в паре так, будто тренировали это годами; Персиваля, рубившего сразу трех бандитов; Кея, машущего служанкам и указывающего на раненого Овейна; мага Двана, действительно оказавшегося отличным бойцом… Артур смотрел, как воин Ценреда проткнул мечом живот сэра Гловера, издав при этом нечеловеческий рык; как через мгновение слетела и его голова, со все еще искривленным звериным оскалом ртом; как Кей, не успев вытереть меч, ринулся на следующего противника… Артур знал, что даже если его люди убьют всех бандитов, Камелот не будет освобожден, пока на его троне восседает Ценред под руку со своей ведьмой. Поэтому он развернулся и пошел прочь длинными коридорами, с детства знакомой дорогой. Его никто не решился остановить. Ни охрана Ценреда, ни его собственные люди. Каждый в Камелоте понимал, что все закончится именно там — в тронном зале. Артур должен поплатиться за то, что шесть лет назад укрыл у себя мага, спас его от его самого, от Утера Пендрагона, от всего мира, заперев в спальне и сделав только своим. Сама судьба решила показать ему, что с великими магами так не поступают. Двери тронного зала были приглашающе распахнуты настежь. На троне сидел Ценред, словно черный ворон, наклонившись вперед и торжествующе улыбаясь. Рядом с ним стояла самая прекрасная из виденных Артуром женщин. Ее синие глаза могли бы посоперничать глубиной с морем, а яркие губы, казалось, должны иметь вишневый сладкий вкус, под стать их цвету и полноте; темные волосы, стройная фигура — ее чарам невозможно было противостоять. Но Артур моргнул и усилием воли отвел взгляд. Чтобы не смотреть на ведьму, он огляделся и едва не закричал от ужаса, когда увидел в дальнем конце зала клетку. Клетку, в которой, положив чью-то голову себе на колени, сидел Мерлин. Он с вызовом и толикой сожаления смотрел на Артура. — Твои люди бежали из замка — те, которые остались в живых, — отвлекаясь от Мерлина, сказал Артур Ценреду. — Они бросили тебя. — Хочешь, чтобы я сдался? — Ценред расхохотался и переглянулся с ведьмой. — Все они крысы, собранные по самым злачным местам Британских островов. Меня нисколько не огорчает их смерть. Да передавите каждого — и мир хоть немного очистится от скверны! — Ты остался один, — стараясь сохранять спокойствие, возразил Артур. Он судорожно соображал, как поступить дальше. Нужно освободить Мерлина и вправить ему мозги, Ценред не мог полностью обратить его к себе. Добрый, чуткий, наивный Мерлин, он все еще где-то там, нужно просто до него достучаться. — О нет. У меня есть прелестная Нимуэ. — Ведьма улыбнулась ему, и Артуру захотелось сбежать подальше от этой улыбки, не сулившей ничего хорошего ни ему самому, ни даже Ценреду. — И Мерлин. Правда, мальчик, ты ведь ненавидишь принца Артура? — Да! — с вызовом выкрикнул Мерлин, и в его взгляде, все еще обращенном на Артура, действительно загорелись лютая неукротимая ненависть и обида. Артур ни единожды предал его доверие, и Ценред помог ему взглянуть на это с «правильной» стороны. — В моей армии тоже есть опытный маг, — Артур, не желая выглядеть глупо, стоя перед троном Ценреда, начал прохаживаться, выстукивая пальцами на рукояти меча одному ему известный ритм. — Он гораздо лучше, чем неопытный мальчишка, да и с ведьмой справится в два счета. — Ты очень забавный, Артур Пендрагон, — рассмеялась Нимуэ. — И ты отлично знаешь, что Дван не сравнится силой даже с Мерлином, не говоря уж обо мне. — Ну раз ты так сильна, зачем тебе Ценред? Ты могла бы сама занять этот трон. — Ты так похож на мать, — Нимуэ обошла Ценреда и встала за его спиной, облокотившись о высокую спинку кресла. — Твой отец мечтал вырастить воина, подобного себе, но не смог вытравить из тебя мягкость Игрейн. Она слепо верила людям, готова была отдать последний кусок ради спасения немощного крестьянина, — Нимуэ улыбнулась своим воспоминаниям. — И я восхищалась ей, одно время считала своей подругой. Мы были неразлучны, пока она не пожелала чего-то большего, чем моя дружба. Ребенка. Тебя, Артур. — И ты убила ее? — Артур потянулся к мечу, но не смог достать его из ножен. Неведомая сила сковала его руку. Нимуэ не замечала этого, а Мерлин… его глаза светились золотом. Он чуть заметно помотал головой, призывая Артура успокоиться, а затем улыбнулся. Одними лишь уголками губ, но безошибочно давая понять, на чьей он стороне. — Это ты, родившись, убил ее! О, у вас с юным Мерлином так много общего: вы оба погубили свои семьи, — Нимуэ рассмеялась, прикрыв глаза от удовольствия. В этот момент с улицы раздался крик. В окне на миг показалась огромная тень, и на площадь приземлился дракон. Распугав остатки бандитов Ценреда, он лег на мостовой, сложил морду на лапы и вроде бы уснул. — Дракон голоден, — Нимуэ растолковала его появление по-своему. — Не желаешь стать его обедом, как твой драгоценный папочка, Артур? — Обойдусь, — Артуру надоел этот бессмысленный разговор. Нимуэ явно забавлялась, Ценред молчал, мрачно обдумывая что-то свое, а Мерлин делал страшные глаза и показывал, что не сможет выбраться самостоятельно. У Нимуэ на шее болтался ключ, должно быть, от его клетки. Артур со вздохом все-таки вынул меч и рубанул им в воздухе. Все, что он знал, чему его учили, — это сражаться и побеждать, когда разговоры заходят в тупик. Артур покрутил меч в воздухе и сделал шаг к Нимуэ. Она прошептала несколько слов, и Артура отбросило на добрый десяток футов назад. Он распластался на полу, понимая, что ничего не может противопоставить ведьме. — Эй! — раздался крик. Мерлин, положив своего друга на пол клетки, стоял теперь, сжимая прутья, и с видимым восторгом смотрел на поражение Артура. Нимуэ нехотя повернулась к нему. — Я хочу сам его убить, — продолжил Мерлин. — Ты говорила, что я должен сделать что-то такое, что перечеркнет мне путь назад. И, если я сам убью Артура, это лучше всего покажет, какой я на самом деле. На лице Нимуэ отразилось минутное сомнение. Она внимательно вгляделась в глаза Мерлина, явно прощупывая его с помощью магии, стараясь определить степень искренности его слов. А затем разулыбалась. Все это время Мерлин сохранял на лице выражение отвращения к Артуру и решимости довести до конца начатое Нимуэ дело. Ведьма сняла с шеи ключ и отперла замок. Артур ожидал, что Мерлин сразу же нападет на ведьму, но тот лишь коротко кивнул ей, расправил плечи и подошел к лежащему на полу Артуру. Присел рядом с ним на корточки, взял его за подбородок и заставил смотреть в глаза. — Я начал верить, что ты становишься мне другом, — с горечью сказал Мерлин. — Но я действительно слишком наивен во всем, что касается тебя. Ты надеялся когда-нибудь использовать меня для службы Камелоту? Объединить Альбион с моей помощью и править им единолично. Ведь тебе суждено это сделать, а мне… — он повернулся к Нимуэ, — а мне суждено быть всегда рядом с тобой. Он ударил первым, одновременно сбивая ведьму с ног и закрывая Артура от ее заклинания. Конечно, она ждала этого и предусмотрела все. Мерлин закричал от боли, когда, несмотря на выставленный щит, на его плече появилась глубокая царапина, но в следующее мгновение ударил вновь. В его арсенале была лишь пара-тройка заклинаний, тогда как Нимуэ знала их десятки, сотни! Она добивалась своих целей не только благодаря хорошенькому личику и большой силе, но и с помощью хитрости, изворотливости. Она не стала бить в ответ, только спряталась за троном Ценреда. Мерлин досадливо зашипел и обернулся к Артуру. — Умоляю, спрячься, чтобы она не достала тебя! — быстро проговорил он. — И попытайся вывести Морриса из клетки. Он очень плох, а я не могу допустить, чтобы еще кто-то умер по моей вине. Артур послушно отполз за колонну, и очень вовремя. Нимуэ решила больше не отсиживаться в укрытии и ударила в Мерлина молнией. Тот пошатнулся, болезненно скривил рот, но устоял на ногах. Следующая молния угодила в колонну, срикошетила и ударила точно в голову Ценреду. Тот, и так оглушенный Нимуэ и почти ничего не соображающий, закатил глаза и ничком повалился на пол. Сделав два судорожных хриплых вдоха, он затих. Черный король поплатился за свои деяния. Он никогда не нужен был Нимуэ, являясь лишь инструментом, который помогал добраться до ее главной цели — до Мерлина. — О тебе говорят даже друиды, Эмрис, — вдруг заговорила ведьма, — сама природа в предвкушении пробуждения колдуна, в котором сосредоточится вся магия этого мира. Ты станешь бессмертным, — если переживешь этот день — ты проведешь со своим королем годы, а после тебе останутся века, тысячелетия вечного одиночества. — Не слушай ее, — выкрикнул Артур, видя, что Мерлин застыл на месте. — Выкини из головы все глупые пророчества и спасай свою шкуру сейчас! Мерлин, вздрогнув, отмер и зашептал слова заклинания. Артур заставил себя не смотреть на него, а сосредоточиться на другой цели. Клетка, в которой лежал Моррис, находилась в десяти шагах от него. Улучив момент, когда Нимуэ будет слишком занята, чтобы контролировать происходящее вокруг, Артур выбежал из своего укрытия. В три прыжка он оказался около клетки и рванул на себя дверь. На полу, скорчившись, лежал его слуга Моррис. В другое время Артур обязательно бы почувствовал жалость к избитому, ничего не соображающему от боли парню, но сейчас отвлекаться было некогда. Артур подхватил Морриса и побежал обратно… Ему не хватило всего нескольких мгновений, чтобы скрыться за спасительной колонной. Нимуэ удалось на время нейтрализовать Мерлина. Она обернулась к беглецам и сумела достать их очередной молнией. Артур прикрыл собой беспомощного Морриса, принимая всю мощь заклятья на себя… Мерлин дико закричал и рванулся вперед. Но Нимуэ словно выстроила перед ним невидимую стену, и Мерлин трепыхался на месте, не в состоянии подойти ближе. Артур скорчился от боли, но устоял на ногах. На его животе стремительно пропитывалась красным рубаха, кровь просачивалась сквозь кольца кольчуги, тоненькими струйками сбегая на пол. — Вот и все, храбрый маленький принц Камелота, — Нимуэ подошла к нему вплотную и погладила по щеке. От ее прикосновения кожа мгновенно онемела, словно до Артура дотронулась сама смерть. — Ты права, это все, — прохрипел в ответ Артур. Из последних усилий он поднял меч и пронзил им грудь Нимуэ, мгновенно стерев улыбку с ее лица. — Ты? — она удивленно посмотрела на него. — Но как? — На этот меч чихнул дракон, думаю, неспроста он это сделал, — криво усмехнулся Артур. В глазах Нимуэ отразилось понимание. Она сползла на пол, все еще зажимая рану руками, вздохнула последний раз и… исчезла, истлела, оставив после себя лишь жалкую горстку пепла. Артур прикрыл глаза, чувствуя, что сознание готово покинуть его в любое мгновение. Он начал падать, но заботливые руки подхватили его и осторожно уложили на пол. Мягкие ладони со свежими мозолями гладили его щеки, лоб. Теплое дыхание коснулось его губ. — Артур! — всхлипнул Мерлин. — Не ты сжег свою деревню, — прохрипел в ответ Артур. Ему казалось важным донести до Мерлина именно эту правду. Он не виноват, его Мерлин ни в чем не виноват... — Это Ценред, это он. Я был там несколько недель назад, я знаю… — Но… — Дай мне сказать, — Артур закашлялся, чувствуя во рту металлический привкус крови. — Он уже тогда охотился за тобой, а ты скрывался от него в лесу рядом с Эалдором. Со злости он поджег деревню, а ты бежал… Ты пытался спасти их всех, но не смог. Ценред использовал магический огонь, который очень сложно погасить… Ты сам вспомнишь это, когда тебе исполнится двадцать один год. Сегодня… Мерлин смотрел на него, явно не слыша и половины слов. И в его взгляде было что-то такое… что Артур так давно мечтал увидеть, но не верил, что когда-нибудь это действительно произойдет. Мерлин смотрел с нежностью, с болью и… с любовью. — Я не женился на Елене, — продолжил Артур, чувствуя, что обязан признаться Мерлину во всем, — потому что даже она заметила, что я влюблен. И тогда на пиру… — боль сковала его легкие, и Артур задохнулся, закашлялся, прервав рассказ, но сумел продолжить, крепко сжав руку Мерлина. — На пиру она спросила меня, что для меня важнее: взять тебя в Камелот, чтобы ты помог мне вернуть королевство, или же оставить тебя в замке Годвина, чтобы ты был в безопасности. И я выбрал… выбрал второе. Ты оказался для меня важнее моего дома, моего королевства. Она не захотела быть женой человека, до такой степени влюбленного в своего аманта. Я… — Артур посмотрел в глаза Мерлина, стараясь разглядеть их выражение. — Я люблю тебя, Мерлин. Так давно люблю, что, кажется, живу с этим всю жизнь. Мерлин всхлипнул и погладил Артура по щеке, а затем наклонился и поцеловал его, стараясь не навредить и отдать всю свою нежность, всю свою… — Я тоже люблю тебя, Артур. Боже, я так люблю тебя, слышишь! …любовь. Это было последнее, что увидел Артур перед тем, как темнота накрыла его, увлекая за собой в небытие…