Амант

…На заднем дворике, скрытые от случайных глаз, они с отцом колдовали каждый вечер. Пока мать готовила ужин, они разучивали простенькие заклинания и пытались обуздать слишком большую для маленького мальчика силу. Мерлин старался слушать наставления отца, но порой это было так скучно! И иногда он заколдовывал метлу, чтобы мама так не уставала, убирая дом, или собственные игрушки, когда взрослые были слишком заняты, чтобы заниматься с ним… …В деревне знали о его способностях, относились настороженно, но все равно любили. Мерлин старался чаще улыбаться им и помогать по мере сил. Потому что считал их всех своей семьей… …Пока однажды отец не разбудил его посреди ночи и не вынудил спрятаться в лесу. О Мерлине прослышали в других частях королевства и объявили охоту… …Огонь уничтожал все вокруг, опаляя жаром деревья, сжигая дотла плоть, не отличая живое от стен домов или домашней утвари. Пожар пожирал маленькую деревеньку, а на холме наблюдал за всем черный всадник — жестокий король, ради корыстной цели мановением руки уничтоживший своих подданных: обычных крестьян, женщин, детей… …Мерлин бежал сквозь лес, на лоскуты раздирая о ветви кустарника штаны и куртку, царапая лицо, совершенно не чувствуя боли. На коже чернели пятна от сажи, рубаха была прожжена на животе, на руках пузырями вздувались ожоги… …Замок перед ним вырос внезапно, словно повинуясь чьему-то колдовству. Мерлин остановился, стараясь отдышаться, зябко поежился. Промокшая от утренней росы одежда противно липла к телу, которое все горело от царапин, ушибов, ожогов. Мерлин кусал губы, чтобы не застонать в голос от боли… …На пороге показался старик в сером балахоне. Седые, до плеч, волосы, суровое выражение лица… Мерлин помнил его по редким визитам в их деревню. Гаюс. Единственный, кто сможет помочь… …Проведя три дня в бреду, Мерлин очнулся на узкой кровати в коморке Гаюса. В горле пересохло, все тело ломило, но в голове было на удивление ясно. Он осторожно встал с кровати и, покачиваясь, сделал несколько шагов. Ему все еще было плохо и больно от потери родных, но теперь он потихоньку учился жить дальше… …Через три дня Мерлин колдовал в безлюдном переулке. Он гонял дракончика из искр по стенам и каменному полу, как делал иногда в детстве. Но только Камелот не был маленькой деревней, в которой все жители чувствовали себя словно одной большой семьей и прощали друг другу многое; когда в переулок зашел сам принц, Мерлин не успел развеять колдовство… …Мерлин ожидал, что его убьют на месте, но юный принц смотрел на него с искренним восхищением и любопытством. Мерлин отвернулся от его взгляда и… расплакался как ребенок, не выдержав напряжения последних недель… …Несколько часов Гаюс и Артур разговаривали в комнате лекаря. Мерлин сидел на краю колодца, стоящего во дворе замка, и мечтал, чтобы недавние события его жизни оказались дурным сном… …Его не выгнали из Камелота, но Гаюс поставил перед ним условие: Артур разрешит ему остаться лишь в том случае, если Мерлин позволит заблокировать свою магию. Мерлин не представлял, как это — жить без своей силы, но именно из-за нее погибла его деревня. И Мерлин согласился… …Вместе с магией ушла и память о ней. Мерлин помнил, как оказался в Камелоте, но не представлял, от чего именно сгорела его деревня. Он стал работать помощником у Гаюса, разносил лекарства, помогал ему по хозяйству… …А через неделю умудрился толкнуть и облить лекарствами самого короля. Мерлина бросили в темницу, пригрозили колодками, а один из стражников и вовсе посулил казнь. Артур вступился за него, но ради его же безопасности ему пришлось сделать Мерлина своим амантом… …Мерлин почти влюбился в Артура через две недели после своего назначения. Они не спали вместе, только разговаривали по вечерам или гуляли в окрестностях замка. Артур брал Мерлина на тренировки рыцарей, рассказывал о технике боя, даже пытался научить его. Но через месяц король заподозрил неладное, и Артур вынужден был сделать Мерлина амантом во всех смыслах этого слова. Мерлин был не готов к такому, и его нежное трепетное чувство на много лет спряталась глубоко внутри, вытесненное обидой, непониманием и злостью. Мерлин не мог любить Артура, пока презирал сам себя за никчемность и беспомощность, пока думал, что не может дать ему ничего, кроме ночных ласк… …Поэтому в походе, узнав о своей магии, почувствовав себя нужным, Мерлин понял, что в действительности испытывал к Артуру… …Он отправился в Камелот прежде всего, чтобы защитить его, уже чувствуя в этом свою судьбу, предназначение… …А теперь Артур умирал у него на руках. Воспоминания прокручивались перед Мерлином, словно кто-то быстро показывал ему картинки. Он вспомнил все, каждое забытое мгновение. Заклинание Гаюса пало точно в тот день и час, когда Мерлину исполнился двадцать один год. Мерлин крепче прижал к себе безвольное тело Артура и закричал. Звуки складывались в старинные слова, знание которых передалось Мерлину от далеких предков. Тягучие, мощные, сильные… они заполняли зал, проникая в самые потаенные углы, и будили магию столь древнюю, что о ней успели позабыть в Камелоте, хотя прошло всего четверть века с тех пор, как здесь в последний раз призывали дракона. Когда Мерлин закончил, в окне появилась голова ящера. — Я рад, что ты все вспомнил, — сказал тот. — Спаси его! — закричал Мерлин. — Спаси Артура! Это была его последняя надежда… только дракон — это древнее мудрое существо — может помочь ему, подсказать способ, как спасти Артура… Он должен знать! — Я не могу, — ответил дракон, и внутри Мерлина что-то оборвалось. — Но ты же… ты можешь все! Ты должен знать как, ты живешь на земле уже тысячу лет… — Мерлин посмотрел на бледное лицо Артура, на пот, выступивший на лбу, на почерневшие круги под глазами. Так не должно быть… разве это возможно, что, едва найдя по-настоящему, он снова потеряет его? — Я не могу спасти Артура, но ты можешь, — продолжил дракон. — Как?! — Мерлин помотал головой, стараясь хоть немного прийти в себя и сосредоточиться на драконе и его туманных подсказках. — Я ведь не Альдина, я почти ничего не знаю, не успею выучить нужное заклинание, даже если найду его… Мерлин повернулся к дракону, и на миг — на один единственный миг! — ему показалось, что тот… улыбнулся. — Отнеси его в его покои, наложи тугую повязку, ухаживай несколько дней, слушай во всем Гаюса, и Артур поправится. Мерлин во все глаза смотрел на дракона. — Так просто? — он погладил Артура по голове и в очередной раз убедился, что тот еще дышит. — Но ведь Ценред умер от точно такого же заклинания Нимуэ. — В Артуре тоже есть магия, скрытая ото всех, полученная слишком горьким путем. Но он создание волшебства, поэтому заклинание Нимуэ лишь ранило его, а не убило. — Спасибо, — прошептал Мерлин, горло сдавило, и он закусил губу, чтобы не расплакаться от облегчения. Дракон не стал отвечать. Его голова исчезла из окна, а затем он взмыл в воздух и полетел прочь. В следующее мгновение в тронный зал вбежали рыцари во главе с Леоном. Они пораженно застыли на месте, глядя на мертвого Ценреда, кучку пепла, оставшуюся от ведьмы, избитого Морриса и Мерлина, обнимающего бессознательного Артура. Быстрее всех сориентировался Леон. Он махнул Гвейну и Ланселоту, чтобы они позаботились об Артуре и Мерлине, отправил Кея и Овейна присматривать за Моррисом, а сам решил убедиться, что Ценред действительно мертв. — А ведьма? Мерлин взглядом указал на кучку пепла. Гвейн и Ланселот вдвоем подхватили Артура на руки и понесли в его покои. Мерлин устало шел за ними, не отрывая взгляда от лица Артура и не пропуская ни одного его вдоха. Кто-то уже сбегал за Гаюсом, и лекарь ждал их у дверей. Артура положили на кровать, стянули с него сапоги, сняли доспехи. Мерлин осторожно разорвал его рубаху, чтобы обнажить рану, и откинул лоскуты в сторону. Гаюс приступил к осмотру: он то хмурился, то облегченно вздыхал, то задумчиво склонялся над Артуром. Мерлина сводила с ума неизвестность, но он не решался прервать Гаюса. — Как он? Он поправится? — все-таки не выдержал он, когда лекарь отошел от кровати. — Вероятно. Но ты должен помочь ему, — после паузы ответил Гаюс. — Тебя никогда не учили лечебной магии, но... — Я сделаю что угодно! — воскликнул Мерлин. — Есть заклинание, которое наверняка залечит рану Артура. Оно записано в старой книге, что стоит в одном из моих шкафов. Мерлин бегом направился в каморку Гаюса. Сейчас он как никогда корил себя за то, что ленился выполнять все задания старого лекаря, не интересовался его книгами, даже не смотрел в сторону пыльных шкафов. Хотя эту книгу он вряд ли бы нашел сам: Гаюс прятал ее ото всех в потайной нише за полками, которую открывал хитро спрятанный рычаг. Большой потемневший от времени фолиант с забранными металлом краями. Мерлин пару раз видел, как Гаюс читал его, но думал, что это лишь очередной труд о травах или способах приготовления мази от простуды. Но теперь, едва взяв книгу в руки, Мерлин почувствовал магию, заключенную в пожелтевших страницах. Гаюс пролистал ее сам, ища нужное заклинание. Мерлин стоял рядом и то и дело поглядывал на Артура, который теперь метался в бреду из-за начавшегося жара. «Быстрее! Быстрее!», — мысленно молил Гаюса Мерлин. — Вот, — Гаюс, наконец, остановился и указал пальцем на строки заклинания. Страница была исписана почти до конца. — Для начала прочти его несколько раз, чтобы не запинаться, когда будешь произносить над Артуром. Мерлин коротко кивнул и склонился над книгой. Прочитав половину, он с удивлением понял, что это было то же самое заклинание, которое читал Альдина, чтобы спасти его. И хоть тогда Мерлин был без сознания, но, кажется, сумел запомнить интонации и выражение, с которым следовало произносить магические слова. Повторив заклинание несколько раз и убедившись, что больше не сбивается на самых трудных местах, Мерлин подошел к Артуру. Провел рукой по его щеке и, не стесняясь Гаюса, наклонился и поцеловал его. На всякий случай. А потом начал говорить. Его голос почти не дрожал, хоть из глаз снова текли слезы, а руки тряслись так, что пришлось прижать их к бокам. Заклинания требовали уверенности в себе, и Мерлин старался наделить силой каждое произносимое слово. Он все сделал правильно. В первые мгновения ничего не происходило, но потом… рана Артура перестала кровоточить и даже немного затянулась, жар заметно спал, а упрямые складки на лбу разгладились. Теперь Артур просто спал, дыша глубоко и ровно. Мерлин обессиленно сел рядом с ним, погладил по руке и несмело улыбнулся. — У тебя получилось, — Гаюс сжал его плечо в знак благодарности и поддержки. Послышались торопливые тяжелые шаги, со стуком распахнулась дверь, и в комнату вошел Утер. Он застыл у порога, пораженно глядя на Артура, все еще бледного и мокрого от пота, перепачканного кровью. Медленно, не обращая внимания на Гаюса, пытающегося что-то сказать, он подошел к кровати. Мерлин уступил ему место рядом с Артуром и почтительно отошел на несколько шагов. — Как он? — хрипло спросил Утер, убирая со лба Артура потемневшую от влаги прядь волос. Мерлин намочил в ведре тряпку и подал ее королю, чтобы тот смыл с лица сына грязь, подсыхающую кровь и пот. — С ним все будет хорошо, он поправится, — мягко ответил Гаюс Утер вскинул голову и посмотрел на него, не до конца осознавая смысл его слов. — Сейчас Артуру нужен лишь покой и надлежащий уход. Он может проспать несколько дней, но это хорошо, во сне организм быстрее восстановится. — Я не могу потерять его, что угодно, но только не сына, — с болью в голосе сказал Утер. Гаюс кивнул ему в ответ, явно слыша в его словах гораздо больше, чем просто беспокойство испуганного отца. — Вы приняли правильное решение. Мерлин забрал из рук Утера тряпку, чтобы снова обмакнуть ее в воде. Король взглянул на него, словно впервые заметил его присутствие в комнате. — Я тебя знаю, — Утер нахмурился, вспоминая. — Ты амант моего сына. — Да, — просто ответил Мерлин. Он мог бы добавить, что он еще и тот, кто помог спасти Камелот и Артура, но промолчал. Не время сейчас откровенничать с королем, да и поймет ли он? Позволит ли остаться рядом с Артуром, когда узнает правду? Может, Мерлину и вовсе придется убраться из Камелота, чтобы не угодить на костер? — Я думал, тебя давно убили, — безразлично сообщил Утер. — Нет, — Мерлин сглотнул, чувствуя себя крайне неловко. — Я буду ухаживать за Артуром, пока он не поправится. Утер смерил его недоверчивым взглядом и повернулся к Гаюсу. — Он справится? — Не сомневайтесь, — ответил старый лекарь. — Я обучал его лекарскому делу и могу поручиться, что для него не составит сложности менять повязки и обрабатывать мазями рану. — Я хочу побыть с сыном наедине, — сказал Утер. Мерлин и Гаюс вышли из комнаты. У дверей стояли стражники, оберегая покой принца, а у дальнего окна в ожидании новостей примостились Ланселот и Гвейн. С улицы доносился голос Леона, отдающего указания: для начала следовало убрать тела убитых, еще раз проверить, нет ли среди них живых, а потом предстояла большая работа по восстановлению Камелота. Гаюс отправился в тронный зал, куда снова сносили всех раненых, а Мерлин поспешил к своим друзьям…

* * *

В комнате было слишком светло. Видимо, Мерлин снова забыл задернуть на ночь шторы. За окном ярко светило солнце, неподалеку заливалась трелью певчая птица, раздавался давно привычный скрип колодезного журавля. Артур, поморщившись, открыл глаза и огляделся. Он находился в своей комнате, окно напротив его кровати было распахнуто настежь, шторы, конечно, не задернуты. А рядом, поверх одеяла, свернувшись калачиком, словно стараясь занимать как можно меньше места, спал Мерлин. На нем снова была богатая одежда аманта, большинство ссадин и царапин на его лице зажили, но скулы и ключицы заметно выдавались из-под кожи. И без того тощий, Мерлин похудел еще больше. Артур протянул руку и невесомо коснулся его щеки, желая вновь почувствовать тепло и мягкость его кожи. События последних недель казались теперь дурным сном, и только непривычно отросшие волосы Мерлина и все еще заметные глубокие ссадины на лице свидетельствовали о том, что все произошло на самом деле. Мерлин, глубоко вздохнув, распахнул глаза. Щурясь от яркого света, он поймал взгляд Артура, моргнул, улыбнулся и в следующее мгновение уже обнимал его за шею. — Эй, — Артур осторожно обнял его в ответ. — Мерлин? — Ты идиот, осел! — воскликнул тот. — Сказал, что любишь меня, а потом вознамерился умереть. — Я освободил Камелот, и на большее не мог и надеяться, — Артур гладил Мерлина по волосам, другой рукой прижимая крепче к себе, и чувствовал, как дикое напряжение, в котором он жил последние недели, отступает. Кажется, все закончилось, и закончилось хорошо. — Болван, — буркнул Мерлин и попытался отстраниться, но Артур не дал. — Пусти, мне нужно проверить твою рану. Артур уже и забыл о своем ранении, ничто не причиняло ему боль, и так не хотелось выпускать Мерлина из объятий. Но здравый смысл победил (к тому же, осмотр не должен был занять много времени), и Артур нехотя разжал руки. Под тугой повязкой обнаружился лишь красный рубец, больше напоминающий старый шрам, чем недавнюю смертельную рану. Так залечить ее могли лишь магия или время. — Сколько же я спал? — спросил Артур, стараясь не морщиться от слабой боли, когда Мерлин надавил на рубец. — Пять дней. Самые ужасные пять дней в моей жизни. Мерлин смазал рубец сильно пахнущей травами мазью и вновь наложил повязку. Каждое его касание отзывалось приятным теплом, словно исцеляющая сила еще была там, внутри. Артур наблюдал за Мерлином, не в силах отвести восхищенного взгляда: его движения были точными и уверенными, а руки твердыми, как у настоящего лекаря. — Ты смотришь так, будто вместо меня увидел тролля, — буркнул Мерлин. Но Артур не повелся на его ворчание, видя, как приятно тому его внимание. — Это ведь ты спас меня, — Артур взял руку Мерлина и перевернул ладонью вверх, проследил пальцем линии, стараясь разглядеть скрытую в них силу. — Я чувствую твою магию внутри себя. — Если тебе не нравится, то в следующий раз я не буду тебя спасать… — Мерлин лукаво улыбнулся, убрал остатки повязок и устроился рядом с Артуром на кровати. Послышался стук в дверь. Мерлин нехотя отстранился и сел на край кровати, Артур последовал его примеру. В комнату заглянул стражник — должно быть, он услышал голоса и решил проверить состояние принца. — Сир! — он широко улыбнулся, увидев, что Артур пришел в сознание. — Вам что-нибудь нужно? — Пожалуй, воды и что-нибудь перекусить. Мне же можно? — спросил Артур у Мерлина. — Конечно, — кивнул тот и обратился к стражнику: — Пусть принесут мясную похлебку пожиже и хлеба для принца. И что-нибудь жареное для меня. Стражник скрылся за дверью, а Мерлин притворно вздохнул. — Боюсь, теперь, когда ты очнулся, они меня слушаться больше не будут. А мне так нравилось командовать королевской стражей. Артур расхохотался, привычно взъерошив ему волосы. Такой знакомый, любимый, родной Мерлин, которого он уже и не надеялся увидеть вновь. Который вел себя так, будто ничего не изменилось и он по-прежнему оставался амантом. — Мерлин, — Артур взглянул ему в глаза, — почему ты все еще здесь? — В каком смысле? — тот нахмурился, действительно не понимая. — Ты ухаживаешь за мной, меняешь мне повязки, ведешь себя как мой амант, хотя совсем недавно спас Камелот. Это я должен склонить перед тобой голову, а вовсе не наоборот. Мерлин — невероятно! — виновато отвел взгляд и прикусил губу. — Но я и есть твой амант, — помедлив, ответил он. — Король разрешил мне быть при тебе и впредь, раз уж ты так и не женился на Елене. — Разве теперь я могу обращаться с тобой как с амантом? — Артур попытался заглянуть ему в глаза, но Мерлин упорно отворачивался. — После всего что ты сделал? — А почему нет? Раньше тебе ничего не мешало использовать меня вместо постельной грелки, хотя ты отлично знал, кто я на самом деле. — Это был единственный способ защитить тебя от… всех, от всего мира и от тебя самого, — Артур взял его за подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Я никогда не хотел принуждать тебя ни к чему подобному, но ты ни разу не попросил остановиться и отпустить. Даже в самый первый раз ты молчал, терпел и не попытался оттолкнуть меня! — Я всегда верил тебе, в тебя, и мне действительно было хорошо с тобой. А когда от осознания моего положения становилось невыносимо, я шел к Гаюсу, а он всегда умел убедить меня в чем угодно. — Я часто спрашивал у него, как ты относишься к своему статусу… Гаюс мастерски уходил от ответа, но давал понять, что тебе это не противно. — А сам ты не мог понять? Я довольно громко показывал, как мне с тобой не противно, — Мерлин улыбнулся и в доказательство быстро поцеловал Артура в губы. — Я просто очень хороший любовник, — самодовольно заявил в ответ тот. Мерлин страдальчески закатил глаза, а Артур вновь расхохотался, запрокинув голову. Дразнить Мерлина было одним из самых любимых его занятий. Вскоре вновь раздался стук, и в комнату, неся уставленный тарелками поднос, вошла Гвен. Явно не зная, как себя вести и стараясь не смотреть на Артура и Мерлина, она торопливо подошла к столу и расставила на нем посуду. Затем повернулась, чтобы уйти, но Артур окликнул ее: — Гвен, постой. Ты в порядке? Твоей семье удалось спастись? — Конечно в порядке, сир, — ответила она, не поднимая глаз. — Мои отец и брат живы и уже почти оправились от ран, полученных в сражении. — Я рад за тебя, — Артур торопливо поискал глазами рубашку и не слишком удивился, когда она сама вылетела из шкафа точно ему в руки. Гвен ничего не заметила, но Артур неодобрительно покачал головой. Мерлин решил остаться в замке, а значит, должен вести себя осмотрительнее, если не хочет оказаться в темнице. Артура может не быть рядом, чтобы защитить его от королевского гнева. Гвен благодарно улыбнулась в ответ и наконец-то подняла сверкающий радостью взгляд. — Я так переживала за вас, и счастлива, что теперь все в порядке! — искренно воскликнула она. — Так-то лучше, — Артур вспомнил еще кое о чем. — М-м, а тебе что-нибудь известно о Моррисе, моем слуге? — Он поправляется, сир, и очень скоро вернется к своим обязанностям. — Еще одна хорошая новость на сегодня. Вскоре Гвен ушла, пообещав вернуться чуть позже, чтобы забрать тарелки и осведомиться, не нужно ли Артуру что-нибудь еще. Мерлин ни слова не вставил в их разговор, что было на него совсем не похоже. — Гвен мой хороший друг и ничего более, — сказал Артур, правильно растолковав молчание Мерлина. — Мы беседовали иногда раньше. Пойми, она всегда говорила мне правду, не глядя на мой статус и положение. Совсем как ты, но откровенничать с тобой я не мог: слишком многое приходилось скрывать, чтобы случайно не выдать свои чувства или правду о твоей силе. Встречи с Гвен просто отвлекали меня от обычных проблем. — Отвлекали? Ты сказал отцу, что влюблен в служанку, в Гвен! — Мерлин болезненно поморщился. — О нет. Я сказал, что люблю человека ниже себя по статусу и положению. Но я имел в виду тебя, идиот. — О! — Мерлин замолчал, вытаращив на него глаза. Артур не стал дожидаться, пока тот придет в себя и наконец-то уложит в своей голове простую истину, что его, болвана такого, действительно любят, сел за стол и с аппетитом принялся за похлебку. Ослабевшему за время болезни организму требовались силы, и, подумав, Артур стащил с тарелки Мерлина несколько кусочков жареной птицы. Порция была большая, явно рассчитанная на двоих (спасибо предусмотрительной Гвен), и тот точно не рисковал остаться голодным. Когда Мерлин сел напротив него и принялся за свою порцию, Артур твердо решил, что не в праве и дальше держать его рядом с собой в качестве аманта. И пусть Мерлин станет уверять его, что так даже лучше, — он сможет скрывать свою силу, потихоньку учиться магии и постоянно быть рядом с Артуром — но это не выход. Мерлин заслужил гораздо большего. Для начала хотя бы того, чтобы люди узнали, кому на самом деле обязаны своим спасением.

* * *

Артур поправлялся на удивление быстро. Магия вкупе с лечебными мазями Гаюса смогли поставить его на ноги уже через три дня после пробуждения. Все это время Мерлин ревностно следил за ним, заставлял постоянно отдыхать и, бормоча всякую чепуху, отказывался даже от поцелуев, не говоря уж о большем. Знал, паршивец, что, стоит лишь Артуру почувствовать его язык у себя во рту, он не сможет остановиться. Разумные доводы, что после своего ранения Мерлин не следовал ни одному из этих правил, эффекта не возымели. Артуру пришлось смириться с чрезмерным проявлениям заботы, особенно после того как их одобрил его отец. Утер появился в комнате Артура часа через три после его пробуждения. Он заметно нервничал, пристально смотрел на сына. И только убедившись, что с ним действительно все в порядке, позволил себе расслабиться. А затем… Артур меньше всего ожидал этого от отца, но тот порывисто обнял его, похлопал по спине и быстро отстранился. И стало уже не важно, что он так редко делал это раньше (а точнее — никогда, с тех пор как Артуру минуло одиннадцать), в последнее время ему пришлось поступиться многими своими принципами. На четвертый день общим решением Гаюса и Мерлина Артуру было позволено выйти из замка и прогуляться по его окрестностям. В первую очередь Артур решил проверить, как дела у его рыцарей, тренирующихся под руководством Леона. — Ну ты и напугал нас, честное слово! — воскликнул Гвейн, похлопав Артура по плечу. К нему присоединились другие рыцари. Артур улыбался им, заверял, что скоро вернется к своим обязанностям, по которым действительно успел соскучиться. Тренировки рыцарей он любил ничуть не меньше, чем турниры и поединки — все это было таким привычным, обыденным… признаком спокойной размеренной жизни, которую Артур учился ценить. Покинув замок, Артур и Мерлин долго гуляли по улочкам города, отмечая все перемены, которые произошли за последние несколько дней. Камелот возрождался, оправляясь от времени правления Ценреда. Люди возвращались в свои дома, помогали тем соседям, у которых не осталось ничего, кроме сгоревших остовов зданий, приводили в порядок мостовые и стены домов, черные от копоти, с темными пятнами крови на камнях. Прямо на улицах сколачивали новую мебель, стругали посуду, набивали перьями подушки, шили одежду, сортировали зерно и овощи; отовсюду слышались оживленные разговоры и смех. Вновь открылся рынок на площади в Нижнем городе, и пусть там пока стояло не больше пяти палаток, но люди радовались этому символу прежней жизни. Артур смотрел на свой город, на людей, готовых поделиться с ближними последним куском хлеба, и чувствовал гордость и восхищение каждым из них. Потеряв все, они сохранили самое главное — свою человечность, и даже Ценреду не удалось вытравить это из них. К полудню Мерлин и Артур вышли из главных ворот и направились к опушке леса, с которой открывался чудесный вид на Камелот. Белокаменный замок уверенно вздымал шпили в ослепительно-яркое голубое небо, а солнце высвечивало стяги Пендрагонов, развевающиеся на ветру. — Это твое королевство, — сказал Мерлин, завороженно глядя на Камелот. — По праву. И когда-нибудь на трон Камелота взойдет величайший король из всех! Артур улыбнулся, взъерошил Мерлину волосы и отрицательно покачал головой. — Я люблю Камелот всем сердцем и надеюсь когда-нибудь занять его трон. Но, Мерлин, неужели ты думаешь, что я куплюсь на твою глупую лесть? Мерлин неопределенно повел плечами, улыбнулся еще шире и пробормотал что-то о том, что некоторым королевским задницам не впервой ошибаться. — А ты хочешь? Быть королем уже сейчас? — после паузы спросил Мерлин и испытующе посмотрел на Артура, будто ответ на этот вопрос был для него крайне важен. — Не знаю, — честно ответил Артур. — С одной стороны я чувствую, что готов, но с другой я не прочь еще побыть принцем. Не сидеть на скучных советах, не писать речи, не сочинять законы… и еще очень много-много «не», вместо которых я могу проводить время на тренировках с рыцарями или, — Артур взял Мерлина за руку, — с тобой. — Я так и знал, что ты найдешь повод отвертеться, — Мерлин рассмеялся и потянулся к Артуру за поцелуем. — Но, боюсь, все уже решено за тебя. Артур привычно не стал придавать значение его словам, Мерлин часто болтал всякие глупости. Вместо этого он снова поцеловал его, а затем повел дальше по кромке леса. Ему придется научить Мерлина многому: ориентироваться в лесу, нормально держаться в седле, охотиться; он покажет ему несколько боевых приемов, ведь может случиться так, что меч или дубина окажутся вернее и удобнее магических слов. А еще Артур обязательно придумает, как рассказать отцу о магии Мерлина и убедить его в необходимости придворного мага в Камелоте. Утер должен понять, особенно после того как сам попросил Артура обратиться к помощи мага в ночь нападения Ценреда.

* * *

После «официального» выздоровления Артура, Мерлин стал больше времени проводить у Гаюса. Он то читал магическую книгу, пробуя заклинания на домашней утвари и пробирках старого лекаря (чем часто выводил его из себя), то расспрашивал его о других знакомых ему магах, то пытался сварить какое-нибудь зелье или вовсе бездельничал, наблюдая за лечением раненых рыцарей. К тому же Мерлин быстро подружился с помощником Гаюса Джоном и теперь то и дело ходил с ним по замку, разнося лекарства, или отправлялся в лес за травами. Официально Мерлин все еще считался амантом Артура и не сказать чтобы тяготился своим статусом. Мерлин стал увереннее в себе, больше смеялся, не придавал значения враждебным взглядам. Артур предложил ему стать личным слугой, ведь это не так унизительно, но Мерлин решительно отказался, заявив, что не желает стирать грязное белье Артура и вставать ни свет ни заря, чтобы нести ему завтрак и чистить доспехи. Артур в ответ расхохотался и потащил его в постель — исполнять прямые обязанности аманта. А затем все перевернулось с ног на голову — в хорошем смысле. Моррис, выздоровевший после месяца истязаний Ценреда, прибежал за Артуром на тренировочное поле и попросил его прийти в каморку к Гаюсу. Срочно. Артур спорить не стал и направился за слугой, по пути выясняя у него, в чем дело. Оказалось, сидя за обеденным столом Гаюса, его ждал Утер. Артур меньше всего ожидал увидеть отца в покоях лекаря. Самого Гаюса рядом не было, как и Мерлина, хотя Артур предпочел бы их присутствие, уж слишком тяжелый взгляд был у короля. На столе лежал свиток, перевязанный красной лентой, и Утер вертел его в руках, задумчиво глядя перед собой. — Отец? — позвал Артур, остановившись перед ним. — Садись, — Утер указал на стул напротив. Повисла тишина. Артур не хотел нарушать ее первым, а Утер молчал, все так же чуть рассеянно глядя перед собой. То, что он собирался сказать, явно давалось ему с большим трудом. — Что ты помнишь из разговора с драконом в тот день, когда освободил Камелот? — наконец спросил Утер. — Практически все, — не задумываясь, ответил Артур. — Тогда ты должен знать, что дракон не просто так помог нам с Гаюсом, а взял с меня обещание. Артур непонимающе нахмурился. Ящер тогда наговорил многое, но все больше загадками и туманными намеками. — Четверть века назад я заточил дракона в подземелье. Многих до него я истребил, — поговаривали, что практически всех, — но этого решил оставить в живых. С помощью мага я создал цепь, способную удержать эту тварь на привязи, и заточил его в самом глубоком подземелье замка. Тогда мне казалось, что я покорил мир, поработил магию… Конечно, это было не так. Когда Ценред запер нас с Гаюсом в пещере дракона, я понял, что моей жизни пришел конец. Дракон не станет щадить своего тюремщика, и сила его ненависти, накопленная за двадцать пять лет, обрушится на меня запоздалым возмездием. Но… — Утер усмехнулся, — старый ящер оказался мудрее, чем я думал. Он заговорил со мной, расписал картины гораздо более страшные, чем нападение Ценреда на замок, грозился сжечь Камелот дотла и уничтожить все, что мне дорого. Если… если я по-прежнему буду оставаться его королем. Он твердил что-то о твоей великой судьбе, об объединении Альбиона, которое произойдет тем раньше, чем скорее ты займешь трон Камелота. Это неизбежно случилось бы после моей смерти, но дракон решил придумать для меня наказание, — Утер снова замолчал, поглаживая пальцем красную ленту на свитке. — Здесь — он снял ее и развернул пергамент — приказ об отречении от престола в пользу моего сына Артура Пендрагона. Артур недоверчиво смотрел на отца. Никогда в жизни он не думал, что жадный до власти, бесконечно любящий свое королевство Утер Пендрагон может добровольно оставить трон. — Отец… — выдохнул Артур, не находя других слов. — Ты готов, Артур, — Утер протянул ему свиток. — Я воспитал достойного сына. Твоя коронация пройдет через семь дней, и после этого я уеду. — Куда? — У меня есть еще одно дело, о котором мне милостиво напомнил дракон. Все было сказано. Утер не пожелал больше оставаться в каморке Гаюса и вышел прочь. Позже он поговорит с Артуром об управлении Камелотом, постарается передать ему толику своего опыта. Более полувека он был королем Камелота, пережил потерю жены, выстоял под напором врагов, каждый год пытающихся завоевать его земли, в одиночку вырастил сына, которому уготована великая судьба. Утер уходил, расправив плечи, с гордо поднятой головой, уверенный, что оставляет свой дом в надежных руках. — Я знаю, — он все-таки обернулся у порога, — ты намерен разрешить магию в Камелоте. А значит тебе потребуется хороший придворный маг. Прошу, подойди к его выбору серьезно, не ошибись, слишком ловко они умеют обманывать и втираться в доверие. Король вышел за дверь, не дожидаясь ответа. — Я обещаю, отец, — сказал ему вслед Артур. Сзади послышался шорох, Артур обернулся, уже зная, кого там увидит. Из задней комнаты вышел Мерлин и молча уставился на него изумленным взглядом.

* * *

Но с назначением придворного мага пришлось немного повременить. Артур осваивался в роли короля и учился управлять королевством. Его первые указы были осторожны, он пока не хотел кардинально что-то менять: людям и так досталось от Ценреда. Впрочем, очень скоро все вошло в свою колею, и Артур подписал один из самых важных указов за все время своего правления — об отмене запрета на волшебство и назначении Мерлина придворным магом Камелота. Артур стоял рядом с ним перед своими людьми и думал, что наконец-то восторжествовала справедливость. Он рассказал камелотцам, что именно Мерлин спас королевство и помог убить Ценреда и ведьму, что без него сам Артур был бы давно мертв. Непривыкший к похвалам, Мерлин покраснел до кончиков ушей, разнервничался и полностью завалил запланированную демонстрацию его способностей. Вместо того чтобы поднять в воздух вазу с цветами и переместить ее на другой конец площади, он запустил ею в стену, обрызгав доблестных рыцарей, стоящих неподалеку, и молодого короля. Этот случай запомнился горожанам, и еще долго обсуждали в трактирах, как смел и дерзок юный маг, раз рискнул облить водой камелотскую знать. Мерлину выделили отдельные покои в замке, но вряд ли он провел в них хотя бы одну ночь. Даже когда король уезжал, Мерлин предпочитал спать в его постели, окруженный знакомыми запахами, успокаивающими его почти так же хорошо, как и объятия любимого. Мерлин с удвоенными усилиями занялся изучением магии. Под руководством Гаюса он легко усваивал самые сложные заклинания и проникался не только техникой произношения сложных фраз, но и духовной стороной волшебства. Ведь на него теперь ложилась огромная ответственность: наравне с королем защищать Камелот и решать, кому он действительно может оказать помощь, а кому придется отказать. Несколько раз в Камелот наведывался Альдина, и Мерлин старался как можно с большей пользой проводить время с ним. Как бы он ни любил Гаюса, Альдина был куда более опытным и сильным магом. Он рассказал, как избавиться от случайных вспышек магии, как контролировать себя и держать силу в узде. С Альдиной иногда приезжал Дван, который тоже смог научить Мерлина нескольким очень полезным боевым заклинаниям. На следующий день после отмены запрета на волшебство Артур издал новый указ, которым он изменял правило приема в рыцари. Теперь рыцарем Камелота мог стать каждый, даже простой крестьянин, доказавший свою силу и преданность королю. Первым из всех был посвящен в рыцари Ланселот, и в благодарность за верную службу молодой король даровал ему титул и земли. Камелот зажил спокойной, размеренной жизнью, давая возможность Артуру освоиться в роли короля и набраться сил и опыта для дальнейших великих свершений…