Красная шапочка

Раз и два, начинается игра. Три, четыре, держим круг пошире! Пять - на "пять" нужно убежать. Мы же ждем "семь-восемь" - Сыграем. И не струсим. Когда Томми очнулся, был уже глубокий вечер. Обнаружил себя лежащим на кровати Адама, под его одеялом, обнаружил, что лежит совершенно обнаженным. Но сил волноваться об этом совсем не было. Он с трудом перекатил голову в сторону неяркого источника света на прикроватной тумбочке. Некоторое время рассматривал миниатюрную свалку из каких-то таблеток, пузырьков, бинтов, ваты. Среди всей этой мелочи возвышалась бутылка водки, которую Томми разглядывал с некоторым недоумением. Пока не сообразил, что, похоже, оборотень его натирал этой самой водкой, чтобы сбить температуру. От этой мысли бросило в жар, и Томми откинул одеяло. Но, полежав минуту, натянул его обратно - мысль о том, что Адам снова видел его обнаженным, снова без разрешения касался его тела, жгла огнем. Но, когда черноволосый бесшумно скользнул в комнату, неся в руках небольшой тазик с водой, ругаться на него у Томми не хватило духу. Оборотень выглядел усталым и помятым, взмокшие волосы свисали на глаза, а майка вся была в разводах пота. К тому же он с такой искренней заботой смотрел на больного, что Томми неожиданно для самого себя вдруг улыбнулся: - Смотрю, ты тут развел бурную деятельность по моему спасению? Адам невесело хмыкнул и, поставив тазик на пол у кровати, осторожно опустился на постель к больному. - Да уж, развел. Ты заставил меня здорово попотеть и поволноваться. Как ты сейчас себя чувствуешь? Спросил и потянул руку к лицу Томми. Блондин непроизвольно дернулся, но не отвернулся. Большими глазами смотрел на Адама, пока тот прижимал свою теплую ладонь к его лбу. - Ты молодец, справился! Температуры почти нет. Оборотень сообщил это с нотками облегчения в голосе и сразу убрал руку со лба блондина, а потом несмело глянул из-под черной челки: - Ты прости... Мне пришлось раздеть тебя и несколько раз растереть водкой. Температура поднялась раньше, чем я привез антибиотики. Ты фактически потерял сознание и... Я вернулся и увидел тебя в таком состоянии, понял, что надо действовать быстро и использовать все способы сбить жар. Пришлось несколько часов воевать с температурой. Как ты сейчас себя чувствуешь? Рана болит? Голова не кружится? Томми несколько раз сглотнул, ощущая дикую сухость в горле, и даже пошутил, разглядывая бутылку с водкой: - Ну, если принять во внимание количество водки, исчезнувшее из бутылки, и учесть, что все это теперь втерто в меня, то я должен чувствовать себя просто охрененно! Вечер начался почти весело! Чувствуя на себе озадаченный взгляд голубых глаз, Томми сжалился и, улыбаясь, пояснил: - Адам, это шутка. Я чувствую себя неважно, но явно терпимо. Рана вроде болит несильно, так что... В общем, спасибо. Посмотрел, наконец, прямо в глаза оборотню, который не сводил с него взгляда. Странного, жадного, ищущего взгляда. Взгляда, от которого становилось неуютно и что-то дрожало внутри. Настроение Томми резко поменялось - он не хотел, чтобы Адам на него так смотрел, не хотел испытывать странную эту дрожь от его взгляда. Поэтому следующая его реплика получилась не столь доброжелательной: - Наверное, ты очень хочешь, чтобы я выжил, иначе не с кем будет играться ночами? Не думал начинать заново, но слова вырвались сами, против воли. Наблюдал, как голубые глаза потемнели и спрятались под черными ресницами. Оборотень некоторое время молчал, не глядя на Томми, а потом потянулся к градуснику: - Давай померяем все-таки температуру. Надо теперь каждый час мерять, и если поползет, то принимать жаропонижающее. Еще я сделаю тебе теплого чая и... Томми, я принес воду - надо стереть пот с тела. Произнес это, но так и не поднял глаз. Протянул градусник блондину. Но Томми и не подумал брать предмет из рук Адама. Рассматривал бледное лицо и нахмуренные брови оборотня. Слегка повысил голос: - Зачем ты разыгрываешь спектакль передо мной, Адам? Строишь из себя добренького доктора и няньку в одном лице? Чего ты добиваешься? Чтобы я стал испытывать к тебе симпатию? Благодарность? Черноволосый проигнорировал вопрос. Тряхнул головой, моментально напомнив лохматого волка, и протянул градусник повторно. Но Томми не уступил: - Ты хочешь со мной подружиться? Ты понимаешь, что это невозможно? Что ты хочешь, ответь мне! Голос Адам прозвучал глухо и раздраженно: - Я хочу сейчас, чтобы ты просто взял градусник. И сунул его почти под нос Томми. Тот же несильно шлепнул по протянутой руке. Велел: - Ты не ответил! Посмотри мне в глаза. Посмотри, Адам! Волк нехотя повернул голову. Взглянул на больного. И тогда Томми начал: - Слушай, давай начистоту. Я благодарен тебе, что ты меня вылечил, что ухаживал тут за мной, но, думаю, и тебе и мне понятно, что делаешь ты все это не из-за доброты душевной. Если бы ты хотел сделать доброе дело, то вызвал бы мне скорую или, в крайнем случае, отвез бы в ближайший город в больницу. Но тебе это не нужно. Ты лишь думаешь о том, что нужно именно тебе. Поэтому прости, но я не буду притворяться, что мое отношение к тебе улучшилось. Это не так Адам. Мы с тобой далеко не друзья! Я по-прежнему у тебя в плену, а ты в любой момент можешь причинить мне вред. Или, может, ты передумаешь и все же отпустишь меня? Тогда я поверю в твое доброе отношение. Последние слова Томми против его воли прозвенели надеждой. Он ловил взгляд оборотня, но тот опустил голову и, с минуту подумав, отрицательно покачал головой. Начал оправдываться: - Прости, я не могу - я уже говорил. Я не хочу в клетку или в какую-нибудь лабораторию. Я просто думал... - Не стоит! Все ясно. Томми перебил его и протянул руку к градуснику. Пытаясь придать голосу невозмутимости, проговорил: - Давай. Я померяю. И, получив прохладное стекло в руку, докончил: - А теперь выйди отсюда. Оборотень начал было: - Тебе нужно вытереть пот и... - Я сам сделаю. Ты и так много сделал для меня. Можешь заняться какими-нибудь делами. Или у оборотней нет особых дел, кроме охоты на людей? Адам едва заметно вздрогнул и, больше не взглянув на пленника, вышел из комнаты. Прошло около полутора часов, прежде чем Томми почувствовал, наконец, себя лучше. Он отерся полотенцем, смоченным в теплой воде - избавился от ощущения липкости и нечистоты кожи. Головокружение и тошнота отступили, и ему через какое-то время захотелось сесть. Сесть, а еще желательно одеться. Но звать оборотня и просить о чем-то ему совсем не хотелось, поэтому он самостоятельно подтянулся на дрожащих руках и принял вертикальное положение. Уложил подушку повыше и откинулся на нее спиной, натянул одеяло до груди. Теперь было удобно и хорошо. Еще бы так сильно не мучала жажда. Некоторое время рассматривал обстановку спальни. В первое свое посещение ему было как-то не до этого, а сейчас больше нечем было себя занять. Обстановочка, надо признать, была достаточно недурственной. Во всяком случае, лучше, чем в других частях дома. Ха, видимо, волк любит проводить здесь время! Гладкие брусья дерева стен создавали ощущение уюта и защищенности, а небольшое кресло, круглый столик и торшер прямо-таки манили сесть и с бокалом коньячка почитать книжку/газетку/новости интернета. В высоком шкафу из темного дерева, как уже выяснил Томми, Адам хранил свою немногочисленную одежду. А вот небольшой и явно старинный комод вызвал интерес у Томми. Там вполне могло оказаться что-нибудь нужное для побега, например, ключи от входной двери - где-то же волк их держит, не все время таскает с собой? Или же телефон. Вряд ли оборотень тут живет вообще без связи с миром. И Томми не смог терпеть даже пары минут. Глянул на полуоткрытую дверь, в которой вот уже как полтора часа не появлялась черноволосая голова его "тюремщика", и опустил ноги на пол, влез в принесенные Адамом тапочки. Пару секунд собирался с духом и с силами, а потом медленно, стараясь не тревожить рану, встал. Легкое головокружение прошло почти сразу, и Томми двинулся к комоду, на ходу подцепив рубашку со стула. Натянул ее пока шел, но застегивать не стал, понимая, что с этим обычным делом ему не справиться из-за дрожащих от слабости пальцев. Конечно, комод оказался закрыт. Томми несколько раз подергал за красивые ручки, но без особой надежды. Постоял некоторое время, озираясь по сторонам в поисках того, что могло бы однажды ему пригодиться. И вдруг наткнулся взглядом на фоторамку, что стояла на высоком шкафу. Она была не слишком большой и к тому же невероятно пыльной, поэтому Томми, некоторое время понапрягав зрение в попытке разглядеть лица на фото, быстро бросил это занятие. Аргументировал для себя тем, что ему не должны быть интересны личные дела оборотня. Вернулся к кровати, почувствовав знакомую слабость. Лег, откинувшись на подушку, и притянул на ноги одеяло. Чувствовал страшную жажду, такую, что язык прилеплялся к небу - видимо, это все из-за антибиотиков. Но оборотня упрямо не звал. Сам Адам больше не появлялся. Томми слышал периодически его шаги, слышал звяканье посуды и шум воды. А пару минут назад в спальную проник запах чего-то съестного - похоже, черноволосый готовил еду. Томми даже не ожидал, что его желудок способен издавать такие звуки. Блондину в какой-то момент показалось, что эти его желудочные завывания должен слышать Адам за стеной. В итоге, когда спустя минут двадцать на пороге появился оборотень с дымящейся тарелкой супа в руках, Томми ожидающе выпрямился и непроизвольно облизнулся, не сводя взгляда с еды. Адам же, аккуратно ступая, приблизился и поставил горячее блюдо на прикроватную тумбочку. Слегка улыбнулся отчаянно голодному и растрепанному виду больного. Адам совершенно не помнил, что сотворил с этим хрупким существом ночью, но даже сейчас, днем, чувствовал к нему невероятное притяжение. Настолько сильное, что пугался и терялся, ни разу в жизни не испытывая такого сильного влечения к другому существу. - Если хочешь, могу еще хлеба принести. Томми только глянул большими глазами и неуверенно кивнул, хватая тарелку со столика. А через минуту еще и с удовольствием впился зубами в мягкий душистый хлеб. Когда суп был буквально проглочен, блондин откинулся на подушки и посмотрел на дверь. Он ел и не видел, когда ушел Адам, но теперь что-то похожее на угрызения совести зашевелились в душе. Он же даже спасибо не сказал! Хотя, с чего бы переживать? Оборотень кормит его с той же целью, с которой спасал от жара, то бишь - для себя. Нечего ему, Томми, в благодарностях рассыпаться! Блондин сполз ниже по подушке и попытался уснуть. Однако минут через десять поймал себя на том, что прислушивается к тому, что происходит вне спальни. Слышал тихие шаги - похоже, ближе к территории кухни. Слышал, как волк поставил чайник, как сел, шкрябнув ножками стула по полу. Потом встал и налил, судя по запаху, свое пойло, которое он называл кофе. А потом затих. Томми безуспешно пытался задремать, но сон, как рукой сняло. А вскоре ко всему прочему снова захотелось пить. Сел на кровати, поджал под одеялом колени, смотрел некоторое время на дверь. Но волк не приходил. Тогда Томми негромко позвал: - Адам! Черноволосая голова показалась в проеме двери, когда Томми еще и последнюю букву не успел произнести. Оборотень выглядел испуганным и сразу спросил: - Что, тебе не хорошо? Но в комнату не зашел, смотрел с порога на замершего на постели больного. - Нет, все нормально. Я... хотел сказать спасибо за еду. Карие глаза изучали вытянувшегося у стеночки волка - высокую подтянутую фигуру, стройные плечи, тонкие запястья, босые ступни, и одежду, явно не новую. Адам же только кивнул на последнюю реплику блондина и развернулся, намереваясь уйти, но в этот момент Томми вдруг произнес: - Подожди... Зайди. И едва сдержал улыбку от того, с какой скоростью оборотень запрыгнул в собственную спальню, довольно уселся в ногах у Томми и сразу сделал комплимент, блистая ярко-голубыми глазами: - Ты выглядишь явно лучше! Бледный пока, но все же не так сильно, как был. Как тебе супчик? Может, добавки принести? Я много наварил, и есть еще... Он тараторил, проглатывая слова, пока Томми не перебил его слабым голосом: - Нет, спасибо. Я без добавки обойдусь. Если тебе не сложно, можешь воды принести? Ту, что была в кувшине, я давно выпил. Оборотень с готовностью сорвался с места. Принес в два счета стакан с водой и с явным удовольствием уселся обратно на кровать. Правда, теперь чуть ближе к Томми. Смотрел, как тот пьет мелкими глоточками. Как задирает белокурую голову, выставляя беззащитную стройную шею, как тяжело вздымается его грудь в разрезе рубашки, как красивые пальцы цепко держатся за стакан, как тень от длинных ресниц ложится на бледные щеки. Оборотню безумно хотелось сесть еще ближе, чтобы рассмотреть своего красивого пленника, но настороженный взгляд карих глаз, брошенный из-под белой челки, заставил волка опустить любопытные глаза. Правда, не заставил отодвинуться. - Спасибо. Томми протянул стакан. Вздрогнул всем телом, когда пальцы Адама, теплые и грубые наощупь, коснулись кожи его рук. Снова встретились взглядами и снова ощутили то самое напряжение, которое накрыло их еще утром во время завтрака. Желая разрушить это душащее непонятное напряжение Томми торопливо спросил: - А что за город тут рядом? Недалеко? Последовал неопределенный ответ: - Маленький городишко. Всего в паре десятков километров. Карие глаза изумленно расширились: - Паре десятков? Подожди, а как же ты добирался за лекарством? Адам отвернулся, молчал некоторое время. Но потом, ощущая на себе заинтересованный взгляд Томми, нехотя ответил: - Ну... Я дружу с одним местным. Позвонил ему, и он меня словил на шоссе, подбросил до города и обратно. Томми изумленно уставился на волка, переваривая информацию. Не выдержал и выпалил первое, что пришло на ум: - Так у тебя все же есть телефон? Теперь настала очередь Адама удивленно глянуть на блондина: - Ну, да, а что такого? Я, конечно, живу достаточно давно отдельно от людей, но родился я и рос в городе. И я не какой-то чокнутый отшельник! Мне необходимы некоторые находки цивилизации - я привык к ним. У меня есть комп, есть радио и телефон. Есть пароварка, кофееварка и стиральная машинка. И холодильник есть, хотя, похоже, ты не обратил внимания. Другое дело, что я в последнее время не всем этим пользуюсь. Но они есть. Услышав слово "телефон" Томми заметно оживился. В душе затеплилась сумасшедшая надежда когда-нибудь, когда волк отвлечется, добыть этот самый телефон. Он даже испугался, что радость от этого известия слишком явно отражается на его лице, поэтому поспешил сбить оборотня с толку и выдал следующий вопрос: - А этот твой друг, он живет по-близости? Адам сразу весь как-то напрягся, но, поразмыслив пару секунд, решил, что вреда от правды все равно не будет. Ответил осторожно, не в силах оторвать взгляд от красивых сильных пальцев блондина, сжимающих край одеяла: - Он живет в паре километров отсюда. У него лесной домик... В общем, он немного странный, но вполне добродушный. А главное, не слишком любопытный. Я ему помог однажды, и теперь он иногда помогает мне. И пока Томми пытался понять, полезна ли ему эта информация и как можно ее при случае использовать, Адам задал вдруг совершенно неожиданный вопрос: - У тебя очень красивые руки, длинные крепкие пальцы. Скажи, ты музыкант? Томми хлопнул пару раз ресницами, а потом посмотрел на свои руки, точно видел их впервые. Оборотень между тем придвинулся ближе и почти сунулся носом под руку Томми. Сообщил: - Я не очень в этом разбираюсь, но такие руки должны точно принадлежать музыканту. Да и весь твой внешний вид... Твоя модная стрижка, твое лицо - ты словно с обложки журнала! И вещи на тебе были такие классные. Я давно таких не видел, а в этом захолустье похожего не встретишь! Кто ты по профессии, Томми? Томми открыл было рот, совершенно не собираясь вдаваться в подробности своей карьеры. Но вдруг ни с того ни с сего ему захотелось сказать правду, такую, которую он даже самому себе в мыслях не позволял говорить. Такую, которую загонял, забивал в самые дальние закоулки сознания. Некрасивую и абсолютно бытовую правду. Почему именно сейчас и именно своему врагу? Сложно сказать. Может, потому что у врага глаза такие красивые... - Я не музыкант и не звезда. Я совершенно обычный карьерист. Довольно удачливый, между прочим, но не слишком счастливый. Я работаю на одного денежного мешка и самодура, продаю гитары и... Не знаю, как ты догадался, но я мечтал не продавать их, а играть на них. Да не сложилось. Странно, что ты заговорил об этом. Почему? И совершенно забыл отстраниться от Адама, когда тот придвинулся еще ближе. Настолько близко, что блондин мог как следует рассмотреть прозрачно-голубые глаза оборотня со звериными черными крапинами у зрачка. Забыл отстраниться и теперь смотрел, как зачарованный, на пухлые розовые губы, которые доверительно шептали: - Я же говорил - звериная интуиция.