Красная шапочка

Проснулся Томми посреди ночи - сам не понял, то ли от приснившегося сна, то ли от ночной прохлады, что забиралась ночью в дом. Снился ему дом - мама, родная комната, сестра, во сне все хотевшая рассказать ему какую-то тайну. Правда, рассказать она так и не успела - сон прервался, оставив Томми взволнованно пялиться в деревянный потолок над головой. А потом он вспомнил про оборотня. Сел на кровати, с тревогой прислушался к тишине в доме. Неужто волк отправился в лес? Хорошо. Но он все равно вернется. И тогда... Томми принялся одеваться. Сменил пижаму на джинсы и футболку, сбежал вниз по лестнице. Умылся в ванной, прогоняя остатки сна и желая иметь свежую голову. Даже причесался, при этом с удивлением замечая насколько хорошо он выглядит. Странно, после всех тревог, страданий, боли, он выглядел так, словно находился на курорте - кожа, хоть и немного бледная, светилась свежестью, под глазами больше не осталось и следа от "городских синяков", даже легкие морщинки в уголках губ исчезли. Томми почти носом ткнулся в зеркало, впервые за последние дни так внимательно разглядывая себя. Посмотрел себе в глаза, потом повернулся в профиль - да, похоже, не зря говорят, что свежий лесной воздух творит чудеса. Спустя пару минут пленник вернулся в гостинную. И принялся ждать. В этот раз их встреча с волком пройдет по-другому! Ждать пришлось довольно долго. Лишь в четыре часа ночи за дверью что-то заскреблось, а потом щелкнул замок. Томми вытянулся на своем стуле в струнку и смотрел, как оборотень, неуклюже выпрямившись на задних лапах, заходит через порог. А через секунду уже смотрел в волчьи, горящие ярко-желтым пламенем, глаза. - Тебе трудно так ходить? Ну, как человеку? Голос Томми, звонко прозвучавший в тишине, заставил волка удивленно застыть. С замешательством смотрел на сидящего на стульчике блондина, а тот продолжал: - У тебя интересное строение - тело почти как у человека, а ноги волка. Еще и хвост. Почему ты не превращаешься целиком? Ну, в волка? Желтые глаза два раза моргнули. Оборотень слегка склонил мохнатую голову к правому плечу, в ту же секунду напомнив любопытного пса. Некоторое время рассматривал пленника, невозмутимо ждущего ответа. Потом заговорил: - Не знаю. Я всегда был таким. Меня все устраивает. И начал приближаться к Томми. Тот, пытаясь унять затрепыхавшееся от страха сердце, выпалил следующий вопрос: - Ты знаешь, что на тебя объявлена охота? В лесу нашли какого-то мертвого парня. Его здорово звери потрепали, но местные уверены, что его убил крупный зверь. Глаза оборотня зло блеснули: - Я не людоед. А они болваны! - Но у этих "болванов" есть ружья. - Ха, кишка тонка у них идти на меня! Я быстрее, чем их пули. - Но их много, а ты один! И ты разгуливаешь по их лесам... - Это мой лес! Волк рявкнул и нервно метнулся к окну, точно его сейчас уже могли поджидать охотники. Несколько секунд пялился в темноту светящимися глазами, а потом задумчиво и странно медленно прошел мимо Томми на кухню. Пару минут чем-то там гремел, затем затих. Томми, едва дыша, неслышно развернулся. Волк, забравшись с ногами на кухонный стул, жадно пил что-то из чашки. Не смотрел в сторону блондина, но беспокойно постукивал пальцами с острыми когтями по столу. И Томми снова заговорил с ним, понимая, что должен продолжать начатую игру. - Я почти весь день ничего не ел. Быть может, ты приготовишь мне что-нибудь? Твердо встретил удивленный взгляд зверя. А потом тот, тряхнув ушастой голос, фыркнул: - И не подумаю. Снова принялся пить-лакать свой чай, пока Томми, от души обматерив "скотину", судорожно пытался придумать что-то новое в ответ. Но придумывать, к счастью, не пришлось. - А это еще что? Взгляд зверя приклеился к чему-то за спиной Томми. Блондин торопливо оглянулся в поисках того, что принесло ему неожиданное спасение. Оказалось - это его собственная гитара. Мамина посылка, казавшаяся ему такой ненужной... Он на автомате потянулся к чехлу, расстегнул его. Положил ставший таким непривычным инструмент себе на колени, коснулся ненастроенных струн. Поднял голову на волка, решив идти ва-банк: - Я когда-то неплохо играл, даже сочинял мелодии. Друзьям нравилось. Хочешь, сыграю? - Нет. Не напрягайся. Оборотень даже голову не поднял от чашки. Лакал там свое пойло, а потом взглянул на слегка оторопевшего блондина: - Не старайся уж так сильно сбить меня с толку своей болтовней. Не буду я сегодня тебя домогаться, не паникуй. Зыркнул зло напоследок и затих за столом, спрятав лохматую голову за огромной чашкой. У Томми сердце колотилось где-то в горле, пальцы рук похолодели - он никак не мог поверить в то, что услышал. Радовался, конечно, но при этом тщательно искал подвох. С чего бы волку вдруг становиться таким добреньким? С чего бы щадить его, Томми? С чего бы терпеть его "болтовню" и позволять заговаривать себе зубы? Подвох какой-то. Или... Не выдержал. Запинаясь почти на каждом слове, выдавил: - Почему? Почему ты вдруг стал так добр? Или боишься меня еще сильнее ранить? Смотрел, как недовольно дернулось меховое ухо, ждал, что сейчас зверь разозлиться на его вопросы, взбесится. Но оборотень неожиданно почти спокойно сообщил: - Я не добрый и не злой, я - волк. Но сегодня просто плохой день. Томми с трудом удержался от того, чтобы фыркнуть. Хотелось пошутить, съехидничать насчет того, у кого тут каждый день - "плохой день", но сдержался. Зачем провоцировать? У него, Томми, похоже, неплохие шансы сегодня поспать мирным и здоровым сном. Однако, поразмыслив, спросил: - Что это значит - плохой день? Я не понимаю. - Хреново мне. Тихий глухой ответ заставил Томми встрепенуться. В голове пронеслись десятки мыслей о спасении, о возможных дальнейших действиях, о своей собственной гитаре, которую при желании можно использовать как орудие. Но сначала надо было выяснить, что собственно с оборотнем, насколько тот в этом состоянии опасен. Бесшумно поднялся со своего места, направился к столу, за которым, уложив голову на руки, сидел оборотень. Его когти впивались в дерево столешницы, а глаза, немного потерявшие свой блеск, следили за каждым движением пленника. Едва Томми поравнялся с ним, волк хрипло сообщил: - Только попробуй задумать против меня что-нибудь! Едва замечу подозрительное - на куски порву, понял? Он угрожал, но при этом все сильнее сжимался в комок, из чего Томми понял - у волка что-то болит. - Что с тобой? Тебя ранили? Снова раздраженное подергивание ушами: - Нет. - Тогда почему хреново? - Не знаю. Стало хреново совсем недавно, едва я направился сюда. - Ну, куклы вуду твоей у меня нет, так что это не я. Томми остановился над сидящим полу зверем и вдруг заметил, что тот мелко дрожит. Непроизвольно протянул руку и... вскрикнул, когда в запястье впились острые когти. - Что это ты собрался делать? - шипел оборотень, глядя то на побледневшее лицо Томми, то на его руку, остановленную у своего плеча. Томми, скривившись от боли, выдавил: - Ничего. Ты ранишь меня, отпусти. Оборотень несколько секунд рассматривал белую кожу пленника, окрасившуюся каплями крови, а потом осторожно отпустил пораненное запястье. Буркнул под нос: - Не думай, что раз мне плохо, то я стану слабым и доверчивым. Сядь вон туда, подальше, чтобы я тебя ненароком не поранил. А еще лучше уйди к себе от греха подальше! Смотрел, как отступил испуганный Томми, а потом снова затрясся всем телом. А спустя пару минут вдруг глухо застонал и, опрокидывая стул, сорвался с места в ванную. Томми остался стоять, зажимая пораненную руку. Инстинкты кричали бежать и прятаться наверху, но разум, внезапно холодный и циничный велел оставаться и начать воплощать в жизнь их с Адамом план. Едва Томми вспомнил про Адама, как пришлось стремительно сесть на стул, освобожденный оборотнем. До него вдруг словно дошло - это ведь не только волку хреново, это и Адаму хреново! Что бы не стряслось с оборотнем в лесу, это же стряслось и с Адамом! Прислушался к звукам в ванной. Похоже, зверя тошнило, причем сильно и беспощадно. Неожиданно все это. Но главное, это можно использовать! Томми постарался запрятать подальше мысли о том, что он не слишком красиво действует - в конце концов, "на войне все средства хороши". Через минут десять оборотень сгорбленной тенью выполз из ванны и, подозрительно осмотрев пленника, проскользнул через гостинную в свою спальню. Томми видел, как он забрался на кровать и свернулся в клубок, закрывшись сверху распушившимся огромным хвостом. Блондин постоял пару минут, набираясь храбрости, а потом вошел следом. И прямо с порога спросил: - Ты что-то ел сегодня? Имею в виду, ел не дома? Волк лишь раздраженно махнул хвостом. Желтые глаза снова загорелись злостью: - Ты переигрываешь, милый малыш Томми! Стоишь тут, делая вид, что хочешь помочь, а сам только и ждешь, когда я потеряю силы! Томми даже удалось снисходительно улыбнуться: - Жду, когда ты силы потеряешь? И что я по-твоему потом сделаю? Убью тебя голыми руками? Я похож на того, что способен на такое? Ага, а потом еще от радости высажу дверь или решетку на окне, с которой ни разу не смог справиться за все время, и сбегу ночью в лес? По-моему, ты меня переоцениваешь, Адам! Ответом пленнику послужило молчание. Тогда Томми, сцепив зубы покрепче, начал осторожно приближаться. Оборотень не сводил с него желтых глаз, беспокойно хлестал хвостом то по кровати, то по собственному бедру, но не отстранялся. А потом вдруг ответил: - Я уже возвращался сюда, как почуял запах мяса, жаренного и свежего. Вспомнил, что этот чудак, который живет один на опушке леса, любит жрать мясо вечерами... - Чудак с опушки леса? Уолт что ли? - Не знаю как его зовут. Я, как бы, не дружу с охотниками! - Не дружишь? Интересно. А вот Адам... Хотя, ладно, потом. И что дальше? - Я раньше иногда ради забавы таскал у него готовое мясо. Смешно так! Он один раз жутко орал, кулаками тряс на лес. Забавный такой. - Ты шутишь? - Нет. Зачем готовить дома, когда можно украсть готовое? Горяченькое, еще с костра! А сырое я не ем. - Погоди-погоди... Ты хочешь сказать, что украл сегодня мясо у Уолта и съел его? - Ага. Сожрал с удовольствием из красивой тарелочки. - Вот черт... Догадка, одновременно страшная и спасительная, пришла Томми на ум. Он даже забылся на мгновенье и схватился за плечо волка. Чуть развернул его к себе, заглядывая в янтарные глаза: - Ты съел отраву, Адам! Уолт собирался устроить травлю зверя, который по его мнению напал на того неизвестного парня в лесу! Он, скорее всего, просто положил яд в горячее мясо... - ... зная, что запах горячего распространяется дальше и держится в воздухе дольше! Какая простая и щедрая приманка. - договорил оборотень. Глаза его расширились, в них отразился самый настоящий страх. Они несколько бесконечно долгих минут смотрели друг на друга, а потом волк опустил голову на постель. Тихо усмехнулся: - Вот значит каким будет мой конец? Не слишком красиво. И довольно мучительно. Теперь настала очередь Томми насмешливо отвечать: - С чего это ты взял, что умрешь? Уолт небось яда на обычного зверя положил. Но ты-то не метровый волк, а как бы покрупнее будешь! Советую пить больше воды, а еще неплохо бы активированного угля. - Я пил. - Этого мало, надо больше! - Зачем больше-то? Чтобы ссать бегать? Мне плохо вообще-то! - Чтобы гадость выводить, дурья башка! - Не обзывайся. И угля у меня точно нет. - Хм... плохо. Но есть же камин! Мы жгли камин недавно и вместо таблеток можно использовать образовавшийся настоящий уголь! Так делают путешественники -я в программе по тв видел - и это лучше, чем искусственные табле... Морда волка, казалось, стала воплощением ехидства: - Ты хочешь, чтобы я жрал обгоревшие головешки? - Адам, это чистейший уголь в его натуральном... - Ты думаешь, если я зверь наполовину, то у меня мозгов нет? И я послушаюсь своего собственного пленника и пойду грызть дрова? На этом месте терпение Томми закончилось. Захотелось съездить по непокорным ушам на бестолковой башке и уйти, чтобы не слышать этот издевательский тон. Взвился: - Вот в чем, в чем, а в одном ты прав полностью! Я с тобой с легкостью соглашусь в этом вопросе! У тебя и в самом деле нет мозгов! Лежи и помирай от простого отравления, я и пальцем не пошевелю. Мне-то даже лучше. Вылетел из комнаты, больше не оглядываясь на зверя. Пробежал наверх по ступенькам и захлопнул свою сломанную дверь. Плюхнулся на кровать и постарался взять себя в руки. Проклятая скотина! Еще ему помочь пытаешься, а он издевается! Скалится и не верит - невероятно! Да пусть подыхает в конце концов, а его, Томми, кто-нибудь когда-нибудь освободит. И Адам еще велел попробовать обуздать эту скотину! Легко советовать, когда сам... Томми чертыхнулся. Опять он рассуждает, словно речь идет о разных существах! Боже, как это странно и трудно. Бред невиданный! Заставил себя лечь. Надо бы хорошенько все обдумать - что делать дальше и как себя вести. Может, все-таки напасть на волка, пока тот слаб? Кто знает, вдруг ему быстро полегчает, и он, Томми, упустит свой единственный шанс? Но что он сможет сделать волку голыми руками? Если только снова попытаться оглушить? Но как выбраться из запертого дома? Мысли роились словно растревоженный улей. Томми казалось, что голова сейчас просто взорвется от предположений, идей, вариантов действий. А еще он вдруг с отчаянием и страхом понял, что... боится за Адама-человека. Не хочет, чтобы с ним случилась непоправимая беда. Шлепнул себя по лбу так, что даже поморщился. Нет, все! Это полный бред уже. Волноваться за здоровье и жизнь своего похитителя и насильника? Ты сходишь с ума, Томми Джо! Это определенное безумие и слабохарактерность. Это нужно уничтожить на корню! Через час беспокойного ворочания, вздохов, мучительной полудремы и тревожных размышлений, Томми понял, что не может лежать и бездействовать. Правда, еще некоторое время оставался в кровати и прислушивался к звукам ночи. За окном шумел достаточно сильный ветер - Томми даже иногда казалось, что он слышит скрип стволов. Внизу, в коридоре, постукивали старинные большие часы - дома у Томми никогда таких не было, и он всегда удивлялся, как вообще люди могут засыпать, когда это огромное сооружение отсчета нашего времени так громко тикает! Однако, за последние две ночи понял, что размеренное, уверенное тиканье вселяет в него странное спокойствие, заставляет испуганное сердце колотиться медленнее. В такт со временем. Словно напоминая - бесполезно спешить, но и не стоит опаздывать. И сейчас Томми снова слышал этот тихий звук. Однако, еще через мгновенье понял, что кроме этого звука есть и другой. На лестнице раздавались осторожные, неуверенные шаги... Грудь точно сдавили ледяными лапами, и пленник сел, пытаясь поймать ртом воздух. А уже через секунду в проеме двери показалась черная лохматая голова. Волк двигался по-звериному, на четырех конечностях. Сначала сунул морду-лицо в дверь, а потом молча просочился и сам. Покрался осторожно к постели пленника, а тот оторопело замер у стены, поджав под себя худые ноги. И прежде, чем Томми закричал, прежде, чем попытался отползти в сторону, оборотень по-собачьи заполз на кровать и плюхнулся рядом, прижимаясь к ногам пленника теплым мягким боком. Дышал тяжело и часто. А потом вдруг грубо схватил блондина за руку, задумчиво посмотрел на расцарапанное запястье и... мазнул по ранке шершавым языком. Затем еще раз и еще, не замечая дрожи Томми. Потом мягко потянул за эту же руку и уложил рядом с собой: - Спи, трусишка. Я останусь тут, ладно? Мне просто не хочется мучиться там одному. И блондин даже слова вымолвить не успел, как огромный черно-серый зверь крепко прижал его к себе и почти сразу умиротворенно засопел.