Красная шапочка

Наверное, еще немного и Томми бы так и заснул, сидя у раззаженного открытого камина. Прикорнул бы прямо на полу, подставив худую спину уютному огню. Однако, ожидаемое возвращение оборотня помешало. Волка и так не было очень долго - заскребся у двери часа в четыре утра - и Томми, не сомкнувший за всю ночь глаз, напряженно выпрямился. Едва зверь оказался в доме, пленник понял - тот в не настроении. Оборотень нервно пробежался по комнате, поначалу не обращая на Томми абсолютно никакого внимания. Не сводил злых желтых глаз с горящего камина. Уши его были прижаты к голове, а сам он весь был почему-то с ног до головы мокрый. Встряхивал раздраженно головой и скалил острые белые зубы, бил тяжелым мокрым хвостом по сторонам так, что пленник от этих глухих шлепков невольно вздрагивал. Дела были плохи. Блондин убедился в этом в ту же секунду, когда волк, весь ощетинившись, глухо заурчал, а потом рявкнул: - Зачем ты зажег? Затуши! Томми с ног до головы покрылся мурашками, хотя сидел почти у самого огня. Желтые глаза смотрели дико, яростно. Оборотень угрожающе надвигался, задевая пол когтями. Пленник с трудом выдавил: - Я замерз, поэтому и зажег. Тут же ветер бродит и... - Затуши! Низкий рокочущий голос заставлял шевелиться волосы на затылке. А во взгляде, горящим желтым, сквозило нечто знакомое, страшное. Такие глаза были у волка в ту самую ночь - ночь неудавшегося Томиного побега и ночь самого его большого унижения в жизни. Пленник глубоко вздохнул, мысленно взмолился всем богам и срывающимся голосом выпалил: - Хо...хорошо! Но тогда ты будешь согревать меня! Затаил дыхание, чувствуя, что сейчас от страха и собственной смелости потеряет сознание. Даже глаза зажмурил на секунду, ожидая что волк не отреагирует так как нужно. Однако, импровизированная уловка сработала. Пораженный словами пленника оборотень замер. Причем смешно так - лапа зависла на шаге, а уши вытянулись на макушке, и лишь хвост, словно совершенно отдельное существо, продолжал биться позади, заставляя бедра волка чуть покачиваться из стороны в сторону. - Чего? Оборотень с подозрением склонил голову к плечу, хмуро рассматривал пленника. И Томми выпалил уже чуть тверже: - Я говорю, что потушу камин, но ты тогда должен будешь согреть меня! Посиди рядом... Мне в самом деле очень холодно. Просяще смотрел в округлившиеся желтые глаза. Кураж и раздражение волка куда-то успешно подевались, и Томми вдруг почувствовал уверенность, что ему все-таки удастся и сегодня сбить с толку зверя. Между тем тот приглушенно начал, продолжая недоверчиво коситься то на Томми, то на огонь за его спиной: - Чего-то ты вдруг возжелал моей заботы? Ты что-то задумал? Предупреждаю, я злой сегодня - чертовы люди с собаками меня доконали! Так что не советую играть со мной в игры, зайка! Блондин тут же переспросил: - Люди с собаками? За тобой была погоня? Оборотень клацнул зубами: - Местные дебилы любят покорчить из себя крутых охотников. Было дикое желание разорвать их собак в клочья, но их было многовато. Заставили, суки, меня сбивать их со следа через воду. Блондин, чувствуя как волк снова начинает заводиться, поспешил вернуться к своей задумке. На одном дыхании выпалил: - А я мерз всю ночь и в итоге затопил камин. Мне кажется, я заболеваю. Но раз тебя раздражает огонь... Окей, я потушу, но ты тогда посиди рядом, помоги согреться и заснуть! Закончил, вдохнул, ощущая как мелко трясутся пальцы рук, а по виску сбегает капелька пота. Наблюдал, как волк медленно, но верно теряет боевой настрой, как растерянно мнется, боясь поверить в приглашение. Но желание пересилило, и оборотень начал неуверенно приближаться к Томми. Правда, тот в ту же секунду предупреждающе выставил руки: - Но только прежде обсохни! С тебя вон капает со всего. Сядь здесь, на мое место, а я пока пересяду на диван. Властные нотки в голосе удались, и Томми задышал чуть свободнее, когда зверь почти мгновенно послушался и вполз в полосу тепла и света. Замер рядом, сидя по-собачьи, напряженно уставился желтыми глазами на враждебный огонь. Томми осторожно поднялся. Неспешно вернулся к дивану, уселся на него с ногами, ощущая свою совершенно мокрую то ли от жара огня, то ли страха, спину. Скрестил руки на груди и напряженно застыл, сканируя врага. Почему-то захотелось смеяться. Томми решил, что это нервное и поджал губы. Импровизация по укрощению зверя пока удавалась легко - осталось улечься на диван и изобразить крайнюю степень озноба и плохого самочувствия. Конечно, еще снова сбить с толку парочкой вопросов, а еще заставить себя слушаться. Все это было рискованно, но другого выхода не было и блондин, глядя на так быстро успокоившегося зверя, верил в свой шанс. Но как же он теряет свою силу при виде огня! Сидящий у камина волк выглядел так словно одно громкое слово или всполох сухой ветки и он бросится наутек. Огонь его явно пугал: он сидел каменным изваянием и, кажется, даже не дышал. Пялился светло-желтыми глазами на языки пламени так внимательно, точно если отведет глаза, то эти самые языки тут же лизнут по черному меху. Картинка зверя и огня была настолько странной и сказочной, что Томми вдруг осознал - он запомнит это мгновение навсегда, хочет он того или нет. Просто запомнит и все. Так же как запомнил ту минуту, когда, замахнувшись ножом на спящего зверя, вдруг встретил испуганный взгляд синих красивых глаз... Поморщился, подумав о человеческом воплощении Адама. Даже легонько ущипнул себя, желая вернуться в действительность. Да, надо признать, Адам неплохой парень и добрый человек. Добрый, и... привлекательный. И его чисто по-человечески жалко. Врагу не пожелаешь испытывать подобное. Не пожелаешь. А еще это его признание... Томми почти всю ночь пытался заставить себя радоваться, что его план по "влюблению в себя врага" так просто и быстро осуществился. Именно этого он так хотел! Влюбленности Адама, который теперь будет во всем ему помогать и, конечно, в итоге отпустит. Да что там... Он фактически разрешил уйти! Хоть потом и сказал, что не выпустит, но это исключительно из-за полиции и угрозы ареста. Значит, это временно! Это точно временно. Все это было еще одной маленькой победой Томми. Победой, которую он одержал в достаточно короткие сроки. И лишь одно обстоятельство омрачало радость этой победы - одно обстоятельство, которое он пытался представить для себя как незначительное. Пытался, но выходило плоховато. Обстоятельством этим были слова Адама, прозвучавшие честно и напоминавшие мольбу... "Не оставляй меня. Я знаю, что сгину без тебя". Томми закрыл глаза, прогоняя признание из памяти. Через секунду посмотрел на оборотня, который все также сидел перед камином. Задумчиво бросил ему: - Повернись боком, глупый. Уже паленым пахнет. Томми сам не знал, на что надеялся. На то, что успеет сыграть задуманную роль? На то, что сможет притворяться и вести беседы, когда на него будут так жадно смотреть эти звериные глаза? На то, что сможет повелевать зверем, который в жизни ни разу не знал принуждения? Когда волк метнулся к дивану, блондин задрожал, не в силах спрятать страх. Но оборотень, похоже, не заметил, или просто ему было все равно. Уселся перед Томми на пол, переступил пару раз нетерпеливо, а потом схватился за Томову ногу и подтянул его ближе. Блондин попылся было заговорить, отползти обратно, но бедро придавила сильная рука, и он испуганно застыл так, глядя поверх черных ушей на горящий огонь. Задышал чаще, когда ощутил как когтистая лапа, цепляясь за ткань штанов, прошлась по всей длине бедра. Как скользнула к щиколоткам и, бесцеремонно задрав штанину, легла на обнаженную кожу. Оборотень сжал лодыжку, потом отпустил и заскользил рукой выше. Пленник вытянулся в струну на краешке дивана. Изо всех сил старался не смотреть вниз, хотя знал, что получеловек сейчас пожирает взглядом его напряженное лицо. Смотреть только на огонь! Думать о завтрашнем дне. Видеть только свет. А не эту черноту у ног... Вскоре оборотень нетерпеливо пихнул пленника на диван и тут же схватился за его штаны, дернул с бедер так, что ткань затрещала. Стянул их через ноги Томми, а потом усадил обратно. Потянулся и рванул на парне рубашку - пуговицы полетели во все стороны. Снова вернулся к его ногам: с удовольствием разглядывал идеальное и теперь полностью обнаженное тело. Смотрел, как алый румянец заливает нежные щеки, как испуганно трепещут длинные ресницы, как красиво отражается огонь в почти черных больших глазах, как нежно струится белокурая челка, в свете пляшущих языков света напоминающая перья птицы. Стерпел лишь минуту и тут же потянулся с поцелуем прямо к темно-розовому аккуратному соску. Пленник задрожал и хватил зверя за ухо. Удержал ненадолго. Тот же в ответ угрожающе заурчал: - Отпусти. Не зли меня. Я могу подарить тебе приятную ночь. А могу - мучительную. Выбор за тобой, Томми. В круглых желтых глазах горел огонь. Неудержимый, опасный. Дикий. Не знающий преград. И рука, смявшая в кулаке ухо, разжалась. Карие глаза обреченно уставились на огонь. Оборотень приблизился к пленнику. Схватил губами манящий сосок, зажал губами, оттягивая, заставляя парня едва слышно зашипеть. Тут же накрыл ладонью его обнаженный пах. Погладил вялый член, слегка сжал в руке и потянул, начал мягко дрочить блондину. Вылизывал и прикусывал его сосок до тех пор, пока тот не налился кровью и не набух, призывно выделяясь на белой груди. Прошелся длинным гибким языком по ребрам, скользнул по впалому, нервно втянутому животу, переместился к паху. Приподнял вялый член блондина, приложился в нему горячими губами, а потом высунул кончик языка и лизнул головку. Поигрался с ней некоторое время, при этом ощущая как судорожно дышит Томми. А потом взял достоинство блондина в рот. Тот вздрогнул всем телом и попытался оттолкнуть лохматую голову, но руки его тотчас оказались схвачены и прижаты к дивану. Оборотень с шумом выдохнул, а потом взял глубже член блондина. Пленник задрожал. Хотел он или нет, тело невольно начинало реагировать на грубые ласки. Смотрел на завораживающий огонь и пытался отключиться мыслями, чувствами от происходящего. Но это оказалось почти невозможно. Забухшие оттопырившиеся соски горели огнем, кожа в мгновение ока вся покрылась липким потом, ноги, между которых неспешно работала голова зверя, сводило от желания и одновременной злости. Злости на себя, свою слабость и глупость, на беспомощность и страх боли. Томми боялся боли и поэтому фактически смирился со всем, что задумал с ним сделать зверь. Только бы тот закончил и отпустил неизраненным. Невредимым. Оборотень недовольно завозился, замечая слишком вялую реакцию парня. Выпустил руки пленника и рывком раздвинул его ноги в стороны. Толкнул Томми назад, на локти, прижал рукой член Томми к его животу, а сам ткнулся мокрым языком чуть ниже яичек, двинулся к заднему проходу. Довольно проурчал, вызывая дрожь отвращения у пленника: - Черт, какой ты чистенький и как вкусно пахнешь. Так бы и съел тебя целиком! Присосался к нежной чувствительной коже ануса, стараясь не задевать ее зубами. Надавил языком, проник внутрь, затрепетал там, лаская податливые стенки, проскальзывал глубоко и жадно, и все же невольно задевая нежную кожу клыками. Томми едва не кричал от этого болезненно-приятного, дразнящего ощущения. Подался бедрами вперед и закусил с силой губу. Все еще стараясь смотреть на огонь поверх ненавистной ушастой головы, прохрипел: - Уж лучше бы ты убил меня тогда, при первой встрече... Дрожал с разведенными в стороны ногами, с полуподнявшимся членом, раскрасневшийся от страха, злости и удовольствия, со взмокшей поясницей, прилипающей к теплой коже дивана. Видел, как застыл между его ног оборотень, как отстранился, сверкнув желтыми глазами. А потом полузверь вдруг грубо сдернул Томми с дивана. Поставил на колени и развернул лицом к огню, а сам прижался горячим телом сзади. Хватил одной рукой Томми за шею, вынуждая того беспомощно откинуться ему на грудь, а второй рукой снова накрыл его достоинство. Зашептал прямо в ухо пленника: - На твоем месте я бы молчал и не злился. Смотри на огонь, грейся в его тепле. Думай о том, кто мог бы сейчас тебе доставить удовольствие! Поверь, так ты сможешь расслабиться и перестать зажиматься. Ну, ты же городской житель! Что тебе стоит вообразить? Кинозвезду там или своего бойфренда, если он у тебя есть! Расслабься, хороший. Не истери, не дури. Смотри на огонь... И волк на мгновенье отпустил член блондина. Перехватил его через грудь, прижал к себе чуть крепче, страстно прильнул с поцелуем к шее. Потом спустился к белому беззащитному плечу - случайно царапнул клыком, но тут же поспешил зализать ранку. Руки его шарили по телу пленника, одновременно удерживали на коленях и ласкали везде, где оборотень мог дотянуться. У Томми кружилась голова и дрожали ноги. Он все также смотрел на утихающий огонь, пытаясь не реагировать на поглаживания, шлепки и укусы, на поцелуи и дразнящие пощипования. В какой-то момент, когда оборотень начал аккуратно поглаживать его у заднего прохода, блондин даже попытался представить, что это он с Домиником. Что они у него в квартире, что все эти ласки и грубости Доминик дарит ему, потому что соскучился. Пару секунд у Томми даже получалось. Но потом произошло нечто неожиданное. Невероятное. То, что заставило блондина задохнуться и испуганно рвануться из чужих объятий. На долю секунду сознание вдруг решило сыграть с ним злую шутку - Томми вдруг представилось, что сейчас со спины к нему прижимается, льнет горячим трепещущим телом никто иной как Адам. Адам-человек... Что это его полные красивые губы сейчас скользят у основания шеи Томми, что это его черные блестящие волосы щекочут плечо, что это его горячая восставшая плоть пачкает смазкой взмокшую Томову поясницу. Томми не знал, почему этот образ пришел на ум. Томми не хотел этого и вовсе не думал об этом, но образ был столь ярким и, как оказалось, столь возбуждающим, что несчастный парень ощутил, как пах наливается тяжелой пульсирующей кровью. Одновременно вспомнились признания черноволосого - пьяные, честные, срывающиеся. Признания, которые Томми предпочел бы забыть, но разве такое возможно? И тело Томми окончательно пробудилось от транса - кожа загорелась, губы запылали жаром, член дернулся и почти прижался к животу. Блондин так перепугался своей реакции, что рванулся из кольца чужих рук. Но волк удержал. Притянул к себе. Сжал белые пряди и запрокинул голову пленника себе на плечо. Насмешливо чмокнул в нос и прошептал: - Ты возбудился? Как неожиданно. Я уж думал все - потерял сноровку в этом деле. Или ты представил кого симпатичного? Ладно, я не обижаюсь. Знаю, что не идеал красоты. Ха, но ты так возбужден! Ты весь потек, малыш. Этим надо воспользоваться. И оборотень слегка подтолкнул пленника вперед, вынуждая его опуститься на четвереньки. Раздвинул его белые ягодицы, смочил как следует анус слюной и взялся за свое возбужденное достоинство. Несколько секунд глубоко дышал, унимая дрожь желания, и просто смотрел на белую стройную спину перед собой. Томми зажмурился, приготовившись к разрывающей боли. Почти смирившись с ней. Но ее почему-то не последовало. То ли рука оборотня, тут же накрывшая член блондина, то ли возбуждение, затопившее пленника с головой с минуту назад, отвлекли от проникновения, но боли не было. Было другое чувство, однако Томми, пытаясь подавить его, опять начал представлять Доминика. Даже глаза закрыл от усердия. Получилось. Симпатичный парень возник в памяти и заулыбался, неспешно двигаясь позади него - улыбался, доставляя и получая удовольствие... Однако, видение длилось всего несколько секунд. И Доминик исчез, уступая место черноволосому и синеглазому лесному жителю. Адам. Томми снова видел Адама. Адам трахал его жадно и страстно, держался за худые бедра и рычал, запрокидывая голову и жмуря пушистые ресницы. Он виделся Томми взмокшим и чрезвычайно светлокожим, правда, в капельках веснушек. Пленнику безумно хотелось повернуться и коснуться этой кожи, провести по красивой широкой груди, коснуться шеи, ключиц, запустить пальцы в спутанные волосы... Они кончили друг за другом. Сначала Томми излился прямо на пол, при этом поднявшись на колени и уперевшись лопатками в грудь оборотня. А следом и оборотень кончил, прижимая бьющееся в оргазме тело пленника к себе. Осели на пол, забыв расцепиться. Тяжело дышали и смотрели на огонь. Потом оборотень выскользнул из тела пленника, заставив того словно очнуться от оцепенения. Взглянули друг на друга - волк ухмыльнулся и подмигнул: - А ты очень чувственный! Черт, ты так стонал, что я с трудом сдерживался. Томми - горячая штучка! Блондин, чувствуя как начинает задыхаться, попробовал взять себя в руки. Окинул ледяным взглядом довольную физиономию получеловека и процедил: - Ты ничего не смыслишь в сексе. Действуешь как неотесанное бревно! А еще запомни - я тебя убью когда-нибудь за то, что ты делаешь со мной. Поднялся, глянул сверху на волка, и направился к огню. Даже не подумал одеться - шел, ощущая полное безразличие ко всему вокруг: к своей наготе, к пристальному взгляду желтых глаз, к легкой немоте ног и неприятным ощущениям в заднем проходе. Подошел к камину, добавил дров, а потом еще и еще. Смотрел, как жадно огонь набросился на сухое дерево - так несколько минут назад на него самого набросился человек-зверь. Сел так близко, что кожа сразу зашлась жаром, кажется даже волоски на руках затрещали. Вдохнул горячий воздух, не обращая внимание на то, как зарезали глаза. Кожа мгновенно порозовела от огня, но внутри все оставалось замерзшим, ледяным. Ему казалось - он сидит на улице, под ледяным ветром. Он не слышал, как волк испуганно попросил отойти от камина подальше. Не среагировал, когда тот начал угрожать. Закрыл глаза, чувствуя как начинают опаливаться ресницы, как боль легким покрывалом ложить на плечи, руки, ноги. Так хочется согреться... А потом услышал тихое царапанье. Обернулся, посмотрел на зверя пустыми глазами. Тот, всем телом прижавшись к полу, уже почти подобрался к нему, часто моргая слезящимися от жара глазами. Косился на угрожающе большие языки пламени, на искры, что выскакивали одна за одной и тлели там и тут. Боялся, рычал, но упрямо приближался. И наконец схватился за Томово запястье. - Пойдем... Уйдем подальше! Деревянный брусок треснул, и из камина выскочила, точно живая, немалая головешка. Томми даже не заметил, продолжая смотреть волку прямо в глаза, а тот еще ниже припал к полу, выпустив Томми. Но через секунду снова протянул когтистую руку. Подергал блондина, заискивающе глядел: - Пойдем, Томми. Ты... тут жар несусветный! Получишь ожог! Потянул несильно. Блондин вывернулся, а потом вдруг схватил оборотня за его руку: - А я вот хочу посидеть еще! Ты не хочешь составить мне компанию? Ты же не можешь утерпеть, когда я рядом. Давай, садись со мной! Будем из меня всю злость и ненависть выгонять. Знаешь, говорят, огонь очищающими свойствами обладает? Очищает и тело, и мысли, и главное, выгоняет холод и черноту! Оборотень дернулся - несильно, но испуганно. Смотрел круглыми глазами то на пленника явно слегка не в себе, то на невероятно близкие языки пламени. Еще ни разу в жизни он не сидел перед таким "большим" огнем, не сидел настолько близко. А еще он ни разу так не боялся... - Пойдем, Томми. Он такой большой! Он жжет, а не греет. Но блондин упрямо мотнул челкой. В глазах, почти черных и невыразимо печальных, плясали огоньки, а щеки алели красным. - Ты мучаешь меня. Издеваешься. Я не твоя игрушка! Я - мужчина, черт тебя побери. Кто ты такой? Зачем ты такой на этом свете? Чтобы ловить и издеваться, играться как с куклой, с живым человеком? Иди-ка сюда... Дернул волка еще ближе. Заглянул в желтые глаза, загоревшиеся паникой, а потом вдруг прошептал: - Странно, что ты - это он. А он - это ты. Мне почти жаль его, а тебя я ненавижу всей душой. Он настолько добрый и правильный, насколько ты злой и уродливый. - Но я вовсе не злой, я... Возглас оборотня заставил пленника вздрогнуть и выпустить зажатую руку. И тогда волк вдруг разогнулся как пружина, потянулся к блондину, подхватил его, хрупкого, на руки и поспешно попятился вглубь гостинной. Подальше от невыносимого жара камина. Поспешил со своей драгоценной ношей к окну - там было приятно, прохладно и темно. Крепко прижимал Томми к себе, и договаривал: - Я просто долго был один. А ты красивый, вкусно пахнешь... И очень сексуальный. Мое желание непереборимо, но я не хочу, чтобы ты увечил себя. Если хочешь, я попробую слушать тебя и твои желания. Но мне сложно обещать, что я не сорвусь. Замолчал на несколько секунд. А потом жадно спросил: - А... скажи, ведь тебе понравилось? Ты так стонал и кончил очень бурно. Тогда зачем ты так... у огня? Почему изводишь себя? Держал пленника бережно, ощущал жар его кожи и не знал, чем помочь. А Томми, чувствуя себя усталым и рассыпающимся точно древний старик, даже не вырывался. Повис на руках у волка, обреченно уложив белокурую голову тому на плечо, и думал, как классно бы сейчас оказаться в прохладной ванне. - ... можно с сахаром. Как тебе сделать? Блондин выплыл из полутранса и задумчиво кивнул, предположив, что речь идет о чае. Оборотень тотчас развернулся и понес Томми через всю гостинную в свою спальню. Аккуратно уложил на прохладные простыни и мгновенно исчез. Через пару минут перед носом Томми дымилось белое, ароматное и безумно сладкое... молоко. Пленник попробовал и просипел: - Ты туда пакет сахара высыпал что ли? И почему молоко? Я думал, чай... - От молока ты запотеешь, и пот охладит ожоги. А насчет сахара - ну, я просто люблю когда сладко. Это же вкусно! Оборотень покрутился у кровати, разглядывая оцепенелого Томми, однако не утерпел и залез на постель. Уселся рядом. Некоторое время с грустью разглядывал опаленные пряди и ресницы парня, а еще покусанные губы. Но грустить долго не умел, поэтому сделал то, что требовали в данный момент то ли волчьи, то ли собачьи, то ли человеческие инстинкты - улегся в ногах Томми и устроил ушастую голову у него на бедре. Смотрел янтарными глазами, молчал, топорщил уши, боясь пропустить просьбу пленника. Бесшумно бил по постели хвостом. В голове опять засверкали образы ночного бега, дороги, луны над головой. Но сейчас никуда бежать не хотелось - было так хорошо лежать на мягком, рядом с теплым живым человеком... Веки оборотня потяжелели и вскоре закрылись, тело расслабилось. Он неспешно засыпал. Пленник же наоборот - медленно, но верно приходил в себя. Пелена, окутывающая мозг последние полчаса, начала отступать, и он поморщился, в очередной раз начиная ругать себя за слабость и чувствительность. За демонстрацию чувств, которую волк увидел, но скорее всего не понял. За эмоции, которые опять захлеснули его, из-за которых он сам себе причинил боль. Осмотрел свои руки - вроде не смертельно, просто розовые пятна от жара камина. Провел по потрескавшимся губам, взялся за кружку с молоком, где еще немного осталось на дне. Допил, чувствуя, как приходит расслабление во все его тело, как постепенно остывает разгоряченная кожа. Чувствуя, как сильно он устал. Хотел было спихнуть спящего волка со своего тела, даже дотянулся до косматой головы. Но тот только сильнее прижался, еще и хвост на щиколотки пленника закинул, теперь окончательно напоминая тяжелое шерстяное одеяло. И Томми откинулся на подушки, хлопнул пару раз сонными глазами и неизвестно зачем прошептал: - Возвращайся быстрее, Адам.