Pandora's syndrome-2.

POV Полли.       Тёмная, беспросветная ночь. Ни луны, ни звёзд, лишь отблески далёких неоновых огней всегда бурлящего города. В комнате темно и довольно прохладно. Руки осторожно скользят по худому, осунувшемуся лицу беспокойно спящей девушки. Она слабо стонет сквозь тревожное забытье и тонкие веки слабо подрагивают, словно крылья бабочки. — Тшш... — нежно глажу кончиками пальцев по бархатистой коже, еще не до конца веря в происходящее. Моя госпожа. Пандора. Здесь, рядом. Настоящая и осязаемая. Через столько месяцев странствий вернувшаяся домой. Глаза непроизвольно увлажняются и я пытаюсь найти в этом лице черты той девушки, которую безвозмездно люблю уже столько лет. Маленькие аккуратные ушки, скрываемые раньше волосами, теперь сверкают сережками-гвоздиками и кольцом в хряще. Чуть курносый нос с едва заметной крохотной родинкой, выдающий своевольный нрав хозяйки. Тонкий шрам на левой скуле — привет из детства, после неудачного урока катания на велосипеде. Плотно сомкнутые веки, длинные, закрученные вверх ресницы. Чувственная линия губ, ярко-алых, будто испачканных в вишнях. И непривычная, пугающая худоба. Что с тобой случилось, милая? Где же ты была всё это время?       Уличные фонари роняют едва различимый свет на дорогу. Зывывания, непонятные шорохи позади, заставляют ускорять шаг. Ветер пронизывает до костей и тьма вокруг становится гуще, как тягучий кисель. Тут и там из мрака вспыхивают горящие красным светом глаза, страх сковывает озябшее тело и я почти бегу, желая как можно скорее отсюда выбраться. Дыхание сбивается, силуэт спасительного маяка впереди становится чётче, не знаю зачем, но чувствую, что мне нужно туда дойти. Еще немного. Хриплое дыхание за спиной уже щекочет затылок, рычание и вой становятся громче и хруст под подошвой ботинок заставляет остановится. Отрубленная голова с выжженными глазницами и червивым ртом укоряюще смотрит на меня, и трупные черви в странном танце копошатся в полости. Затаившиеся в темноте демоны, многоликие и зловонные тут же набрасываются на меня, впиваются клыками в ноги и стопы, разрывают чёрными когтями дрожащее тело и дорога в один момент окрашивается в кроваво-красный цвет... — По... малышка! Проснись! — вскакиваю от собственного крика, еще не соображая, что это всего лишь кошмар. Большие успокаивающие ладони Шеннона крепко прижимают к себе, гладят по волосам, стирают испарину со лба, и я отчаянно жмусь к нему, всхлипывая от всё еще сковывающего страха. Футболка липнет к спине от липкого и противного пота, меня трясёт от ужаса и беззвучные рыдания сотрясают тело. — Всё хорошо... это сон... это просто плохой сон... — мягкие губы находят в темноте моё лицо, целуют и ласкают, делясь своим спокойствием. — Шеннон... я... там... а он... — сон постепенно отпускает, но безумный страх еще теплится внутри. Каждую ночь. Каждую божью ночь я вижу кошмары, и каждую из них Лето неизменно успокаивает меня, жалеет как ребёнка. — Я рядом, По, всё хорошо, — выпаивает мне стакан воды и таблетки. Я забираюсь к нему на руки, кладу голову на плечо. Щека чувствует его горячую плоть, пульсирующий жар и равномерное дыхание. Он крепко прижимает к себе, мерно покачивается, шепча что-то успокаивающее и это помогает лучше любых лекарств: спустя полчаса я засыпаю снова, на этот раз спокойно и до утра. А Ше снова будет охранят мой сон.       В тот месяц мы стали очень близки. Не знаю, в какой именно момент это произошло. Может, когда он ударил брата. Или когда переехал со мной, зная что я не могу находится рядом с Джаредом, обвиняя его в том, что Панда уехала. Или когда я понял, что ради меня он готов на всё: не спать ночами, вставать на мою сторону, оберегать от всех и всякого, как мать оберегает своего детёныша. Большой и сильный медведь Шенимал. Мой мужчина. Как такой как я досталось такое счастье, за что?       Я же сущий кошмар наяву — не дай Бог и врагу такого, как я. Тихий псих, замкнутый, с кучей тараканов и больной головой. Несуразный, неловкий, говорящий о себе в мужском роде. Чем я смог его зацепить? Этот вопрос очень долго не давал мне покоя, но со временем я перестал копаться в себе, смирился и попытался стать лучше. Ради всех его жертв. Ради будущего. Ради нас двоих. И недоверие, боязнь подвоха стали отступать, а в груди затеплилось что-то большое и светлое — любовь к Шеннону.

***

The Pretty Reckless-Heart

— Панда, ты просила полотенца, — дверь в ванную комнату открыта, равно как и дверь душевой и через шум воды девушка меня не слышит. Вхожу без стука и залипаю: бывшая верхняя стоит под струями горячей воды, она ручейками стекает по её телу, клубящийся пар устилает пол помещения. Это не та Пандоры, что я знал, но она не менее прекрасна. Стройные длинные ноги, плоский живот, несколько новых татуировок, красивая подтянутая грудь, выпирающие рёбра и тазовые кости. Низ живота стягивает томимым желанием. Она открывает глаза, глотая льющиеся сверху капли и чуть виновато улыбается: — Иди ко мне, — одними губами, беззвучно, но я слышу и, завороженная, следую на зов на подкашивающихся ногах.       Резкий рывок, меня утягивает прямо в одежде под поток воды, влажные губы тут же находят мои, впиваются жадно в поцелуе-укусе. Словно удар в солнечное сплетение, в лёгких разом кончается воздух, перед глазами пляшут чёрные точки и я всецело отдаюсь искушению, оттягивая короткие волосы на затылке девушке, чтобы оставить яркий засос на лебединой шее. Руки беспорядочно шарят по моему телу, забираются под намокшую футболку, выгодно очерчивающую грудь, сжимают кожу, оставляя на лопатках яркие царапины. — Панда, не так... быстро... — хватаюсь за плечи, шепча в приоткрытые губы. — Не могу, прости... я так скучала... — хриплый полушёпот обжигает ухо и острые зубки цепляют мочку, чуть оттягивая.       Она толкает меня к запотевшей стенке душевой, почти грубо, нетерпеливо. Стаскивает футболку и трусы, отшвыривая только мешающую одежду в сторону. Когда контрастирующая с горячим душем прохладная ладонь ложится на гладковыбритый лобок — клянусь, я чуть не падаю в обморок от безумного возбуждения. Девушка становится передо мной на колени, плотоядно облизывается, глядя снизу вверх, и большие изумрудные глаза загораются глубинной страстью, рвущейся наружу через эти два бездонных океана. Требовательным шлепком по ягодице заставляет раздвинуть ноги, забрасывая одну их них к себе на плечо и с глухим рыком впивается в уже влажную промежность. Наверное, мой стон слышит вся округа. Умелые, ловкие движения пальцами и языком, так, как умеет только госпожа. Струи воды бьют прямо в лицо, отросшие волосы липнут к покрасневшим щекам и я едва стою на ватных ногах, царапая беспокойными руками стекло кабинки, пытаясь хоть за что-то зацепится. Её губы творят со мной такое, что нельзя представить даже в самых развратных снах. Её пальцы так глубоко, касаются будто самой души. Её жадные поцелуи лишают рассудка окончательно и перекрикивая шум воды я сползаю вниз, на мокрый кафель, не в силах больше устоять в вертикальном положении. — Моя девочка. Такая сладкая... — нависает сверху, награждая долгим французским поцелуем, не прекращая ласкать пульсирующее лоно. Капли с её остриженных выгоревших волос падают на лицо, я слизываю их с искусанных губ и тяну руки к низу живота доминантки. Болезненный шлепок по руке и проникновения становятся резче и глубже, выбивая из груди череду стонов. — Не сейчас, — прикусывает кожу на шее, оставляя сизый засос. — Ты первая. Круговыми движениями пальцы трут клитор, трахают грубо и неистово, сводя с ума.       Сдвигаю бёдра вместе, чтобы усилить удовольствие, получая еще один звонкий удар по заднице. Смазка течёт по бёдрам, горячий душ обрушивается прямо на нас, обостряя восприятие и без того чувствительных рецепторов. Попадает в нос и горло, перекрывая доступ обжигающему пару-воздуху. Я извиваюсь под Пандорой, шиплю и стону как кошка в момент опасности, кусаю за выступающие ключицы, подставляясь под беспощадные удары по оголенным бёдрам. Тугой комок пульсации внизу живота разрастается, давит изнутри, требуя выхода. — Быстрее... пожалуйста...       Девушка чуть заметно кивает, вновь припадая к промежности губами, заставляя дрожащее тело изгибаться под нереальными углами. Духота становится невыносимой, пульсация бьёт по вискам, охрипший от стонов голос рвёт лёгкие. Тонкие пальчики порхают всё быстрее. Пару секунд — и во мне взрывается Вселенная, разрывает на миллиард частей, чтобы через несколько минут собрать воедино. Оргазм такой силы, что реальность плывет вокруг покруче любого наркоприхода, плохо соображаю, где я и что со мной, лишь чуть улыбающееся лицо тяжело дышащей Панды убеждает, что всё это реальность.       Лежу с закрытыми глазами, слушая собственное бешено стучащее сердце. Слышу, как любовница падает рядом, находит мою ладонь. Медленно целует фаланги каждого пальца, посасывает, вызывая волну дрожи. Ведёт ладонью по рёбрам, впалому животу, замирает чуть ниже. Но я сама уже продолжаю путь, зная, чего она хочет. Проделываю с ней те же трюки, что и она пару минут назад. Госпожа скупа на стоны, но очередное касание, чуть сильнее предыдущих, дарит моему слуху сладчайший стон возбуждённой девушки. Всё так же, с закрытыми глазами ласкаю её по наитию, свободной рукой сжимая грудь, теребя колечко пирсинга. Верхняя сама двигает бёдрами, приподнимает таз, согнув ноги в коленях, желая получить максимум удовольствия. Перехватывает мою быстро двигающуюся ладонь, сплетая наши пальцы, показывает как нужно, задаёт нужный темп. В этом вся Пандора — даже здесь желает руководить. Наше дыхание переплетается подобно пальцам, её тихие всхлипы становятся всё громче и финальный стон в тандеме с безумной дрожью долгожданного оргазма не заставляют себя ждать. — Поо... — словно тягучая карамель, сексуальный шёпот сродни второй волне блаженства для моего слуха. — Добро пожаловать домой, — тычусь к ней под бок, целуя в шею.