Pandora's syndrome-2.

POV Пандора

***

Би-2 – Герой на героине

      Ленивый день. Проснувшись с рассветом от очередного приступа головной боли, бесцельно брожу по квартире, не зная, чем себя занять. Заказов нет, дел нет, в галерею не вернусь, пока Чарли не приведёт её в порядок. Без живности и бывшей сабы дом звенит тишиной и одиночеством, сводя с ума. Одиночество в поездке было другое — оно было необходимо, чтобы разобраться в себе. Но, оказавшись дома, я поняла насколько одинока: у По личная жизнь, с Джаредом война и гнетущая пустота давит на и так гудящий мозг. Побродив по комнатам какое-то время с бутылкой вина, неспешно опустошая её, решаю принять ванну. Джакузи, горячая вода, пена и свечи — было бы хорошо, если бы не было так плохо. Раздевшись, голышом иду в ванную комнату. Мигрень долбит по вискам и я знаю лишь один способ от неё избавиться. Снимаю со стены небольшое овальное зеркало и делаю две длинные дороги. Склонившись, быстро втягиваю ноздрями белый порошок. Головная боль медленно тает, как масло на огне, и я забираюсь в воду, вооружившись романом Буковски и пачкой сигарет. Спустя двадцать минут раздается звонок мобильного, отвлекающий от занятного чтива. — Слушаю. — Дора, привет. Я у твоего дома. — Заходи, дверь открыта, я на втором этаже. Хлопок входной двери, тяжёлые шаги и Роберт поднимается на верх, ориентируясь на мой мурлыкающий песню голос. — Ты здесь? — Угууу. — О, прости, не знал, что ты не одета, — парень манерно прикрывает глаза рукой, широко расставив пальцы и подглядывая одним глазом. — Оставь свои джентельменские замашки для кого-нибудь другого, — фыркаю, выпуская колечки дыма, по шею погруженная в воду и пену. — Ты же не куришь, — подходит ближе, усаживаясь на край. Длинная белая футболка и джинсовка скрывают хорошо слаженную фигуру, но я то знаю какое у него тело. Взъерошенные гелем русые волосы, высокие скулы, задорно вздёрнутый курносый нос и вытянутые в улыбке длинные тонкие губы. Интересно, все Лето такие красавчики? — Пью. Курю. Ругаюсь матом. — Идеальная женщина, — хохотнув, целует меня в щеку. — Что читаешь? — Буковски. Ах, какой был мужчина, — мечтательно закатываю глаза. —"Всё, что мне нужно для счастья — мечтать, читать и ебать"... Мне кажется, или это чертовски про тебя? — стянув с себя куртку, швыряет ее на пол, следом за кроссовками, сунув свои лапищи сорок пятого размера в мою ванну. — Пошёл ты, — беззлобно парирую, затушив в пепельнице окурок и отложив книгу в сторону. — Чего пришёл? — Извинится хотел за тот случай в машине. Я поражен тем, что ты знакома с моими братьями. Чего ты так взъелась на Джареда? — Длинная история. — По мне похоже, что я куда-то спешу — поведя бровью в стиле старшего Лето, смотрит на меня, уперевшись руками в бортики. — Мы вроде как были вместе, потом он признался мне в любви, а я ушла. Вернувшись на следующий день, чтобы ответить взаимностью, застала его в постели с другой. Поэтому собрала вещи и свалила, послав к чёрту и его и этот город, — я бы никогда не рассказала этого в адеквате, но под коксом язык развязался и младшенький оказался посвящён в курс дела. — А потом я нашёл тебя на другом конце света. Делаааа... — качает головой, задумчиво пождав губы. — Вот такие пирожки с котятками. — Слушай, понимаю, что он поступил паршиво, но... может дашь ему второй шанс? Он был безумно расстроен, когда ты ушла, и строго-настрого запретил к тебе подкатывать и вообще видеться. — То-то я смотрю, ты чётко следуешь его указаниям. — Ну видеться я с тобой хочу и буду. А подкатывать... пока держусь, как видишь, — дурачась, обхватывает себя руками, изображая на лице мученическое терзание. — А, может, я не держусь? — наркотик каждый раз запихивает здравый смысл в самые задворки черепушки, а желание насолить Джа сейчас является приоритетным. Касаюсь под водой своей стопой стопы Гринвуда, игриво подмигивая. — Уголёк, не нужно, — это дурацкое прозвище прилипло после одной вечеринки в Виндхуке, когда я, знатно налакавшись, неизвестным мне образом оказалась на крыше отеля, там и уснув. А проснувшись днём под знойным солнцем, поняла, что обгорела как кочерыжка, отчего бледная от природы кожа приобрела пунцово-красный оттенок, вспыхивая от малейшего прикосновения еще на протяжении недели. — А то что — братик ругаться будет? — Не смешно. Джей в гневе страшен. — Эта длинноволосая дива с омбре? Я тебя умоляю! — отмахиваюсь. — Я серьёзно — лучше не стоит. Я уважаю его чувства к тебе. И хоть меня к тебе тянет... эй! — прервав словесный поток, резким рывком за шиворот футболки утаскиваю фотографа в пучину морскую прямо в одежде, заткнув требовательным поцелуем. Пустота множится в голове, мурашки бегут по коже и мысль о том, что Джей-Джей будет в бешенстве, когда узнает, что я сплю с его братом, лишь сильнее подстёгивает, щекоча нервишки. — Это запрещённый приём! — уперевшись руками в дно ванной, Роберт нависает надо мной, отфыркиваясь от воды. — А это? — запустив руки под прилипшую с телу футболку, бегаю пальцами по мокрому торсу, потираясь о тело мужчины как мартовская кошка. — Дораааа... — Раньше ты не был таким трусом, дружище, — мурлычу в губы, отрывисто чмокая, одновременно с этим прижав колено к паху. Гринвуд сдавленно стонет и мощная эрекция не заставляет себя ждать, грозясь вот-вот порвать ткань намокших джинсов. — Если... ты... сейчас... не... остановишься... то... — ему трудно держать себя в руках, он шумно выдыхает каждый раз, когда моя нижняя конечность намеренно касается увеличивающегося в размерах бугра в районе паха. — То что? — прикусив за нижнюю губу, тяну её на себя. — ...То я тебя трахну! — Милый, ты просто не оставляешь места моей фантазии, — расплывшись в улыбке, провожу языком по зубам, гипнотизируя жертву взглядом. — Стерва! — отбросив в сторону внутреннюю борьбу, парень хватает меня за затылок, впиваясь жадным поцелуем в приоткрытый рот. Ай да Панда! Ай да молодец! Обхватив ногами его узкие бёдра, а руками — шею, играюсь с языком, кусая и посасывая губы. Большие ладони Боба мечутся по обнажённому телу, размазывают пену по груди, играя с пирсингом в сосках. Они тут же твердеют от возбуждения и, оторвавшись от моего рта, он припадает к ним, несильно прикусывая острыми зубками, отчего внизу живота тут же ноет и намокает. Откинув голову назад и закатив глаза, тихо стону от удовольствия, беспорядочно шаря по поджарому телу, безуспешно пытаясь стянуть мешающую футболку. Оторвавшись на пару секунд, он делает это сам, заодно избавившись и от нижней части гардероба, пожирая меня долгим похотливым взглядом блестящих от страсти зеленых глаз. Сев на колени в ногах (благо размер джакузи позволяет), медленно ведёт рукой от груди к животу, ниже под воду, продолжая смотреть как опасное хищное животное. Чуть злобный оскал обнажает зубы, когда пальцы, задевшие напряжённое естество, выбивают из меня всхлип. Наркотический стимулятор множит приятные ощущения тысячекратно, даже пары прикосновений достаточно чтобы испытать дикое возбуждение. Неспешно лаская между ног, ловит каждый вздох, ориентируясь по ним, как нужно дотронуться, чтобы было приятно. — Ухватись руками за края, — забросив себе на плечи мои ноги, целует их, начиная от икр, постепенно пробираясь всё выше. Замедляется у внутренней стороны бедёр и, покусывая нежную кожу, тут же зализывает укусы, доводя до исступления. Плотоядно облизнувшись, припадает губами к мокрой от воды и смазки промежности, творя своим длинным языком такое, что моя бедная голова теряет и без того потерянный рассудок. — О Божееее... — хочется схватит его за волосы и ускорить, но если отпущу руки, до побеления вцепившиеся в бортики, съеду вниз головой прямо под воду. Это будет самая нелепая смерть во время секса. А Роберт как будто нарочно терзает, видимо, в отместку за соблазнение, добавив к губам два пальца, без проблем найдя точку G и стимулируя её. Задыхаюсь от желания, награждая его старания громкими стонами. Он рычит, добавляя остроты обострённым чувствам, быстрее двигая пальцами и ловким языком. По телу пробегает дрожь, еще немного, и я кончу, но мужчина безжалостно прерывает сладкую пытку только лишь для того, чтобы, поставив меня на четвереньки и наградив сильным шлепком по заднице, грубо вторгнуться внутрь, заполняя ноющее тело без остатка. — Прости, я без резинки, — шепчет на ухо, замерев на пару мгновений, давая привыкнуть к новым ощущениям. — Плевать, — прогнувшись в пояснице, сама двигаюсь ему навстречу, получив одобрительный смешок и еще один удар. Целуя спину, очерчивая влажными губами татуировки, Гринвуд двигается быстро и отрывисто, сомкнув вокруг тонкой шеи горящие огнём ладони. Ему тесно и узко во мне, он сдавленно рычит от кайфа, мощными толчками разгоняя пенящуюся воду, переливающуюся от каждого движения за края, заливая пол. Не сдерживаясь, стону на весь дом, двигаясь с партнёром в одном ритме и матерясь сквозь череду охов-вздохом. Сменяя темпы и углы движения, грубо тянет на себя, припечатав мокрой от пота и капель спиной к собственному торсу, остановившись, но оставшись внутри. Я чувствую, как в районе моих лопаток бешено стучит его сердце, как пульсирует каждая венка налитого кровью каменного члена, как хриплые вздохи вырываются и широкой груди. Недовольно выдыхаю, лишённая такого близкого оргазма. Цепкие пальцы впиваются в скулы, разворачивая к себе и язык проникает в мой рот, увлекая пошлым, полным похоти поцелуем. — Маленькая, — толчок. — Развратная, — толчок. — Шлюшка, — быстрое и глубокое движение бёдрами, от которого в голове взрываются фейерверки. — Ещеее! — мне нестерпимо хочется кончить, каждый миллиметр тела изнывает от желания, но у моего любовника другие планы. Мы стоим на коленях, до середины бёдер погруженные в воду. Заставив широко, насколько это возможно, развести ноги в стороны, Роберт плавно скользит во мне, дотянувшись руками до душа, включив самый мощный напор. Направляет поток в низ живота и я вскрикиваю от неожиданности и новой гаммы непередаваемых эмоций, когда сильная струя начинает бить по напряжённому лону. Парень позади ускоряется, срываясь на бешеный темп, напор воды бьёт по пульсирующему клитору, член скользит как поршень, я непроизвольно пытаюсь сжать бёдра, но гортанный рык и удар по заднице подсказывает, что этого делать нельзя. Это просто невообразимо хорошо! Брызги летят во все стороны, я часто облизываю губы, вцепившись ногтями в упругий зад, толкая его как можно глубже. Волны дрожи одна за одной прокатываются по телу, и я обмякаю как тряпичная кукла в сильных мужских руках, ловя множественный оргазм. Робу нужно больше времени, поэтому, дав мне пару минут отдышаться, эта ходячая секс-машина с нечеловеческой выдержкой снова начинает быстро меня иметь. А приблизившись к финалу и развернув на спину, по грудь утопив в уже остывшей воде, с хриплым полурыком-полустоном сливает мне в ротик, закатив глаза в неподдельном удовольствии.

***

— Ну и что это было? — мы лежим в заново заполненной джакузи, приходя в себя. — Секс. Тебе папа с мамой не рассказывали, что это такое? — меня всё еще потряхивает после мощного оргазма, и, удобно устроившись на груди любовника, я наблюдаю за тем, как его ладони неспешно бродят по моему телу, изучающе обводя контуры блестящих чернотой татушек. — Видимо, плохо я тебя трахал, раз ты еще в состоянии говорить, — тихо-тихо смеется, целуя в мокрый от пота висок, оставляя на губах терпкое, солоноватое послевкусие. — Это не я говорю, это кокс. — Ты опять употребляла? Панда, завязывай. Это иногда бывает круто, но не же каждый день, — не вижу, но чувствую что он хмурится, а пальцы замирают на ключице, нервно постукивая. — Робин-Бобин, не учи меня жить. Я сама решу, как мне быть. Захочу — брошу. А захочу — прямо сейчас еще дорожку снюхаю. Будешь? — оставив парня нежиться в одиночестве, нисколько не стесняясь своей наготы, выбираюсь из ванной, проследовав в зеркалу, возле которого еще лежат кредитка и пакетик с дорогим порошком. — Дора. Так ты свои проблемы не решишь, — говорит негромко, но голос предупреждающе серьёзен. — Не будешь? Ну, не хочешь, как хочешь, — пожимаю плечами, высыпав немного на зеркальную гладь. — Я серьёзно, — приподнимается на руках, нахмурившись. Игнорируя друга, склоняюсь над туалетным столиком, но не успеваю закончить начатое. Зеркало, вместе с порошком, летит на пол, разбиваясь с оглушительным звоном на десятки осколков, а я оказываюсь на плече у парня, голой задницей вверх. — Я предупреждал. Не понимаешь по-хорошему — будем выгонять из тебя приход по-другому, — подхватив с пола подсохшие вещи, бесцеремонно уволакивает меня в спальню, где под грозным присмотром я по приказу одеваюсь в спортивное. Эти нахмуренные брови и поджатые губы — отличительная черта всех Лето, обозначающая крайнюю степень бараньего упрямства, с которым нельзя никак справиться, кроме как пойти на поводу. Поэтому, беззлобно переругиваясь, друг сажает меня в свою тачку, увозя непонятно куда.

***

The Pretty Reckless – Blender

— Тренажёрный зал? Спасибо, мне на сегодня хватит физических упражнений, — каким-то образом мы оказались с небольшом, но хорошо укомплектованном спортзале, с тренажёрами, беговыми дорожками и боксёрским рингом прямо в центре. — А тебя никто и не спрашивал. На, — протягивает мне перчатки, короткие, без пальцев, но из плотного эластичного материала, надёжно прикрывающие костяшки. — Побить меня решил, чтобы я больше не употребляла? — вопросительно вскидываю брови, но перчатки всё же беру, заинтригованная. — Хотелось бы, конечно, отшлепать тебя пару раз за твой характер, но, боюсь, мы привлечем к себе много внимания, — как я поняла, это элитный мужской клуб, ибо оборудование здесь очень достойное, а вот девушек нет ни одной, отчего всё внимание мужского пола, качающего бицепс, трицепс и прочий -цепс по разным углам, приковано к моей персоне, облачённой в короткие чёрные шорты и такого же цвета спортивный топ на узких бретелях. — Эй, Бобби, что за кошечку ты к нам привёл? — подаёт голос накаченный темноволосы парень, оценивающе скользящий взглядом по моей неплохо сложенной фигуре. — Отвали, Рик, тебе не по зубам. Она слишком хороша даже для меня, — отсалютовав знакомому, поворачивается ко мне. — Научу тебя парочке приёмов тайского бокса. Избиение груши и физические нагрузки отлично выгоняют всякую дурь из башки. — Не хочу я. Не нужен мне бокс, у меня бита есть, — упрямо сложив руки на груди, качаю головой. — Уголёк, не упрямься. — А нет, я передумала. Хочу. Хотя бы для того, чтобы надрать тебе задницу за это тупое прозвище — быстро натянув на руки перчатки, встаю в позу. — Кого тут нужно бить, чтобы ты от меня отстал? — Для начала грушу, — гоготнув, кивает на большой красный мешок, подвешенный к потолку.       Роберт — упрямый осёл, но отличный друг и терпеливый учитель. На протяжении трёх часов он рассказывал о захватах, подножках, ударах и скручиваниях, сопровождая всё наглядными примерами. Отнекиваясь поначалу, к концу тренировки я уже задорно мутузила грушу руками и ногами, благо, растяжка от многолетних занятий йогой это позволяет. Он оказался прав — спорт здорово проясняет голову и даже головная боль немного отошла на второй план, не принося таких болезненных ощущений как обычно. Мужчины в зале хвалили мои старания и стойку, не забывая пялится на задницу, обтянутую узкими шортиками, и каждому из них я клятвенно пообещала спарринг, как только наберусь побольше опыта. — Стойка-вдох-выпад-удар. Умница. Еще раз. Стойка-вдох-выпад-удар-нырок. Супер, детка, ты схватываешь на лету. — Роберт, ты написал, что тебе нужно со мной поговори... Пандора? — резко развернувшись на голос всем корпусом, лицезрею перед собой рожу Джареда, непонимающе уставившегося на меня и брата. — Гринвуд. Я тебя убью, — выдыхаю, понимая, что он специально меня привёз сюда, зная, что в свой дом Лето я бы не впустила. — Обязательно, но сначала поговори с Джеем, — по ошарашенному виду бывшего понимаю, что он тоже не в курсе. — Панда, прости меня. Правда, давай поговорим. — Да в задницу засунь себе свои извинения! Не буду я с тобой говорить! — почему рядом с ним я вспыхиваю как щепка? — Пандора. — НЕТ! — Да что мне еще сделать, чтобы ты услышала меня?! — Джей тоже начинает злиться и желваки прорезают острые скулы. — Что сделать? А вот что, — швыряю в его в лицо перчатки, вырвав из рук Роберта. — На ринг. Ты и я. Победишь — мы поговорим. — С ума сошла? Я не буду с тобой драться! — Ну, нет так нет. Я сваливаю, — направляюсь к выходу, но шершавая горячая ладонь придерживает за предплечье, тормозя. — Ладно. Хорошо, — напряжённо кивает и я выдёргиваю руку из хватки, забираясь на ринг. Мы сейчас в разных весовых категориях, преимущество явно не на моей стороне, но слепая импульсивная злость подстёгивает расшалившиеся нервы, и я честно намерена драться не на жизнь, а на смерть. Бросив в мою сторону озадаченный взгляд, музыкант снимает обувь и футболку, стягивает длинные волосы в пучок, босыми ногами ступая на татами, на ходу надевая защиту на руки. — Правила-то хоть какие? — оторвавшись от своих занятий, мужчины со всего зала обступили поле боя, с удивлением наблюдая за разворачивающимся действом. — Бой продолжается до того момента, пока один из участником не откажется на мате. — Панда, может не... — Струсил? — отступаю в дальний угол, подпрыгивая на месте, разминаясь. Отрицательно качает головой, подойдя в центр. Приняв стойки, сталкиваемся кулаками, отдав дань традиции и рефери, Рик, громко объявляет: — Файт! Выбрав наступление как тактику, первая бросаюсь в бой, не дав сопернику успеть среагировать. Как там учил Роберт? Стойка-вдох-выпад-удар. Первый же бросок попадет в челюсть и я злорадно ликую под улюлюканье и свист зрителей. Джа, кажется, с удивлением притрагивается сжатой в кулак рукой к щеке и в бездонных глазах цвета моря загорается недобрый огонёк. — Давай, детка, покажи ему! — Вперёд, кошечка! — шум подстёгивает меня, я снова атакую, на этот раз целясь в подбородок, добив ударом в солнечное сплетение. Успев поставить блок от первого, мужчина пропускает второй удар, согнувшись пополам, едва слышно выругавшись. Как бешеный сайгак отскакиваю назад, выставив кулаки вперёд. — Панда, прекрати. Я не могу тебя ударить. — Меньше болтовни, следи за дыханием, — раззадоренная, делаю обманный выпад влево и, когда он отклоняется назад, подсекаю ноги хитрой подножкой, сваливая на землю. Взбешённый моим упрямством, Лето быстро вскакивает на ноги, рыча от злости. — Сама напросилась... — коротко выдохнув, делает быстрый рывок в мою сторону, не сильно, но ощутимо ткнув в плечо, а следом царапнув кулаком скулу. Успеваю отскочить, выставив блок. Синхронно перемещаясь по мату, мы активно сражаемся, сверля друг друга взглядами. Джей-Джею не занимать терпения и выдержки, а вот я уже начинаю выдыхаться, за что и поплатилась — удар в пресс выбивает из лёгких воздух и я едва успеваю выставить локти перед головой, защищаясь от следующей атаки. — Панда, может хватит? — отрывисто выдыхает ртом, быстро вытерев со лба капли пота. — Нет! — кружу вокруг него как пчела, пытаясь найти слабое место, но он пресекает все попытки на корню, награждая несильными тычками, что бесит меня еще сильнее. Стойка-выпад-удар. Стойка-вдох-блок. Выдох-нырок-удар. Раз за разом я как танк гну свою линию, выматываясь всё сильнее, пропуская удары, но не сдаваясь. Меня злит, что я не могу его свалить; злит, что он дерется в треть силы, не воспринимая меня как равного соперника; злит, что я слабее и не могу как следует надрать эту самодовольную задницу. Но упрямство не позволяет сдаться и поэтому, сцепив зубы, нападаю снова, сумев-таки ударить стопой по голени, но получив в ответ смазанный удар по скуле. Кожа вспыхивает, завтра там определенно будет синяк, но сейчас мне плевать. Приставочным шагом подобравшись ближе и точно выверив момент, бью ногой в лицо, намереваясь сбить противника с ног, но мужчина оказывается проворнее чем я думала. Успев среагировать, ловко хватает за голень правой рукой, а левой, подхватив под зад, быстро, но аккуратно опрокидывает на ринг, прижав руки над головой и оседлав. — Попалась, волчица, — победно хмыкает, не давая брыкающемуся и матерящемуся телу дать ему по довольной роже. — Сволочь! — дёргаю руками, пытаясь сбросить с себя массивную тушку. — Сдаёшься? — Нет! — Тогда мне придётся тебя поцеловать, — в подтверждение своих слов медленно склоняется ниже, глядя в глаза. — Я тебе губы отгрызу! Сдаюсь! — стучу ладонью по мату, признавая поражение. Под шум аплодисментов и улюлюканье, рефери прекращает бой, вскинув руку победителя вверх. Но все похвалы всё равно принадлежат мне — маленькой, но смелой девочке, стойко выдержавшей целый бой. Соперник помогает подняться и я перелезаю через канаты. Сдёрнув с плеча довольно улыбающегося Роберта полотенце, иду в душ, желая как можно скорее смыть позорное поражение. — Жду тебя у себя в восемь, амазонка.