Pandora's syndrome-2.

Дне недели спустя POV Тейлор — Нет. — Не-а. — Мимо. — И это тоже. — Никогда в жизни! — Блин, Панда, в этом ты похожа на мою училку в старших классах, миссис Бишоп. Снимай немедленно! Мы уже часа два зависаем по бутикам и, если бы не пара таблеток амфетамина под языком, клянусь, вскрыла бы себе вены зажигалкой. — Тей, ты достала. Тебе хоть что-нибудь нравится? — хмурая как туча, девушка стоит передо мной в одних трусах и лифчике, сложив руки на груди и нисколько не волнуясь о том, что мимо проходящие мужики капают слюнями при виде её. — Из всего этого дерьма? — обвожу в воздухе ворох шмотья, покоящийся за ее спиной. — Не-а. — И что тогда будем делать? Всё старое мне велико размера на три. — Расслабься, — жестом подзываю к себе молоденькую вышколенную продавщицу, одетую как сорокалетняя девственница. — Милая, видишь вот эту чертовски шикарную женщину? — Да, мэм, — послушно кивает, отчего очки в аккуратной роговой оправе то и дело сползают на кончик носа. — Так вот. Всё, что ты до этого приносила — шлак, согласись. — Эмм... да, мэм. — А теперь будь умницей, принеси что-нибудь такое, чтобы её захотел каждый, у кого есть член в этом штате. Мужик, транс, баба с яйцами — мне плевать. Просто сделай, что я прошу, — забросив ноги в тяжелых мартинсах на соседнее кресло, верчу перед её смазливой мордашкой золотой кредиткой картой и это срабатывает: девушка смерчем носится по бутику, бубнит себе что-то под нос, комплектуя наряды, и уже спустя пару минут Пандора предстает передо мной в новом образе. Короткие шорты из искусственной кожи с завышенной талией подчеркивают стройные длинные ноги и аккуратный зад, прозрачная кремовая блузка из тончайшего шёлка дразнит воображение, а массивное колье из черного металла и кольца с крупными камнями добавляют образу легкого рок-н-ролла. — Ну вот же! Другое дело, — подкурив, с наслаждением выпускаю облако дыма в потолок, скрестив вытянутые ноги. — Мэм... у нас не курят... — Очень жаль, — полностью игнорирую дамочку, продолжая дымить. Наглость — второе счастье. В моём случае — первое. Она краснеет, бледнеет, что-то мычит, но не смеет перечить богатому посетителю. — Только вот с волосами твоими нужно что-то решать. — А что с ними не так? — приглаживает непослушные отросшие пряди, пытаясь заправить их за ухо. — Нуу...поживее сделать, — трясу руками перед лицом, изображая невидимый объём, осыпая дизайнерский ковер за не одну штуку баксов пеплом самых дешевых сигарет без фильтра. — Пф. Вот сейчас как Чарли говоришь, — скрывается за ширмой, чтобы похвастаться очередным комплектом — джинсы-скинни, облегающие ляжки как вторая кожа, красивого кремово-песочного цвета, лаконичная чёрная футболка с принтом Joy Division (откуда это в гламурном бутике?!), кристально-белый пиджак с подкатанными рукавами, отороченный по краям чёрной тесьмой. — О. Секси-мама. У меня уже привстал, — потираю пах на манер похабного мужлана и Пандора хохочет, показав мне фак и снова скрываясь за перегородкой. — Та-дааам. Как шлюха, да? Художница делает шаг вперед и у меня перехватывает дыхание, да так, что я забываю о сигарете, зажатой в зубах и она выпадает изо рта, оставив на ковре приличную дыру. Хрупкое, утонченное и женственное тело затянуто в безумно красивое платье. Верх представляет собой иссиня-черный корсет, перехвативший грудь так, что она вот-вот выскочит, и если бы не бондаж из тугих резинок в форме пентаграммы, они бы и выскочили. Низ — несколько слоёв такого же по цвету шифона, короткого спереди, открывающего взору матовость кожи цвета персикового мрамора, и струящегося сзади к самым щиколоткам, вздрагивающего как крылья ворона от каждого мимолетного движения. И агрессивные лабутены, с вызывающе-алой подошвой, сполна дополняющие образ роковой обольстительницы. — Как самая дорогая шлюха этого побережья... — впечатав окурок тяжёлой подошвой ботинок в мягкий ворс, иду к ней. — Милочка, принеси нам кофе. И можешь не спешить. Нам с подругой нужно... еще раз всё примерить, — задёрнув за собой ширму, впечатываю любовницу в стенку просторной кабины. — Когда-нибудь трахалась в примерочной?

***

My Medicine - Pretty Reckless

— Как там Джаральдиньо? — пока Панда сидит в кресле парикмахера, я от скуки листаю журналы, ловя очередной наркоприход. — Не спрашивай. Сексом я всё только усугубила. Констанс хочет, чтобы Шеннон с невестой и Джей танцевали на свадьбе вальс. Угадай, кого поставили к нему в пару? — кусает губы, нервно постукивая худыми пальцами по подлокотникам. — Мне танцевать с ним завтра. Мало того, что я танцую как парализованная каракатица, так мне еще придется терпеть его присутствие все два месяца до самой церемонии. Это ад. Жалобно стонет, закатив глаза. — Прорвемся. Я с тобой, ты же знаешь. — Ты была права, все беды в мире — из-за мужиков. — Знаешь, что? Девушки уже водят машины, употребляют наркотики и пьют наравне с мужиками. Некоторые даже спят с другими девушками, — подмигиваю. — Так что скоро мы отберем у них всё, что они любят. Джес, парикмахер, громко смеётся, колдуя над прической Панды, и атмосфера в помещении становится на пару градусов теплее.       Выгрузив покупки дома и сделав по паре дорог, мы, переодевшись, седлаем железного жеребца Пандоры, чтобы развеяться от дневной бытовухи и разогнать по венам застоявшуюся кровь. Русские корни и темперамент сближают нас, мы, похоже, сильнее, чем того хотелось бы. В Пандоре я будто вижу своё отражение, светлую сторону медали. Умная и саркастичная, внешне холодная, но с горящим сердцем. Дерзкая, наглая, даже местами самоуверенная, но безумно притягательная. Я вижу, как она борется со своим тёмным "Я", как пытается сопротивляться низменным инстинктам и желаниям, стараясь быть правильной, такой, как того требует общество. Она могла бы быть прекрасной Лолитой, но внутренний страхи разъедают душу. И я знаю, чем это всё закончится. Ты будешь чувствовать то, что чувствую я. Мне тебя жаль...       Мы обе не ждем от жизни подарков, не верим мужчинам. Обе добились признания и просто плывем по течению, несмотря на относительно юный возраст. Между нами нет особых чувств, мы не будем жить вместе до самой старости и не умрем друг за друга. Просто в какой-то момент судьба свела вместе и мы не стали этому противиться. Никаких откровенных разговоров по душам, дешевых сантиментов и сказок о вечной любви — только секс, наркотики и рок-н-ролл, как бы пошло ни звучало. Сейчас мы пьяны от белой пыльцы и счастливы оттого, что ветер свистит в ушах, унося на бешеной скорости от проблем и сует. А что будет завтра — неважно. Это будет завтра. Сейчас есть только ночь, дорога и горячее молодое тело рядом. — О чём думаешь? — лежим во влажной от росы траве на голливудских холмах, потягиваем косячок и смотрим на звёзды. Калифорнийские ночи полны таинственности и стрекотания сверчков. — О том, когда я успела безвозвратно проебать всё, что было дорого, — голос Пандоры бодр, но я чувствую как в ночной тиши громко стучит её сердце. — М? — Пару лет назад у меня было всё: цель в жизни, любимая женщина, обожаемая работа, парень, чувства к которому были взаимны. А сейчас? Беспросветное одиночество, байк, да пара таблеток в кармане, чтобы окончательно не свихнуться. — Поэтому ты торчишь? — Отчасти, — даже сейчас, в максимально откровенный момент, девушка предельно закрыта. Устало потирает виски, смахивая со лба длинную чёлку. — А если бы смогла вернуться назад, что бы ты исправила? — Многое. Но зачем философствовать о том, чего никогда не случится? — время под марихуаной тянется как жвачка бабл-гам, и я залипаю на худом лице собеседницы. Кроваво-алые, будто глоток вина, губы очерчены на мраморно-бледном лице прихотливой линией невидимого создателя. Чуть потрескавшиеся, искусанные и от этого еще более припухлые. Их хочется бесконечно целовать, попробовать на вкус, слизать этот нереально яркий цвет. — Вставай, — вскочив, тяну подругу за руку. — Куда? — ворчит, но поднимается. — Ненавижу это ебучее чувство тоски. Да, прошлое нельзя изменить. Но кто сказал, что в настоящем нельзя повеселиться? Дай ключи, — перетаптываюсь с ноги на ногу от нетерпения, скалясь как безумный шляпник. — Что ты опять удумала? — недовольно хмурится, встревоженная резкой сменой настроения, но ключи всё же протягивает, вместе со шлемом. — Увидишь, — глупая улыбка не сходит с лица, предвкушение очередной выходки нехило подстёгивает притупленное сладким дымом сознание. — Если мы второй раз за неделю загремим за решётку, Чарли меня сожрёт, — возмущенный полушёпот щекочет слух и девушка седлает байк позади меня, крепче ухватившись за пояс. — Он тебе изменил? — Изменил. — Ты хочешь отомстить? — Нуу... да. Наверное. — Ну так вперёд! — Тей, это глупо... — Это охуенно! Как представлю рожу этого засранца... — глупо хихикаю, впихивая в руки Пандоры камень. Грех было оказаться на голливудских холмах и не заехать к Джареду. Его дом встретил нас темными окнами и тишиной, видимо Джа давно почивает на своих перинах — немудрено, это жалкое травоядное всегда ратовало за режим и здоровый восьмичасовой сон. Что ж, думаю, булыжник в окно его немного взбодрит. Панда несмело мнётся, вертя в руках увесистый камень, она сомневается, но я вижу в её поблескивающих в свете фонарей глазах задорный огонёк и всё, что нужно чтобы подтолкнуть её — просто правильная мотивация. А собственный пример — чем не мотивация? — Тейлор, он меня без смазки поимеет, если узнает, что это наших рук дело. — О, только не говори, что тебя это не заводит, — нахлобучиваю на свою и её голову шлемы для полной анонимности, отчего наш смех звучит глухо и сдавленно, встречая преграду в виде синтепоновой прошивки. Прячась в тени живой изгороди, короткими перебежками, беззвучно, как ниндзя, подбираюсь на полусогнутых к недавно приобретенному Лето-младшим Шевроле Камаро 69-го года. Раритетный и очень дорогой (мажор марсианский!) автомобиль ничего не подозревает и приветливо сверкает отполированных до блеска боком. Эта длинноволосая певичка стерпит издевательства над собой, но вот от покушения на серебристую прелесть будет в бешенстве. Подпевая себе под нос "Somebody mixed my medicine", высунув от усердия язык, быстро царапаю ключом на боковой двери послание. Ай, чёрт, ноготь сломала. Вот падла. — Эээ... "go fuck yourself"? — хмыкнув, показывает большой палец, по достоинству оценив мои художества. — Я знала, что ты оценишь мой перфоманс, — такими же перебежками вернувшись к мотоциклу, который подпирает аппетитная задница художницы, подталкиваю ее в сторону дома, тыча пальцем в окно спальни Джа. — Твоя очередь. Пути назад уже нет. — А знаешь, что? Ты права. Не только мне должно быть плохо, — распрямив плечи, встаёт в стойку, прицеливаясь. — Когда-нибудь ты снова полюбишь и время залечит твоё разбитое сердце. Но не окно этой суки. Свист, звон, треск разбитого стекла, хрустальным дождём осыпающегося на газон, удивлённый вскрик и следом отборный мат. — В яблочко!.. А теперь линяем.