Pandora's syndrome-2.

— Ты почти опоздала. — Прости, дела были, — уже достаточно обкатанный Кавасаки чутко реагирует на каждое движение, и я торможу у дерева на обочине широкополосного шоссе на самой окраине ЛА. Линзы режут слезящиеся глаза, и свет фар кажется размытым. — Румяная такая. С Джаредом помирилась? — Что, так заметно? — не вижу смысла скрывать сей факт от Тейлор, хоть и знаю, что особого одобрения не получу. Меня абсолютно не смущает то, что нам принадлежал один и тот же мужчина. Теперь он мой и только мой. — У тебя на лице написано "Я сегодня трахалась", — трагично кривит свой ярко накрашенный рот и тянет в сторону толпы, дымя очередной самокруткой. Дешевый едкий табак слезит глаза еще сильнее, добравшись до лёгких и слизистой. — А, белла! Ола! — Хавьер, сверкающий в свете ночного освещения увесистой золотой цепью и зубами, салютует, прекратив разговор с каким-то парнем. — Готова прокатиться? — Конечно, — протягиваю триста баксов и они дополняют уже имеющуюся тугую пачку денег. — Тебе повезло, очевидных фаворитов в твоём заезде нет, так что есть шанс урвать немного зелени. — В моём заезде? Я думала, что он один, — голова пуста после изматывающего дня. — Чикита, ты же не думала, что эрманос* будут катать с белыми? — надменная улыбка касается смуглого лица и громкий хохот привлекает к себе немало внимания. — Я и гринго**? Ха-ха! Кивает в мою сторону и приспешники презрительно хмыкают. Глупая Белоснежка их веселит. Заторможено всматриваюсь в зарубцевавшуюся метку на щеке собеседника, пока до меня доходит суть его слов. Не считая американцев равными себе, они устраивают для них отдельные заезды? Типа поощрительный круг для неудачников? И эти люди потом будут говорить о расизме? Вспыхнувшее возмущение и жгучая злость затмевают разум. Сделав шаг навстречу, скрипя зубами и кожей комбинезона, чётко и негромко выплёвываю слова, как пули: — Уясни вот что, амиго, — при этом слове Чино кривится как от зубной боли. — Никто и никогда не посмеет звать меня гринго. Я русская. Если ты считаешь, что перед тобой изнеженная сука, выросшая под солнцем Малибу в шикарном особняке с богатыми родителями, ты глубоко заблуждаешься. Треть жизни я провела в таком гетто, что ваши фавелы в сравнении — королевские дворцы. Последние два года была в странах, где куском хлеба кормят всю семью. Жила в африканском племени каннибалов и в стране, где за оскорбление правительства карают смертной казнью. Мне не нужна пушка, чтобы постоять за себя, я это научилась делать быстрее, чем ты ходить. Так что, прежде чем в очередной раз назвать меня Белоснежкой, хорошенько подумай. Люди вокруг подозрительно притихли, лишь стоящая позади Тей сдавленно шипит "идиотка". Смотрю в выразительные тёмные глаза, прямо и дерзко. Сквозящее между нами напряжение становится всё отчётливее. Парень выразительно молчит, а на шее, под татуировкой пятиконечной короны размеренно пульсирует вздувшаяся вена. Где-то я уже видела такую. Только вот где? — Любой другой уже лежал бы с дыркой в голове, — это произносится без угрозы, просто как констатация факты. Два латиноса, постоянно ошивающихся рядом, подходят ближе, и тонкая ткань маек-алкоголичек не может скрыть силуэты пистолетов за поясами. — Но мне нравится твоя смелость, Пандора. Пойдём, белла, прокатимся, пока соплонос*** ничего не пронюхали. Лёгкая улыбка морщинит рубец и из глаз пропадает опасный блеск. Все вокруг тут же оживают и коллективный облегченный выдох проносится над головами. Приспешники Ченаро отступают в сторону, пропуская к байку и я завожу салатово-чёрного красавца, поправляя защитные щитки на щиколотках и локтях. — Ты с ума сошла?! — Момсен хрипло матерится над самым ухом, походя сейчас на кошку: злобное шипение, большие испуганные глаза в обрамлении размазанного карандаша и туши, растрёпанные волосы, едва ли не стоящие дыбом. — Ты знаешь кто он?! — Знаю, — смотрю на нее как на полоумную. — Один из твоих дилеров. — Это один из крупнейших дилеров всего ЛА, дура! Ты слышала что-нибудь о Латиноамериканских Королях? — Да, но какое это отношение имеет к... — ...Такое, что Чино — босс калифорнийского филиала. Ты только что наехала на главу преступной группировки, — и тут до меня доходит. Та корона у него на шее — символика банды. По спине бежит леденящий холод. Latin Kingz — широко известная своими уличными бандами и жизненным уставом группа, образованная еще в далёких 80-ых в столице криминального мира, Чикаго. Не имеющая ничего общего с итальянской мафией и Капоне, хотя, судя по рассказам Теи, отец которой в своё время промышлял криминалом и от которого я и знаю всю эту историю, оба основателя довольно тесно дружили. Спустя три десятка лет Короли имеют неограниченную власть и филиалы не только в Штатах, но и далеко за пределами. Примерно в сорока трёх странах мира. Кодекс их включает в себя множество пунктов, но основных — пять, по количество наконечников короны. Уважение. Честность. Единство. Знание. Любовь. Они идут не по порядку, а поровну, одно дополняя другое. LK против продажи тяжелых наркотиков и детской проституции, но, в качестве заработка допускает торговлю "лёгкими наркотиками", а также совершеннолетнюю проституцию для незамужних женщин с целью заработка и содержания семьи. Короли промышляют криминалом, нарко-трафиком, поставкой растений коки на подпольные заводы по изготовлению конечного продукта — кокаина, его распространением и всем прочим в этом духе. Нельзя назвать их безжалостными машинами-убийцами — немалая часть доходов уходит на церкви, приюты, школы. Хотя и это не значит, что в случае конфликта тебя не пристрелят и не выбросят в реку. Среди закоренелых преступников есть и совсем еще зеленые мальчишки, ищущие того, чего они лишены дома: покровительства, защиты, внимания. У большинства этих молодых людей неблагополучные семьи, причем необязательно в материальном плане. Попадая в банду, они чувствуют себя очарованными криминальной эстетикой группировки и образом жизни настоящего «латинского короля». Новичков заставляют проходить испытания на «прочность». Это может быть участие в жестокой драке с применением холодного оружия или просто кража мобильного телефона у незнакомого человека на улице. В любом случае, вашему ребенку лучше держаться подальше от одноклассника, тело которого украшает пятиконечная корона.

***

The Rasmus – Night After Night

— Не свались с байка, чикита! — Не доставлю тебе такого удовольствия, — под выстрел срываюсь с места, с первых же секунд выбиваясь в пятёрку первых. Ночь, запах жжёных шин и бензина, дрожащий зверь между ног — чистое сумасшествие, но сумасшествие желанное, долгожданное и волнующее. От которого бурлит кровь и просыпаются древние инстинкты. Это всегда было моей слабой стороной — неумение остановится вовремя. Хотя кто сказал, что это слабость? Даже если приду последняя, если проиграю и буду высмеяна, я буду возвращаться сюда вновь и вновь, оттачивать мастерство, черпать очередную дозу зашкаливающего адреналина. Чувство дышащей в спину опасности круче секса. Незавершённый гештальт, неудовлетворённая потребность, процесс удовлетворения которой стремится к бесконечности. Пусть отсосут все гламурные курицы, считающие, что место девушки под мужиком. Пока рычащий мотор отдаёт вибрацией прямо в сердце, пока ветер разбивается о стекло шлема и сама ночь не может угнаться за этой скоростью, я не слезу с байка. Мотоцикл — не просто понты или транспорт. Это стиль жизни. Подрезавший кроваво-красный Сузуки заставил вернуться к реальности и следить за дорогой, подсвечиваемой двумя десятками галогеновых фар. Кавасаки нервно дёрнулся, уходя от столкновения и усмирить его удалось в последний момент, резко крутанув руль вправо. Чертыхнувшись, до упора выжимаю скорость, наблюдая за тем, как стрелка спидометра плавно приближается к максимальной отметке. Обгоняю соперника за соперником, лавируя и не поддаваясь на провокации, уже зная, чем может кончиться стычка на такой скорости. Финиш всё ближе, нервы всё напряжённее, но блестящий металлическим блеском зад Ямахи, которой управляет Ченаро, всё еще впереди, и мой зверь обижено воет. Клокочущий мотор готов проломить стальной корпус и перемолоть в порошок, четыре цилиндра знают своё дело. Руки дрожат от напряжения, кожа перчаток скрипит на руле, ибо при весе в сорок килограмм удержать больше двухсот килограмм железа — задача почти из области фантастики. Алый мото маячит рядом в попытке обогнать, и я проворачиваю тот же трюк, что и он пару минут назад, оставив неизвестного байкера далеко позади. На мгновенье оборачиваюсь назад, пытаясь высмотреть Тейлор, но ночь темна и лишает всяких шансов найти подругу. Тугие потоки холодного ветра обтекают корпус стального друга, растекаются по стеклу шлема, пробирают до костей под эластичной тканью комбинезона. Развязка, она же начало, так как заезд круговой, уже маячит на горизонте, а севшая на хвост пара байков подстёгивает внутреннее напряжение и азарт. Рывок — и длинная чёрная полоска тормозного пути разрезает надвое финишную черту, наспех прочерченную краской из баллончика. — Невероятно! — Чино, сегодняшний победитель, материализуется рядом, удивлённо присвистнув. — Вторая. Новичкам редко так везёт. — Я бы не назвала это везением, — стаскиваю душный шлем. Раскрасневшаяся, тяжело дышащая, но крайне довольная собой. — Ладно-ладно, беру свои слова обратно, — примирительно поднимает руки, признавая во мне равную. — Люблю таких сумасшедших, как ты. Лихачивший латинос на Сузуки приходит лишь пятым, Момсен — восьмая, остальные финишируют с секундными разрывами. Засмотревшись на неё, пропускаю тот момент, когда Хавьер оказывается за спиной. В карман комбинезона что-то падает, а низкий баритон опаляет кожу дыханием: — Поощрительный приз, белла. Добро пожаловать в клуб, — запрокидываю голову на голос, но парень теряется в толпе, подмигнув напоследок. Сунув руку в карман, обнаруживаю там пару грамм кокаина. Что за аттракцион невиданной щедрости? Все бонзы мафии выражают так свои симпатии? Это, конечно, здорово, но меня гложет лишь одна мысль. Рано или поздно Джей догадается о нездоровой привязанности и тогда мне несдобровать. Надо бы завязывать, пока не поздно... — Как ты это сделала?! — долговязая певица тормозит поблизости. — Ты о чём? — О заезде, конечно! Ты почти нагнала Чино! Это невозможно! — Мастерство не пропьёшь, — пожимаю плечами, стягивая с локтей и колен защиту. — Кстати об этом. Как насчет небольшой вечеринки? — Нет, я, наверное, пас, — если уж и завязывать с активным самоуничтожением, то делать это сразу. — Ну, всё с тобой ясно, — язвительно хмыкает и протягивает мне свой шлем, чтобы подкурить и затянуться косяком. — Что ясно? — Птичка попалась в клетку Джареда. Прощайте, тусовки, привет, здоровый образ жизни и веганские завтраки в компании любимого. Вроде бы всё верно, я действительно хочу стать лучше ради Лето, но... какого хрена? Это неприкрытое презрение в её голосе отмечает начисто все "за" в пользу решения, принятого минуту назад. — Тейлор, я не... — Ой, да ладно тебе. Кто я такая, чтобы оправдываться? Клокоча от негодования, швыряю ей обратно головной убор. Терпеть не могу, когда во мне сомневаются. Скольким сегодня ещё придётся доказать, что я не слабачка? — Ааа, к чёрту. Поехали, — сжимаю в ладони пакетик с белым порошком. — Куда? — Поехали, говорю. A little party never killed anybody.