Pandora's syndrome-2.

      Крыша небольшого двухэтажного отеля на побережье озера Стоун-Каньон выложена нетипичной для штатов красной черепичной плиткой, в лучших традициях европейских столиц. Все номера забронированы ещё два месяца назад, дабы позволить торжеству избежать ненужной шумихи и огласки, а приглашённых гостей не смущать посторонними людьми. Центральная аллея, ведущая к озеру, уже оформлена стульями, обтянутыми бирюзовым атласом с пышными бантами и венчальной аркой, сплетённой из десятков орхидей, калл и лантан. От многообразия флористики и божественного аромата немного кружится голова, а вся яркость цветочных бутонов переносит в сказочную страну. Того и гляди, над головой запорхают феечки, а розовый единорог заскачет по радуге. Большой шатёр растянут тут же, в нескольких десятках метров от воды, прикрываемый сверху раскидистыми кронами буков и дубов. Столы сервированы по высшему разряду, официанты в праздничной униформе неспешно поправляют мелкие недочёты, музыканты настраивают инструменты, а им вторят утренние пташки. Погода просто шепчет и даже жаркое калифорнийское солнце печёт не так горячо, дополняя идеальность этого дня. Всё размеренно и спокойно. Кроме жениха. — Запонки. Я спрашиваю, где запонки?! — Здесь, — невозмутимый Джаред , умостившись в кресле, кивком указывает на нужную вещь. — А бабочка? — В верхней полке комода. — Так... костюм, клятва... кольца!! Джаред, кольца! — Мой Лорд. Здесь они, у меня в кармане. — Если ты потеряешь кольца, я... — Шеннон! — рывком поднимается, кладя руки на плечи брата. — Смотри на меня. Вдохни глубоко. Всё в полном порядке. Невеста в соседнем номере, ты выглядишь на миллион, гости уже в сборе. Выдыхай. И прекрати истерить. — Вот когда сам будешь жениться — тогда и поговорим, — старший бурчит, нервно приглаживая и без того идеальную причёску. — Надеюсь, это будет очень скоро.       Аккуратно затягиваю корсет, любуясь в отражение моей крошкой неземной красоты. Никаких пышных юбок, страз, чудовищных вырезов. Воздушное белоснежное платье А-образного покроя, струящаяся ткань, узорное кружево на корсете. По-кошачьи грациозная, смуглая фигурка создана для этого наряда. Рыжие волосы закручены в незамысловатые волнистые локоны и закреплены с правой стороны серебристыми невидимками. Закончив с делом, мягко целую девушку в обнажённое плечо, уронив на него подбородок. Смотрю на нас в зеркало. Даже я сегодня выгляжу прилично. Надеть шлюшачье платье, то, что мы выбрали с Тейлор, не позволили совесть и Лето-младший, хотя последний по достоинству оценил его красоту и даже успел с меня его снять. Лаконичное платье-футляр фиалкового цвета со шлейфом невообразимым образом оттеняет бледность кожи, делая её мерцающей. — Кис, а где твои туфли? Я их не нахожу. — Тут, — хитро щурится, чуть приподняв подол платья и обнажая ноги. Их венчают чёрные кеды с белыми шнурками. — Моя девочка, — смеясь, трусь носом о щеку. Даже не верится. Этот день всё-таки настал... — Волнуешься? — Не-а, — трясёт головой и локоны-пружинки игриво подпрыгивают от каждого движения. — То есть, немного, но это приятное волнение. А ты? Оборачивается ко мне лицом, нежно скользнув ладонью по скуле. — Я волнуюсь лишь об одном — что когда-нибудь ты меня разлюбишь... — Никогда. — Никогда... — вторю эхом, прикрыв глаза. — По... — Да? — Я спросить хотела... Констанс строгая? — Так вот отчего ты такая потерянная всё утро! — улыбается и глаза цвета жидкого серебра лучатся задором. — Она замечательная. Тебе нечего бояться. — Привет брачующимся! — в комнату совершенно бессовестным образом вваливаются Роберт и Чарли, кажется, уже успевшие подогреться парой-тройкой бокалов. — Так, вышел отсюда и закрыл дверь с обратной стороны! Это девичьи разговоры! — Хорош ворчать, Джаред послал сказать, что пора начинать, — оборачиваюсь и охаю. — Святой Пикассо! Ты побрился! Я уж думала, что никогда больше не увижу нижнюю половину твоего лица! — Красавчик, правда? — самодовольно потирает подбородок, задрав нос. Оба парня упакованы в приталенные костюмы, белые рубашки с иголочки и галстуки-бабочки под цвет моего наряда. А у Хэмворта ещё и шевелюра такого же нежно-фиолетового цвета. Клянусь, когда-нибудь я подстригу его налысо. Хотя и тогда он умудрится измазать свой скальп краской "вырви глаз". Дань традиции соблюдена — барабанщик не видел невесту перед церемонией и уже покинул отель. Гринвуду досталась роль посаженного отца, поэтому, взяв под руку Полли, он выводит её на улицу. Чарли следом. Задерживаюсь на минуту, чтобы поправить макияж и закрыть номер. Дверь громко хлопает, но меня больше пугает мягкое сопрано за спиной: — Вы, полагаю, Пандора? — сердце падает в пятки. — Д-д-да, — собрав всю смелость, поворачиваюсь на голос, медленно бледнея. — Я — Констанс. — Я знаю. То есть, здравствуйте. Рада знакомству, — заикаясь, протягиваю тут же вспотевшую ладонь. Мне тоже нужно выпить. Срочно. — И я очень рада, дорогая, — миловидная пожилая женщина, с большими выразительными глазами, так похожими на глаза Джей-Джея и волосами цвета перец и соль. Она мягко улыбается, пожимая ладонь, и, в отличие от меня, нисколько не волнуется. Интересно, скольких своих девушек Джаред знакомил с мамой? — Наконец-то мы познакомились! Признаться, я представляла тебя несколько иначе, — Боже, неужели я настолько плохо выгляжу?! — Но ты превзошла все мои ожидания. Мой облегчённый выдох слышно даже на Марсе. В осанке женщины чувствуется стать, взгляд открытый и горящий, несмотря на возраст она полна энергии и излучает её повсеместно. Изучающе, но в тоже время по-доброму скользит по мне взглядом, а я мечтаю провалиться сквозь стену или научиться как хамелеон сливаться с окружающей средой. — Мам, ты где? О, Панда, ты тоже здесь, — рокер как будто только что сошел с подиума модного показа. Собранные в аккуратный пучок волосы, небольшая бутоньерка в петлице, гладко выбритое лицо и пьянящий аромат парфюма. Он тоже робеет, но быстро берёт себя в руки и обнимает за талию, видя, как мне сейчас неловко. — Уже познакомились? — Пандора, когда вы родите мне внуков? — застываю с открытым ртом. Нифига себе, познакомилась. — МАМА! — Что? — теперь я знаю, откуда у возлюбленного столько невозмутимости. Гены пальцем не задавишь. Особенно, если это гены Лето. — Я уже старая, я устала ждать пока ты наиграешься в рок-звезду. Я внуков хочу! Джаред тушуется под таким напором и бормочет себе под нос что-то о том, что старшего почему-то никто никогда не пилил по этому поводу. — По правде говоря, какое-то время я даже думала, что мой сын гей и даже смирилась с этим... — шутливо шепчет, заговорщицки подмигнув, и уровень дискомфорта уменьшается на пару позиций. — МАМА! — Ну... после "Александра" я тоже так думала... — ПАНДОРА! — незаметно щиплет за задницу и одними губами шепчет "выпорю", но мы с Констанс, найдя наконец общий язык, уже вовсю хохочем. Сообразив, что помощи в защите своей гетеросексуальности в моём лице не найти, спутник тянет за руку к выходу, всё ещё бурча что-то вроде: "Только попробуй не согласиться выйти за меня замуж. Объяснять, почему у мамы нет внуков, ты будешь сама".

***

A Thousand Years-Christina Perri

— ...обещаю отдать тебе все самое лучшее, что у меня есть, и не просить более того, что ты можешь мне дать. Ты мой лучший друг, тот, кому я могу всегда довериться. Ты заставляешь меня плакать и смеяться, ты честный и мудрый. Ты — моя сила и ты сама доброта. Несмотря ни на что, ты всегда любишь меня. Ты всегда помогал мне справляться с трудностями в плохие времена, и я не могу представить свою жизнь без тебя. Я обещаю уважать тебя, как саму себя и понимать, что твои интересы, желания и потребности не менее важные, чем мои. Я обещаю разделить с тобой всю свою жизнь, и привносить радость, силу, находчивость в наши отношения. Я обещаю быть открытой и честной перед тобой. Я обещаю идти с тобой по жизни в одном направлении. Сегодня я хочу пообещать себе и тебе, перед нашими друзьями и семей, любить и почитать, защищать и уважать тебя всю свою жизнь, — голос По немного подрагивает от волнения, но она держится молодцом. — Я, Шеннон Карл Лето, беру тебя в законные супруги, — Ше так волнуется, что его дрожь передаётся и мне. — Мне дороги узы любви, которые нас связывают. Это те отношения, которых раньше у меня не было. Сказать, что я тебя люблю, значит не сказать ничего. Невозможно выразить всю глубину моих чувств. Слова не смогут рассказать обо всем уважении и любви, которые я испытываю к тебе. Я не буду говорить, как я ценю тебя, какая ты нежная и заботливая, ни про радость, которую я ощущаю когда ты смеёшься, ни про слезы, которые я сдерживаю, когда тебе больно, ни про поддержку, которую ты оказываешь мне, когда это необходимо, ни удовольствие, которое я испытываю при прикосновении к тебе. Обещаю ценить тебя и нас, пока мы путешествуем по нашей жизни. Я очень горд быть твоим... — Шеннон, согласны ли Вы взять в жёны Полину? Быть вместе в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — Согласен, — быстро и без промедления. Дрожащими пальцами осторожно венчает палец Полли обручальным кольцом. — Полина, согласны ли Вы взять в мужья этого мужчину? Быть вместе в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — секундная пауза. Незаметно косится в мою сторону и на мгновенье в глазах проскакивает сомнение. Киваю. — ...Согласна, — повторяет действие, а я смахиваю с ресниц слёзы радости. Вот и всё. — Властью, данной мне штатом Калифорния, объявляю вас мужем и женой. Шеннон, можете поцеловать невесту, — под шквал аплодисментов, молодожёны скрепляют свои клятвы долгим поцелуем и лепестки роз осыпают их головы подобно пурпурному золоту. Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Это слишком волнительно. — ...Пандора Дав, ты выйдёшь за меня? — Лето! — возмущённо шиплю, спотыкаясь и пропуская такт. Ноги не слушаются, подкашиваются от волнения и переизбытка эмоций. Клэр перешла бы на ультразвук, если бы увидела, как я лажаю в ненавистном вальсе. — Конечно, Лето. Пандора Лето, — Джей опять спасает, завуалировав ошибку под па. Молодожёны кружат рядом в первом танце и не видят никого вокруг, став единым целым. Одно сердце на двоих, одно дыхание. Одна любовь. — Это не смешно, — ловлю на себе взгляд Констанс и случайно наступаю партнёру на ногу, смачно чертыхнувшись. — Ты не понимаешь, эта шутка имеет накопительный эффект, — умело придерживает за талию, элегантно завершая круг, не давая опозориться. Делает вид, что оттоптанные конечности — это не страшно. Истинный джентельмен. — Отвали-и-и. — Неужели тебе не хочется побыть на месте крошки По? — с завистью посматривает на счастливого брата. — Разве ты никогда не мечтала о пышной свадьбе и платье принцессы? — Джаред, посмотри на меня. Я похожа на ту, кто мечтает о таком? Я мечтаю о новой татуировке, BMW i8 и мастиффе. Если у меня и будет когда-нибудь свадьба, — интонацией особо выделяю слово "когда-нибудь". — То уж точно не такая. Я устрою своё торжество, с блэкджеком и шлюхами. — Пандора, — фыркает, закатив глаза, будто этим всё сказано.       Букет невесты (Боги, ну почему?) достался мне, хотя я стояла с самом конце и вообще пыталась притвориться цветочной композицией, дабы избежать участи всех подружек невесты. Но рыжая хитрюга явно знала всё наперёд и, кажется, подглядывала, поэтому сие чудо флористического искусства угодило мне прямо в руки. Зато за подвязку развернулись такие гладиаторские баталии, что Голливуд истёк бы слюной зависти. С криком "Пошли прочь, мне нужнее" Джа растолкал всех кавалеров, подпрыгнув на такую высоту, что у оставшихся не было ни единого шанса её поймать. А потом ещё и скалился, как полоумный выкормыш психиатрической клиники весь вечер, с гордостью натянув трофей на бедро прямо поверх брюк. Вот как знала, что без перлов моя рок-н-рольская принцесска обойтись не сможет.       Тёплый вечер заботливо укрывает плечи. Торжественные речи и слова благодарности произнесены, подарки подарены, гости сыты и довольны. Здесь только самые близкие, но большое собрание людей всё равно угнетает, поэтому, прихватив со стола бокал шампанского, незаметно ускользаю, в надежде поскорее потеряться в гуще леса. С каждым шагом звуки музыки становятся тише, а дышать — легче. От количества съеденного платье вот-вот треснет по швам, не знаю, с чего вдруг во мне в последнее время проснулся проглот, но друзья только рады тому, что моя дистрофичная фигура начала снова обозначаться округлыми формами. Сухие ветки мелодично хрустят под ногами, воздух пропитан свежестью и запахом хвои. Решив не идти вглубь, сворачиваю к озеру, желая побыть в одиночестве. Но слух улавливает непонятную возню за соседним деревом и на мгновенье мелькает яркая макушка. Чарли. И, судя по шёпоту, он не один. Крадусь на цыпочках ближе и застываю на месте, как испуганный сурикат: — Хэмворт? Йен? — долговязый дружок целует художника, страстно зажимая последнего. От звука голоса они испуганно шарахаются и отскакивают друг от друга, застёгивая ширинки и отдёргивая примятую одежду. — А... эмм... мы тут... ну, в общем... — Чарли мычит, придумывая что-то хоть отдалённо похожее на правду, но малиновый румянец и распухшие губы говорят сами за себя. Оправившись от шока, кашляю в кулак, завуалировав под него смешок. — Не утруждайся. Я никому не скажу, — Йен благодарно кивает и облегченно выдыхает через нос, восстанавливая дыхание. — Спасибо. - Развлекайтесь, дети мои, — приподнимаю бокал в тосте, удаляясь. — ...Только не стоните слишком громко, в лесу, говорят, бродит озабоченный медведь-гей.