Pandora's syndrome-2.

"Пересечение Вудлен и Хидден Хиллс. Через два часа" — сообщение застаёт на подъезде в город, куда мы возвращаемся спустя два чудесных дня, наполненных счастьем, радостью и душевным удовлетворением. Скошенные усталостью и обилием внимания, молодожёны мирно дремлют на заднем сиденье Тахо, даже во сне нежно держа друг друга за руку. Уже завтра вечером они отправятся в свадебное путешествие, а пока у меня есть немного времени побыть рядом с так неожиданно повзрослевшей рыжеволосой любовью. Сосед справа вопросительно приподнимает брови, услышав трель и я молча показываю ему текст на экране, не отвлекаясь от дороги: — Нужно будет уехать ненадолго. Отвезу ребят к тебе, не против? — Не против. Но мне не нравится всё это, Панда. — Джаред. Помнишь разговор о личном пространстве и свободе? Мы договаривались, — взглядом ищет в выражение лица хоть намёк на сомнение, в надежде зацепиться за это и переубедить. Но я решительна как никогда. Сегодня всё кончится, связи с прошлым будут оборваны окончательно и мне, наконец, удастся вздохнуть полной грудью. Сообразив, что спорить бесполезно, кивает, шумно выдохнув носом. Он, как и я, учится тактичности и уважению к интересам других. Признаюсь, у Джея это получается лучше. — Хорошо. Но мне всё равно это не нравится. — Знаю, милый. Прости, — немного прибавляю скорости, заприметив очертания голливудских холмов. Распрощавшись с друзьями и пообещав музыканту позвонить, заезжаю домой, чтобы переодеться и сменить транспорт. Дом пуст и тих, но теперь это не смущает и даже отчасти радует. Лофт был и остался уголком независимости, личным необитаемым островом, местом исключительно моих желаний и интересов. Каждая мелочь, каждая деталь интерьера напоминает мне кто я есть. Предложения Джа переехать к нему отвергаются так же, как и шуточные предложения выйти замуж. Воспринимать всерьёз такое предложение от человека, который пьянеет от двух стопок текилы и после этого поёт русские народные песни, я не могу. Или просто ищу повод уйти от ответа. Не знаю. Отвлечённая делами и свадебной суматохой, начисто забываю о обезболивающих. За что и поплатилась. Новый приступ головной боли такой силы, что перед глазами темнеет, а горячо "любимые" обезьянки с тарелками лупят так, что хочется лезть на потолок. Облачившись в комбинезон, снимаю с рук украшения, дабы они не мешали надеть перчатки. На глаза попадается резной серебряный крестик, украшенный вязью и чёрной жемчужиной в центре. Хм, а про эту-то заначку сказать Шеннону я забыла. Дрожащими руками раскручиваю его и едва сдерживаю тяжёлый вздох. Вот она — панацея от болезни. Высыпаю белый порошок на лакированную поверхность дамского столика и рот тут же наполняется слюной. Белоснежная горка кокаина манит и зовёт, напоминает о том, что избавиться от боли проще простого — всего-то два вздоха и я снова свежа и полна сил. Пусть и ненадолго. Быстро, боясь передумать, разделяю сабж на полоски. Две дороги к бесконечности. Отметаю в сторону сомнения, склоняясь над столом. Закрываю глаза и... Угрожающий рык барабанщика и исколотые вены Тейлор так реальны в подсознании, что я вздрагиваю. — Шеннон, твою мать! — резким взмахом сметаю драгоценную пыльцу и она, так и не добравшись до слизистой, медленно оседает на пол, припорошив паркет тонким слоем. Когда я успела стать такой совестливой? Бежать, бежать из дома, пока здравый смысл ещё во власти. Схватив шлем и ключи, спускаюсь по лестнице через ступеньку. Приматы снова устраивают оркестр для одного человека и я ору им: — Заткнулись! Не до вас сейчас! Простоявший без дела две недели, байк показывает нрав и не желает заводится с первого раза. Злобно луплю по колесу и он издаёт обиженный "фырк", понимая, что хозяйка не в настроении. Долго не могу понять, что смущает в адресе назначения, пока не понимаю, что Вудлен и Хидден хиллс — это практически Топанга, другой конец пригорода, противоположный от Пико-Ривера. Что заставило латинского короля туда поехать? Странно. Радует лишь то, что эту местность я знаю хорошо и добраться в ночи проблем не будет. Jane Air - моя стая — Ола, чикита! Давно не виделись. Ты одна? — А ты? — Кто-то не настроен болтать? Буэна. Один, — Ченаро криво ухмыляется краем рта и щелчком отправляет окурок в сторону. На пересечённой лесной местности нет ни единого фонаря, свет фар служит единственным источником освещения. В лучах их мужской силуэт, чёрный и широкоплечий, выглядит зловеще, а отбрасываемая им длинная тень — устрашающе. Но мне не страшно. Самодовольная ухмылка латиноса порядком бесит, а злость подогревает кровь. — Готова, белла? — седлает свой Сузуки. — Хорош трепаться, поехали уже, — обрываю ненужный диалог, водружая на макушку шлем. — Окей. Трасса до Гленвью и обратно. Победитель забирает байк, — окончание фразы звучит глухо и я просто показываю большой палец. Завожу ретивого жеребца, и из хромированных турбин вырывается громкий рык, заглушающий всё вокруг. По взмаху руки соперника срываюсь с места, оставив на асфальте след от жжёной резины. Тревожный, беспросветный мрак, выколи глаз. Рёв мотора закладывает уши, Чино в первую же секунду вырывается немного вперёд и я всем телом наваливаюсь на бак, с трудом удерживая рвущуюся в бой железную машину. Стрелка спидометра давно перевалила за 150, лесной массив пролетает мимо с космической скоростью, но этого мало и я, скрипя кожей перчаток о руль, выжимаю ещё больше. Не видно не зги, лишь красный свет задней фары мотоцикла Ченаро, как маяк. Да и туман, плотный и густой как взбитый сливки, что стелется по земле — не самый лучший помощник. Но эту дорогу знаю отлично, через два-три километра поворот до Топанги, где живёт Йен, а еще через пять — перекресток Санта-Мариа роуд и Мидл стрит, где можно развернуться. Нагоняю Хавьера на первом повороте и он резко дёргается в мою сторону, так, что я едва не слетаю с байка в попытке уйти от столкновения. Выматерив сквозь зубы ненормального психа, из последних сил выравниваю траекторию, прибавив ходу и оставив мужчину позади. Но он быстро равняется со мной, приблизившись максимально близко, и резко бьёт ногой в корпус. Проблеск света хищно сверкает в отражении защиты. Сукин ты сын. На последней передаче вырвавшись вперёд, несусь к перекрестку, тяжело и натужно дыша. Капля пота щекочет висок. Это уже не смешно. Мексиканец почему-то сбавляет скорость и я уповаю на то, что у него какие-то неполадки. Конденсат водяного пара оседает каплями на защитном экране шлема, тут же кристаллизуясь от свистящих порывов ветра, разбивающихся о стекло. На мгновенье провожу перчаткой по нему, смахивая преграду, а оторвав руку от лица вижу в сотне метров от себя фуру, перегородившую перекресток. Ни включенных фар, ни света в салоне, ни единого опознавательного знака. Леденящий ужас бежит по спине. Сложить дважды два не так уж и сложно. Чино замедлился не просто так. Не просто так выбрал безлюдную территорию. Латинские Короли не любят проигрывать. Времени думать нет, всё происходит за долю секунды. Затормозить я уже не успею. Варианта два: либо на полном ходу влететь в машину, либо попытаться свернуть и остаться жить, хоть и ценой сломанных конечностей. Вдох. Жму по тормозам и визжащий звук глушит сознание. Выдох. Заваливаю байк на бок, и искры от металла и асфальта взрывом разлетаются во все стороны. Вдох. Резкий толчок, жгучая боль содранной на боках кожи, удар. И темнота... *** POV Джаред — Брат, я отъеду ненадолго, — в спешке ищу ключи от Шевроле. — Ты куда? — сонно трёт глаза, обнимая дремлющую на коленях жену. — Панда. Мне что-то тревожно, — странное предчувствие и правда скребется на задворках сознания. — Поехать с тобой? — озадаченно морщит лоб. — Не нужно, отдыхайте. — Ладно. Но если что — я на связи, — бросает вдогонку, но я уже погружен в собственные мысли, поворачивая ключ зажигания. Подгоняемый тревогой быстро добираюсь до места назначения. Выключаю фары, дабы не выдать себя. Пандора не погладит меня по голове за то, что не сдержал слово. Да и плевать. Разберусь с этим потом. С приближением осени по ночам становится холоднее и лёгкая дрожь пробирает тело. Надеть что-то, кроме любимой футболки с вырезами до самых рёбер, я не удосужился. Старушка Шеви, я тебя, конечно, люблю, но кондиционер сейчас был бы очень кстати. Невдалеке угадываются силуэты двух байков. Глушу мотор, притаившись. Их только двое и мне это не нравится. Судя по рассказам Шеннона, такие мероприятия проходят немного иначе. Но стоят они недолго. Человек справа машет рукой и две стремительные пули уносятся вдаль. На раритете 69-го года такую скорость развить поможет только катапульта. Поэтому, выжимая по возможности максимум, направляюсь следом, стараясь не терять мельтешащие впереди красные огни. Маленькая сучка. Она обещала мне быть аккуратной, а сама носится так, что даже мне, любителю пощекотать нервы, становится не по себе. Ох, и достанется же твоей заднице сегодня. Размеренно тарахтя новеньким мотором, машина неспешно продвигается вперед, но гонщики всё же умудряются на пару минут скрыться из виду. И вдруг скрип шин, скрежет и громкий удар. Внутри всё холодеет от плохого предчувствия. Сорвавшись на пятую передачу, мчу на звуки. И чем ближе подъезжаю, тем сильнее трясутся руки. С перекрестка быстро скрывается огромный грузовик, а следом за ним — байк. Но только один. Выскочив из машины, бегу на свет валяющегося в кювете Сузуки, на ходу вызывая 911. Пар вырывается изо рта, но холод уже не чувствуется. Панда лежит рядом. От комбинезона остались один лохмотья, одна нога сломана и белая кость торчит наружу. К горлу подкатывает тошнота. Ну я же просил, просил тебя!!! Девушка ещё в сознании и её слабый стон едва слышится сквозь забрало шлема. Рухнув на колени, осторожно, пытаясь не причинить боль, избавляю от него. Из зияющей раны чуть выше лба хлещет алая кровь, пачкающая лицо и разбитую губу. В панике пытаюсь зажать её голыми руками. Тщетно — я уже по локти в бурой жидкости, но это не спасает. — Пандочка... Панда... потерпи... — Джаред... — отключается, обмякнув в руках, как тряпичная кукла. Прижав к её к груди, громко вою, не в силах справится с паникой и болью.