Пряные ночи Асанды

Ланс То, что рассказал мне Алесандр, было невероятно и страшно. Хотел бы я не поверить ему. Хотел бы я, чтобы все это оказалось лишь нелепой попыткой к бегству. Но сердце безжалостно твердило: птица не врет. Как будто та связь, что была между мною и кэпом рождала во мне дурное предчувствие. А теперь явился Алесандр, безжалостно облекая мои страхи в слова. — Я, сам понимаешь, не смогу отпустить тебя, — тихо сказал я. Глянул на Алесандра. Тот кивнул, мол, это и так ясно. — Но в лагере начнется грызня. Нам придется выиграть время, наплести что-нибудь и искать его. И как только станет ясно… — к стыду своему, я запнулся и не смог договорить. — Словом, я провожу тебя до границы. Алесандр кивнул и решительно поднялся: — Ланс, я не уверен, что Сангар уже мертв. Возможно, ему еще можно помочь. Я покачал головой. Алесандр уставился на меня с удивлением, но всё же уселся обратно. — Никто не хотел бы помочь кэпу так, как я. Но сейчас мы не сможем уехать из лагеря, будут вопросы. Придется ждать утра. — Но искать нужно сейчас! Утром может быть уже поздно! — взвился Алесандр. — Тише! — я зашипел как умел грозно, — Ты хочешь, чтобы солдаты узнали обо всем раньше времени? Это лишит нас всякого шанса. И нас с тобою, и кэпа, если он еще жив. Так мы условились ждать утра и разошлись. Ночь была долгой и полной тревоги. Я не смог уснуть, хоть и уговаривал себя, и травы заварил, и чего только не делал — даже верблюдов досчитал почти до тысячи. Кэп был где-то там, в пустыне, один, и неизвестно даже, жив или нет. Думать об этом было невыносимо. Но он ведь сам приказал мне охранять Алесандра, и покинуть его я никак не мог. Алесандру тоже, видно, не удалось поспать. Посреди ночи, когда я явился в шатер, он приветствовал меня мрачнее тучи. Лицо его было бледным, а под глазами залегли темные круги, на белой коже похожие на пустые глазницы черепа. — Хибуди будешь? — сухо предложил он. — Ничего не лезет в горло, — ответил я, и он с пониманием кивнул. Ни бледность, ни бессонная ночь Алесандра не портили. Он сидел в кэповом кресле, накинув поверх своей чудной сорочки верхнюю переливчатую рубашку. В недобром настроении он забывал, кажется, бояться, и может даже забывал о своей доле нежного юноши — и становился серьезнее и как будто старше. И будь я проклят, ему это шло, шло донельзя. Эх, кэп… — начал я было мысленно и осекся. Ведь может статься, уже и не к кому обращаться. — Я совсем не понимаю ваших законов, Ланс, — сказал вдруг Алесандр. — Ты говоришь, в лагере начнется грызня. Но разве не ты должен занять место Сангара? Ты ведь ближайший к нему человек, без тебя в этом лагере ничего бы не делалось. — В Асанде один закон, Право Сильного, — ответил я. — Султан и его умники знают, что не надо лезть к волчьей стае. Власть после одного командующего перейдет к тому, кто будет достаточно силен, хитер и дальновиден, чтобы ее получить. И это не я. Тут уж не надо попусту мечтать. — Но что же другие солдаты? Я же видел, что все любили Сангара и верили ему. Неужели я ошибался? Я пожал плечами: — Каждый побоится заявить свои возражения. Новый командующий и его союзники, которым обещана власть и слава, подавят их быстро и жестоко. — И никто не накажет их? Как может быть, что султану всё равно… — Султана не касается то, что происходит в лагере. И чтобы войско делало свою работу как надо — его нужно предоставить самому себе. Так принято в Асанде. Даже думать не хочу, что с нами будет, когда они поймут… — Уже поняли. Мы двое вздрогнули. На пороге шатра стоял Хазир. С ним был Аршиз и еще двое солдат. Все — с обнаженным оружием. Я поднялся со своего места. Придется драться. Дело, конечно, гиблое, но отдать им Алесандра просто так я не могу. — Доброе утро, Ланс, — неприятно улыбнулся Хазир. — А мы тут с ребятами зашли глянуть на мой новый шатер. — Как ты смеешь! — рявкнул я. Толку от моей грозности не вышло никакого. Хазир продолжал неприятно ухмыляться. — Брось. Все мы прекрасно знаем, что тебе тут больше не место. А вот мальчишку можешь оставить. Ему мы найдем дело… Дружки Хазира гадко засмеялись. — Ты даже не уверен, что кэп… — Давай, скажи это, евнух. Твой господин мертв. Он лежит там в пустыне, и его глаза уже выклевали коршуны. Я бросился на него. Без толку, конечно, это было, но слушать не было никаких сил. Ударил в лицо. Сбил с ног его и за ним утянул Аршиза, но оставшиеся двое быстро скрутили мне руки какой-то тряпкой и швырнули перед Хазиром на колени. Тот поднялся, утирая нос от крови. — Я думал тебя пощадить, — сплюнул он. — Но теперь и тебе достанется. — Дырка всё равно дырка, — хмыкнул Аршиз, становясь с Хазиром рядом. Я сжал зубы. — Его тоже свяжите, — кивнул Хазир на Алесандра. Он прошелся по шатру, оглядывая его как свои владения. Богиня, какой же гнев рождался во мне! И не во мне одном. Пока двое подручных Хазира пытались связать Алесандра, он вырывался и шипел, и кажется, даже некоторое время небезуспешно. Вдруг из графина на столе вырвалась струя воды. Случилось это так неожиданно, что все в шатре замерли и только и могли, что смотреть, как вода, на лету обращаясь в лед, удалила Хазира по шее. Хазир выругался, схватившись за горло. Льдинка, перепачканная кровью, упала вниз и тут же растаяла. — Что вы встали? — рявкнул Хазир своим людям. Он схватил графин со стола и швырнул его наружу, за полог шатра. Алесандр быстро скользнул глазами вокруг, искал видно, еще воду, но не нашел. Хазир подошел к нему, вытирая кровь ладонью: — Твое колдовство слабовато, мальчишка, — сказал он, глядя Алесандру в глаза. Тот снова дернул руки, но те были уже связаны. — Слабовата — твоя уверенность в себе, — выплюнул он. — Вчетвером на двоих безоружных. Хазир с размаху влепил Алесандру звонкую пощечину. — Сангар плохо учил тебя манерам. Но я, пожалуй, это исправлю. Пока подручные Хазира закрепили связанные руки Алесандра к крюку в одной из опор шатра, Аршиз заинтересовался чем-то в вещах кэпа. — Хазир, глянь-ка. Неужели это?.. Он поднес Хазиру шкатулку. Тот недобро усмехнулся, а потом показал шкатулку остальным — и мне тоже. — Ты уже знаешь, что это, гасерец? — весело спросил он Алесандра. — Понравилось быть послушной подстилкой? Уж не знаю, как Алесандр, но я — знал, как и каждый асандец. У нас есть легенда, о том, как Первый Султан укротил непокорную жену. Он сговорился с демоном пустыни, и тот дал ему эту самую шкатулку, полную Любовной Пыли, способной в любом человеке рождать страсть и желание. И кто бы мог подумать, что заколдованная пыль и правда существует! И уж точно представить было невозможно, что я встречусь с ней в таких обстоятельствах. — Наш вечер становится все интереснее, — рассмеялся Аршиз. — Давай начнем с Ланса. Пусть мальчишка немного помучается. Глаза у Аршиза блестели неприятным азартом. Таким, от которого где-то в груди у меня рождался страх. Алесандр боялся насилия и боли, я — нет. Я боялся долгой и мучительной смерти. От взгляда Аршиза думалось именно о ней. Когда перемазанные в Любовной Пыли пальцы Хазира скользнули мне в рот, она мгновенно растаяла на языке, я даже не успел почувствовать вкус. Сперва не произошло ничего. — Ему так нравилось прислуживать кэпу, почему бы теперь не ублажить его женушку, — слова так плохо понятны, как бывает во сне. Потом как будто демон зашептал на ухо, как будто ахантский морок из тьмы вышел на свет. Передо мной были мужчины, и неважно стало, что четверо из них мятежники и мучители, а пятый — супруг кэпа. Осталась только суть, по которой они были мужчинами. И четверо из них источали осязаемую страсть — кровавую и злую, а пятый — страх и смущение, такие чувственные и желанные. Как меня заставили встать на ноги и сделать несколько шагов к Алесандру, не помню. Помню как под ковром, когда меня снова поставили на колени, скрипнул песок. Хазир стоял с Алесандром рядом, и ласково говорил ему на ухо: — Ну что ты, милый, не противься. Это единственное удовольствие, которое мы предложим тебе. Подумай хорошо, от чего ты отказываешься. Сегодня ночью тебе придётся отработать сполна. А Лансу теперь только того и надо, — Хазир провел языком по шее Алесандра, а тот дернулся, как от боли. Алесандр смотрел на меня. Глаза его были раскрыты широко и полны ужаса. Он как будто не верил в то, что происходит. — Я не сделаю тебе больно, — пообещал я. Слова как будто сами скатились с языка. И когда Аршиз положил мне руку на затылок и толкнул лицом Алесандру в пах, я только прижался щекой и потерся о его бедро под тонкой тканью рубашки. Сколько же времени я не чувствовал тепла чужой кожи. — Придется помочь Лансу, — усмехнулся Аршиз. Теперь волшебной пыли дали и Алесандру. Он рычал и крутил головой, вырываясь, а я думал, зачем это он. Будет приятно. Приятнее, чем без нее. Вдвоем Хазир и Аршиз справились с ним быстро. Руки Хазира задрали подол алесандровой рубашки, стали гладить его со страстью, как гладят любовника. Хазир продолжал шептать Алесандру на ухо: — Будь послушным. Я выкуплю тебя у Джарифов. Ты не будешь знать ни в чем отказа. Просто будь послушным… А я, стоя перед ними, готов был скулить от нетерпения. Алесандр морщился от слов Хазира, но как будто не слышал их. Смотрел с беспокойством на меня. Я носом потерся о его кожу, приложился губами — поймал мелкую дрожь. Наверняка это была дрожь отвращения, а может и пыль уже околдовала Алесандра, мне было всё равно — я мог только наслаждаться от прикосновения к его мягкой коже. Такая бывает в сказках — у султанских дочерей и красавиц, плененных драконами. -Ланс… — выдохнул Алесандр. У меня внутри как будто полыхнуло пламя. Опалило и свернулось в паху, осталось там тлеть рыжими углями. Я хотел, чтобы Алесандр запустил руку мне в волосы и притянул ближе. Но его руки были связаны. Возможно, если бы то же вместо него сделал Хазир, я бы всё равно испытал наслаждение. Когда сзади раздались два вскрика — сперва один, потом сразу другой, я даже не вздрогнул, как будто не сразу понял, что происходит. А вот Аршиз с Хазиром враз отпустили нас и встали как по команде в стойку, обнажая оружие. Оглянувшись, я увидел кэпа. Он вынимал меч из бездыханного тела подручного Хазира. Второй уже лежал мертвым рядом. Аршиз и Хазир бросились на него. Кэп был весь в крови и держался на ногах, кажется, с трудом, Хазир и Аршиз выбили оружие у него из рук. — Ты избежал смерти в пустыне только за тем, чтобы она нашла тебя здесь, — усмехнулся Хазир, приставив меч к горлу Сангара. Он уже повел плечом вперед, собираясь лишить кэпа жизни… Я дернулся было к кэпу, хоть и не смог бы ему помочь со связанными руками. Алесандр тоже подался к нему, по-птичьи вскрикнув. Мы не смогли бы ничего сделать, и оба наверняка понимали это. Кэпа могло спасти только чудо — одно из тех зловещих чудес пустыни, про которые мы слагаем легенды. И чудо случилось. Воздух вокруг нас загустел и почернел. В шатре появилась тьма. Если бы я мог сомневаться — решил бы, что потерял сознание и вижу сон. Аханты? В шатре командующего? В лагере, стены которого зачарованы всеми способами, какие только известны в Асанде? Неслыханно. Два темных пятна зависли в воздухе на мгновение. Все замерло. Забыв свою борьбу, люди смотрели на тьму, тьма на людей. А потом тьма поглотила Хазира и Аршиза. Прежде чем исчезнуть, рука Хазира ослабла и меч выпал из нее. Кэп подхватил клинок и подался ко мне, разрубая тряпки, державшие мои руки. Мы оба оглянулись на тьму — было неясно, как аханты поведут себя дальше. Я вскочил на ноги и тоже схватил один из мечей, оставшихся без хозяина. Но моя помощь не понадобилась. Когда я оглянулся на два пятна тьмы, те отступили, оставляя Аршиза и Хазира с потухшими глазами. Не дав им опомниться, Сангар ударил одного и второго по голове мечом — быстро и точно. Брызнула кровь, оба мятежника потеряли сознание и осели на пол. Тьма рассеялась, будто ее и не было. — Стража, — гаркнул Сангар так громко, что мы с Алесандром оба вздрогнули. Двое вахтенных ворвались в шатер. Не в силах поверить в то, что видел, я уставился на Алесандра. Тот был бледнее смерти. Мне хотелось спросить его: все, что я видел — правда случилось? Похоже, Алесандр хотел задать мне тот же вопрос. Рядом со мной Сангар ногой подтолкнул к вахтенным тела Хазира и Аршиза. — Этих к позорному столбу. Тот, который доживет до утра, будет помилован. Пусть все знают, что они осуждены за мятеж. Тела унесли — Хазира с Аршизом и их мертвых подручных. — Ланс, — хрипло начал Сангар. Морок в моей голове как будто испугался его голоса, притих и затаился. — Иди к себе. Никому не показывайся до утра. Утром — к лекарю. Выполняй. На негнущихся ногах я заковылял к выходу из шатра. В голове шумело. Сангар Израненное тело ныло от мучительного перехода по пустыне. Я хотел бы упасть ничком прямо в ту секунду. Но передо мной был Алесандр — связанный и беззащитный. Я невольно усмехнулся. — Ну вот мы и вдвоем. Когда я развязал Алесандру руки, тот обнял меня безо всякого страха. — Я так боялся… — пробормотал он мне в шею. — Ну-ну, все уже закончилось, — отвечал я, прижимая его к себе. — Я успел. Обнимать его было ужасно больно — может, ребро все-таки сломано? Но отпускать тоже не хотелось. Он впервые, кажется, прильнул ко мне сам, по собственной воле, а не повинуясь. «Успел» — слово сладко разливалось в груди. Алесандр увлек меня к креслу, усадил, наколдовал воды — так буднично, как будто ему совсем не было это трудно, распустил ворот моей рубашки и стал искать и промывать раны. Он раздевал меня, касался руками, и как будто становилось легче. — Это очень приятно, — усмехнулся я, и Алесандр замер, покраснев. — Но мне все же нужно лечь, иначе я потеряю сознание прямо здесь. Алесандр легко поднялся, скользнул к постели и откинул одеяло. — Давай я помогу тебе раздеться, — тихо сказал он. — Похоже, раненым я тебе нравлюсь — мне с трудом удалось слабо усмехнуться. Он покраснел и опустил лицо. К белой коже очень шел легкий румянец, в другой момент я бы взял его за подбородок и заставил целоваться со мной. Но сегодня — не было сил. Сердце колотилось в груди, как бешеное. Кажется, в пустыне я потерял много крови. Алесандр, тихий и непривычно ласковый, охотно прикасавшийся ко мне, помог мне подняться и дойти до постели. Снаружи раздался первый вопль. Алесандр вздрогнул и посмотрел на меня. — Аршиз с Хазиром борются за право остаться в живых, — пояснил я. Алесандр побледнел и оглянулся на полог шатра. — Ваши законы… — начал он и осекся. Потом продолжил, видимо, совсем не так, как собирался, — Я рад, что ты жив. Я вытянулся на постели и прижал Алесандра к себе. Он не думал отстраняться, наоборот, кажется, льнул ко мне. Сил говорить и думать не было. Особенно о том, что устроили нам аханты. Тьма в шатре командующего — и сказать кому, не поверят. Я провалился в сон, едва прикрыв глаза. Проснулся я от того, что Алесандр возился рядом. Глаза, привыкшие к серой темноте, различили его верхний сфаши валявшийся у нас в ногах, край подбитого мехом одеяла и полог шатра. Из-под полога пробивался первый рассветный луч. — Что такое, — шепотом спросил я, прижав мальчишку к себе. Алесандр замер, кажется, испугавшись. — Сангар, — наконец проскулил он. Мне как будто в голову ударило исходившим от него напряжением. Ну конечно, — я вспомнил раскрытую шкатулку с Любовной Пылью на столе. Скользнул руками по телу, горячему даже сквозь тонкую рубашку. Сжал твердый член Алесандра через ткань. — Сангар, — горячий стон. Алесандр прижался ко мне спиной и потерся бедрами — призывно и грязно. Черт. Невыносимо хорошо, когда он такой. — Думаю, я знаю, как тебе помочь, — я усмехнулся ему в загривок, продолжая гладить. Алесандр откинул голову, дав мне возможность зубами прикусить кожу на шее. — Сангар, пожалуйста… этого мало! — захныкал Алесандр. — Ты же хочешь… От того, как он терся и извивался у меня в руках, закипала кровь. Казалось бы, вот он, тот самый момент, которого я желал так страстно — Алесандр, разгоряченный и податливый, забыв всякий стыд, предлагает себя. И все же, это было не его желание. Всего навсего действие сильной магии. — Сангар, так горячо, — всхлипывал Алесандр, толкаясь мне в руку. — Возьми меня, пожалуйста! Как же дьявольски трудно было оставаться спокойным! — Я не сделаю того, о чем ты будешь жалеть на утро, — тихо сказал я. Алесандр, может быть, даже не разобрал моих слов. Возможно, я обещал это не ему — себе. Потому что от того, как он стонал все громче и слаще, сдерживаться становилось все труднее. Почти невозможно, если быть честным. Из последних сил я направлял все свое желание на то, чтобы доставить ему удовольствие. Он кончил грязно, оставляя пятна семени на смятой рубашке и хрипло выдыхая мое имя. Алесандр Я проснулся обнаженным. Сначала я вспомнил, как Сангар стаскивал с меня рубашку. Вернее — только помогал ее стащить, потому что я запутался в подоле. Потом вспомнил себя у него в руках и то, как сладко было… о, нет. «Возьми меня, пожалуйста!» Неужели это был я. Сгорая от стыда, я оглянулся на соседнюю половину кровати. Она была пуста. Я выбрался из-под одеяла, накинул верхний сфаши и выглянул из шатра. Вокруг того самого столба, который в лагере называли позорным, толпились солдаты. Забыв сомнения и осторожность, я подошел к ним. Заметив меня, солдаты расступились. Все они отводили глаза — как будто боялись на меня смотреть. Аршиз сидел на земле, прикованный за ноги к столбу — длина цепей позволяла отойти всего на несколько шагов. Его лицо было в ссадинах и грязи. Земля вокруг него была в крови. За его спиной двое вахтенных укладывали что-то в походные носилки — когда их подняли и унесли, на песке осталось большое кровавое пятно. Я догадывался, что в носилках был Хазир — или то, что от него осталось, — но поверить в это было слишком страшно. Сангар стоял в нескольких шагах от Аршиза. Стоял ровно и гордо — прямая спина, развернутые плечи, вздернутый вверх подбородок. Стоял и смотрел, надменно и безразлично. — Ты обещал оставить меня в живых, — рассмеялся Аршиз. У него был такой взгляд, будто он не в себе. Сангар смотрел в эти его страшные глаза без малейшего волнения. — Нет. Я обещал помиловать тебя. Речь шла о мятеже, — спокойно сказал он, — Но я напомню. Это не единственная твоя вина. Ты покушался не только на мою власть. — Что, убьешь меня за то, что я помял твою подстилку? — фыркнул Аршиз. Сангар медленно закрыл и снова открыл глаза, будто призывая себя к спокойствию. — Алесандр — такой же Джариф, как и я, — тихо и зло обронил он. — В отличие от тебя — не по крови, — оскалился Аршиз.  — Но по праву. И за оскорбление семьи Джарифов тебе придется ответить отдельно. Он бросил к ногам Аршиза меч. — Снимите кандалы, — приказал он. — Это фарс, — рассмеялся Аршиз. — Я ранен и не могу драться. — Отлично, значит мы будем на равных. Встань и ответь за то, что сделал. Они скрестили клинки. Глядя на Сангара, я удивился тому, как точны и быстры его движения, как слажено работает каждый мускул. Казалось, он без малейшего труда владеет тяжелым мечом и так же легко ускользает от выпадов Аршиза. Это было… красиво и страшно. Аршиз все время улыбался, как бешеный. Он наносил удары часто и резко, с невиданной энергией и силой. Я не боялся за Сангара… то есть, почти не боялся. Вокруг них клубилась пыль. — Он был сладкий и стонал как сучка, — выдохнул Аршиз. Сангар зарычал и едва успел блокировать новый удар. — Он клялся, что рад твоей смерти, — новый выпад, лязг метала. Сангар оборонялся, кажется, больше не наступая. — Как думаешь, — Аршиз прижимает свой клинок к клинку Сангара, они близко, лицом к лицу, — за кого из нас он болеет сейчас? Сангар с ревом отбросил Аршиза от себя и, прыгнув к нему, вогнал острие меча между ребрами. Аршиз закашлялся кровью. Не прошло и минуты, как глаза его закатились. — К остальным его, — махнул рукой Сангар. А сам повернулся ко мне. Я стоял перед ним опустив голову. Все смотрели на нас. Никто не издал ни звука, только протяжно крикнула птица, заложив круг над стенами лагеря. Сангар вскинул руку и погладил меня по щеке: — Все хорошо? — тихо спросил он. — Это неправда, — тихо-тихо прошелестел я. Весь голос куда-то делся. — То, что он сказал. — Я знаю, — прошептал Сангар. Быть в его объятиях на глазах у всех было странно, но почему-то не стыдно. Я чувствовал запах пота, пыли и крови, но это не было неприятно. Сангар был рядом — ощутимо рядом, он испытывал злобу, боль и тысячу других вещей. Это вдруг показалось мне прекрасным. Он был жив. Мы оба были живы. Он увлек меня к шатру. Его рука на моих плечах была неожиданно тяжелой. Все его тело было неожиданно тяжелым. Он опирался на меня!.. От мысли, что Сангар с трудом стоит на ногах, меня бросило в жар. Двадцать-тридцать шагов, остававшиеся до шатра, показались мне бесконечными. — Придется потерпеть, — пробормотал он мне на ухо. Со стороны это, вероятно, должно было выглядеть, как супружеская нежность. Я едва заметно кивнул. Скользнул рукой по его спине, приобнимая в ответ. Каждая его мышца казалась напряженной до предела. От его веса у меня тут же заныли плечи и спина, но я из последних сил старался, чтобы мы выглядели непринужденно. А потом мои пальцы наткнулись на влажное пятно у него на боку. Кровь пропитала рубашку. Сангар сжал зубы. Я погладил пятно пальцами, пытаясь понять его размер. Под грубой тканью было мягко и горячо, как будто открытая рана. Ладонью я наткнулся на что-то острое и едва не вскрикнул от неожиданности. Неужели… кость? — Не надо так делать, — выдохнул Сангар. Я прикрыл пятно ладонью, чтобы никто его не заметил. Оно росло. Этой раны не было там вчера, я точно помнил. Может, ребро треснуло раньше, а теперь сломалось во время драки с Аршизом?.. Сангар едва не оступился рядом со мной. Я изо всех сил постарался удержать его. Все мое внимание было сосредоточенно на нем, на каждом движении его тела. Мы подошли к шатру. Сангар отпустил меня и поднял полог, пропуская меня вперед. Лицо его мог видеть только я, и оно было пугающе пустым, но со стороны, если кто-то еще смотрел на нас, все выглядело бы обычно — гордая осанка Сангара ничем не выдавала его мучений. Стоило пологу опуститься за нашими спинами, Сангар медленно повалился на колени. — Я схожу за лекарем, — в то мгновение мне было плевать на правила лагеря, и то, что я не должен был ходить по нему один. Было нестрашно. То есть, наоборот. Было так страшно, что любое препятствие на моем пути казалось мелочью. Сагнар поймал меня за щиколотку. Ладонь у него была ненормально горячая, но хватка — стальная. — Нет. Я опустился на колени рядом с ним. — Сангар, тебе нужна помощь, — тон вышел каким-то убеждающим, хотя все и так было ясно. — Ночью, — Сангар громко сглотнул, — Нельзя, чтобы они узнали, что мне стало хуже. Лекарь придет ночью. Я справлюсь. Последние слова он выдавил через силу. Глаза его закрылись. Я остался один.