Пряные ночи Асанды

Алесандр Утро было холодным. Сангар разбудил меня очень рано, казалось, всего несколько часов прошло с того момента, как я заснул. Смотреть ему в глаза я не мог. Это его, вероятно, смешило. Он подшучивал надо мной и много улыбался. Здесь, в Асанде, все приобретало совсем иной смысл, чем дома. Меня учили, что высшая человеческая победа - обуздать капризную плоть в угоду разуму, и я всегда был уверен, что так оно и есть. Однако здесь, вдали от строгих учителей и законов моей родины, убеждения мои давали серьезную трещину. Неужели мой разум не мог совладать с нахальными прикосновениями Сангара? И мое тело, не спрашивая моего позволения, так охотно подчинялось? Я годами был уверен, что подчинить тело разуму - мой первый долг как достойного человека. Я был уверен, что мне удается его исполнять. Но на деле все оказывалось иначе. По всему получалось, что победа разума над телом была лишь мнимой. И продолжалась лишь до тех пор, пока тело не сталкивалось с серьезным искушением. А Сангар определенно был искушением. Или вернее будет сказать, что он умел искушать. Думать об этом было стыдно. Но вместе с тем передо мной вставал вопрос нравственный: кто же был прав? Мои учителя, остерегавшиеся плотских утех как огня, или Сангар и вместе с ним вся Асанда, которые не видели никакого смысла в том, чтобы сдерживать свои инстинкты? В Гасерре мне велели отказаться от мирских желаний ради своего духа, его торжества и развития. В Гасерре знали, что плоть слаба, и знали, что один раз пойдя у нее на поводу, навсегда потеряешь чистоту разума. Знали, или думали, что знают? Сангар не предлагал мне отказываться от чего бы то ни было. Он сам, чтивший инстинкты и наслаждения, не был глуп. Возможно ли, что склонность поддаваться зову плоти никак не сказывалась на силе его ума? Другие асандцы были проще. Ланс не блистал образованием и утонченностью вкуса, однако отказать ему в разумности и смекалке было бы несправедливо. Остальные, кого мне довелось видеть, были и того хуже. И тут бы правила, о которых говорили мои учителя, работали безотказно. Но Сангар был исключением. Или только казался таковым? Об этом я думал во время нашего быстрого завтрака. Потом мы стали собираться к источнику. - Ты, я надеюсь, ездишь верхом, Алесандр? - спросил он с некоторым сомнением. Я кивнул. - Вероятно, тебе понадобится другая одежда, - сказал он сам себе и вышел. Вернулся он быстро, и принес с собой такую же одежду для пустыни, которую носили его солдаты. - Надеюсь, будет не очень велико. Он помог мне одеться. Его руки скользили по прочной ткани и один за другим затягивали ремешки, чтобы приладить форму к телу и сберечь мою кожу от песка. Я мог бы сделать это и сам, но он не предложил мне. Прикосновения сквозь плотную ткань были отчетливы, будто он касался моей обнаженной кожи. Мне, привыкшему прятать тело за многими слоями сфаши, это казалось невероятно интимным. Когда Сангар обхватывал пальцами мою руку, чтобы затянуть ремешок, я чувствовал себя беззащитным и бесконечно слабым. Мои щеки горели так сильно, что он не мог не заметить моего смущения. При этом его лицо оставалось спокойным и даже как будто безразличным. Однако, я заметил, что уголок губ дернулся немного вверх, едва ощутимо. Это была усмешка, которую Сангар прятал. Но я видел ее. Это стало для меня откровением. Я все это время думал о Сангаре как о чужом человеке, но все же выучил его лицо настолько, чтобы замечать в нем малейшее движение. Зеркало в крепкой раме на другой стороне шатра отражало непривычную картинку. Асандские одежды были плотными, свободными и тяжелыми, но ремешки заставляли ткань облегать кожу, очерчивать каждую линию предплечья и голени. Я чувствовал себя будто голым. Когда я собрал все нужное и вышел из шатра, Сангар уже седлал коней у стойбища. Мы выехали из лагеря еще до рассвета. - Пешком было бы слишком долго, - пояснил Сангар. - Лагерь нельзя разбить прямо на источнике или совсем рядом. Можешь себе представить, во что стоянка сотни человек превратит маленький оазис. Поэтому мы устраиваемся на расстоянии, для этого и сделаны колодцы по всей пустыне. - Вы заботитесь о природе своей страны, - заметил я. Сангар пожал плечами. - Думаю, для большинства из нас это суровая необходимость, а не вопрос этического выбора. Сам понимаешь, когда города твои разбросаны по пустыне - приходится думать о том, как выживать. - А магов воды совсем не осталось в Асанде? - Я думаю, совсем. Если бы они были, то состояли бы на службе у султана. Так что если и есть, то они скрываются. Но если загубить источник - тут, сам понимаешь, не каждый маг воды справится. - А помощь других стран? Ваши люди никогда не пробовали нанять магов в другой стране? Сангар фыркнул: - Что бы ты ответил, если бы тебе после Эрихепа предложили отправиться в дикую Асанду на несколько лет? - Ни за какие деньги! - Вот то-то же. Для всего остального мира мы дикие варвары. Не могу сказать, чтобы я не понимал, почему, конечно, - он фыркнул снова. - Ты не похож на других, - тихо сказал я. Сангар внимательно на меня посмотрел и не стал отвечать. Мне оставалось только понадеяться, что он понял меня правильно. Я не хотел его обидеть. Мне никогда не доводилось видеть оазис в пустыне. Он был как на картинке в книге - совершенно невероятный, инородный элемент в общем пейзаже. Раскидистые деревья тесной толпой окружали монументальную скалу. Источник был скрыт внутри, чтобы не пустить к нему песок и ветер. Вырываясь наружу, чистая вода катилась в маленькое озерцо. Красиво было невероятно. Я оглядывался, пока Сангар привязывал коней к длинной изгороди у самого края оазиса. Я разулся и с наслаждением ступал босыми ногами по мягкой траве. Там были даже цветы. Надежно скрытые от жара пустыни в тени деревьев, они были совсем такие же, как дома, изящные и нежные. В предрассветный час бутоны еще были закрыты, и я касался их пальцами. За дни, проведенные в Асанде, мои руки загрубели и высохли. Кожа и тело, привыкшие к влажному воздуху, отказывались мириться с новыми условиями. - Присоединяйся, как сочтешь нужным, - Сангар прошел мимо меня и направился к берегу. Я невольно проследил за ним взглядом. Он подошел к озеру, решительно скинул одежду и вошел в воду. Мне стыдно было разглядывать его обнаженное тело. Но не смотреть было еще труднее, меня будто тянуло снова обернуться. Когда я все-таки это сделал, Сангар стоял в воде по грудь. Он мощным движением оттолкнулся от дна и поплыл. Этот бросок был стремительным и полным завораживающей силы. Я не смог бы подобрать слов, чтобы описать то, что видел. Я смотрел, как из воды на мгновение показываются, чтобы снова скрыться, его руки, плечи и шея. В первых солнечных лучах на его коже блестели прозрачные капли. Каждое его движение было отточенным и уверенным, и все это было... Удивительно красиво? Мне впервые подумалось, что Сангар красив. Не просто хорош собою, нет, а именно красив. Красив настолько, что можно завороженно наблюдать за ним. Во мне зарождалось странное ощущение. Такое, будто он снова прикасался ко мне. Или, может быть, я хотел, чтобы он снова ко мне прикоснулся? Мне представились его руки, большие и сильные. Представилось, как он осторожно, но решительно разворачивает меня так, как ему нужно. И это впервые не было страшно или отвратительно. Исходящая от него сила больше не казалась мне угрозой. Все это время он был очень мягок со мной. Он желал меня, и мне говорили, что этому зову асандцы противиться не в силах. Но Сангар был исключением, он сдерживал себя, не позволяя себе делать мне больно или неприятно. Конечно, его ласки были против моей воли, но вместе с тем он был очень нежен и доставлял мне только удовольствие. И это обезоруживало. Сангар, вероятно, хорошо разбирался в искушениях. Поле нашего противостояния, определенно, принадлежало ему. Асандцы, не привыкшие отказывать себе в чем-либо, многое знали о чувственности и страсти - о тех вещах, о которых в Эрихепе даже шепотом говорить было нельзя. Пока я думал об этом, Сангар успел несколько раз переплыть озеро и вернулся, мокрый, к дорожной сумке, которую оставил на берегу. Достал из нее кусок мыла, щетку, и отправился обратно к водопаду - туда, где поток воды с шумом и пеной низвергался в озеро. Я смотрел на него, и время потеряло всякое значение. Он с наслаждением подставлял тело под мощный поток воды, запрокидывал голову и был в этой картине на своем месте - как дикое животное. Я подумал было, что стоит позволить ему немного уединения, и что смотреть так открыто, в самом деле, не очень прилично. Но поделать с собой ничего не мог, и отвернулся только тогда, когда Сангар возвращался к берегу. - Если ты все-таки планируешь лезть в воду, то сейчас самое время, - сказал он. - Воздух уже почти прогрелся, а вода с ночи все еще прохладная. Я кивнул. Сангар смотрел на меня, конечно. В свете поднимающегося солнца, ярком и как будто нарочно выставлявшем меня напоказ, я чувствовал себя угловатым и нелепым, а еще беззащитным. Сангар нисколько не пытался спрятать взгляд. Впрочем, он ведь считал меня своим супругом. Своей собственностью. Ему не нужно было смущаться чего бы то ни было. Когда я вышел из воды, Сангар сидел на траве. На нем были только штаны, рубашка валялась рядом, а кожа и волосы все еще были мокрыми. Он бросил мне холщовую простынь, служившую полотенцем. Я поспешно прикрыл наготу. Среди гасерцев не принято столь явно демонстрировать обнаженное тело даже супругу. И хотя я догадывался, что не во всех спальнях это правило исполняется, я и предположить не мог, что моя спальня окажется одной из них. Не говоря уже о том, что мы были не в спальне. Сангар Алесандр стоял передо мной. Он был обнажен и смущенно закрывал тело руками. Я впервые увидел его совсем без одежды. Мысли мои грозили вот-вот помутиться. Наброситься на него сейчас же, повалить на траву и овладеть им прямо здесь. Даже если он будет кричать, его никто не услышит. Я бросил ему рубашку и буркнул: - Прикройся. Он стал натягивать на себя одежду, избегая смотреть мне в глаза. - Ты слишком красивый, - объяснил я на всякий случай. - Мне трудно оставаться спокойным. Алесандр кивнул, подхватил что-то из своей сумки и скрылся за кустом жасмина. Я тяжело вздохнул. Мальчишка был невозможно красив. Любой нормальный асандец на моем месте... Но мне хотелось чего-то особенного, хотелось большего. Хотелось выломать все запреты, которые остались у Алесандра после Эрихепа. Хотелось сделать его своим. Для этого нужно было, чтобы он привык ко мне и перестал бояться. А сделать ему больно я всегда успею. Дразнить себя оказалось интереснее, чем я мог представить. Во мне постоянно отзывалось невероятно сильное желание, и мучиться было приятно. Любопытство не унималось, и я заглянул за жасминовый куст. Алесандр расстелил рубашку на траве и сидел на ней сверху, снова обнаженный. В руках у него был флакон, он отливал оттуда масло в ладонь и втирал в кожу. Это было... Красиво. Следовало, конечно, позволить ему остаться одному, но оторвать взгляд я не мог. Его руки скользили вдоль тела так, будто он ласкал себя. Невольно я представлял его возбужденным, представлял, как он удовлетворяет себя передо мной. Чего бы мне хотелось больше, следить за его телом или за тем, как он стыдливо краснеет? Когда-нибудь я обязательно заставлю его сделать что-нибудь подобное. Лучше всего, если при этом он будет гладить себя и внутри тоже. Мне стоило невероятного труда вернуться на свое место. Впрочем, чем дольше я буду себе отказывать, тем быстрее наступит неизбежный срыв. Распустить шнуровку на штанах - дело одного мгновения. Я привычно обхватил рукой твердый член. Сколько раз я делал это за годы военной службы? Едва ли можно сосчитать. Всегда одинаково: сначала медленно, потом быстрее, одни и те же движения, один ритм. Сколько раз я доходил до такого умопомрачения? Сколько раз я хотел этого так сильно? "Я должен сделать то же самое для тебя?" Ох, черт! Как он был смущен, когда говорил это! Только представить себе нежные руки Алесандра, от одного этого уже можно... Однажды я заставлю его ласкать меня губами. Он, конечно, будет думать, что это грязно... О, демоны пустыни, что может быть лучше, чем заставить такого невинного мальчишку делать самые грязные вещи? Я бы хотел взять его развратно и грубо. И сделать так, чтобы ему это понравилось. Заставить взять мой член целиком. Сразу не получится, но со временем он привыкнет. Научится делать так, как мне нравится. Я почувствовал его взгляд. Я мог бы кончить раньше, чем Алесандр увидел меня. Но мне хотелось, чтобы он смотрел. Я знал, что он не отвернется, как бы ему ни было стыдно. Любопытство все равно оказалось бы сильнее него. Поэтому я продолжал. Труднее всего было удержаться от того, чтобы тоже посмотреть на него. Но я упрямо держал глаза закрытыми. Это был первый раз, когда Алесандр рассматривал меня обнаженным. Каждый вечер, когда я раздевался перед сном, он стыдливо опускал глаза. Мне казалось, я мог кожей чувствовать, как его взгляд скользит по мне. Скользит, неуклонно вновь и вновь возвращаясь к руке, сжимающей член. О чем ты думаешь, Алесандр? Он ведь большой. Пытаешься представить, как это будет, когда я вставлю его в тебя? И когда ты думаешь об этом, ты инстинктивно сжимаешься от страха, у тебя до боли сводит все внизу и сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ради этого стоило заставить себя мучиться. Мне нравилось, что Алесандр боится меня, и нравилось, что при этом все равно смотрит. - Алесандр... Мальчик мой... - слова сорвались сами собой. Я кончил, думая о нем, чувствуя его взгляд. Определенно, однажды я заставлю его отплатить мне тем же. Слишком хочется посмотреть, как он будет смущаться, трогая себя передо мной. Об этом я думал, вытянувшись на траве. Мне нужно было отдышаться и дать ему время сделать вид, что он ничего не видел. *** Аханты возникли перед нами в тот момент, когда мы уже отвязывали коней. Тьма встала вокруг нас стеной и выжидательно замерла. - Сангар... Что будем делать? - тихо спросил Алесандр. Его голос не звучал испуганно, а глаза все время следили за кромкой тьмы, стоявшей вокруг нас кольцом. - Они тоже хотят это знать, - пробормотал я. - Поэтому не нападают. Алесандр быстро глянул на меня. - Ланс рассказывал мне о них. Я справлюсь. Я вытащил один из ножей из-за пояса и вложил в руку Алесандра. - Не дай использовать твое оружие против тебя. И вот еще кое-что… давно хотел попробовать. Я достал кожаную ленту с металлическими шипами, и взяв Алесандра за руку, обернул наши запястья, чтобы шипы давили на кожу. - Пошли. Перед тем как мы шагнули во тьму, я сжал руку Алесандра, привязанную к моей, и он ответил мне тем же. Алесандр Когда я открыл глаза, передо мною стоял наставник Парседрис. Вокруг было темно, но его серый сфаши искрился, будто под солнцем. Наставник выглядел рассерженным. - Даспе, что ты позволяешь себе?! - голос его звучал с эхом, будто издалека, но что-то мешало мне обратить на это внимание. Как будто мой разум не мог работать в полную силу. - Наставник? - осторожно переспросил я. У меня же было какое-то оправдание, точно было, но почему же я не могу его вспомнить... Меня охватила паника. - Я знаю все. Ты опозорил нас всех - весь Эрихеп и всю Гасерру, все наши принципы и законы. Как можно?! Столько лет ты вел себя примерно, без малейших огрехов, и теперь... Позволить себе забыть все, чему тебя учили? Это мерзейшая неблагодарность! - Я не хотел... - только и вырвалось у меня. - Ах, ты не хотел?! - воскликнул наставник. Его голос раскатился как грохот волны, ударившей скалистый берег. - Подумал ли ты об отце? Как он будет жить теперь с этим позором? - Наставник, я... - голос плохо слушался меня, волосы на загривке встали дыбом. - Да как ты смеешь теперь звать меня наставником?! Алесандр, которого я воспитал, никогда бы не пошел на поводу у столь низких желаний! - Господин Парседрис! Умоляю, выслушайте меня! - Что? Слушать, как ты оправдываешь свои низости? Уволь. Ты должен понести наказание. Идем. Наставник обозначил в воздухе линию, которая немедля превратилась в портал. Края его трепетали, будто рябь на воде. За порталом были знакомые гасерские крыши из красной черепицы. Этот самый вид я знал наизусть - он открывался из северной галереи Эрихепа. Я хотел сделать шаг к наставнику, но рука вдруг отозвалась острой болью, будто шипы впились мне в кожу... Шипы? Я уставился на свою руку. Она была в крови. Половину ее обхватывал шипованный браслет, часть которого терялась будто в дыму. Сангар! Я вдруг почувствовал его руку рядом, и то, что наши пальцы все еще переплетены. Туман в моей голове рассеялся. Ахант. Что ж, умно принять вид наставника Парседриса, одно воспоминание о котором заставляет меня поежиться. Однако... Ахант не нападал на меня. Он предлагал мне уйти с ним... Куда? Есть ли у миража глубина? То есть, я мог бы умереть в реальности, а здесь быть уверенным, что живу в Гасерре? Честно говоря, такое избавление было более, чем заманчивым. Туман все не желал исчезать из моих мыслей. Принимать решения можно только с ясной головой. Никак не сейчас. - Сангар! - позвал я вслух, и сжал его ладонь, которую все еще чувствовал в своей руке. Наставник Парседрис задержался перед порталом. Он оглянулся на меня. - Значит, вот как? В былые времена ты взывал к мужеству и разуму, к силам своего духа. А теперь - к этому животному. - Алесандр? - Сангар стоял рядом со мной, появившись из ниоткуда. Он не сводил глаз с наставника Парседриса, ожидая, что тот в любой момент может броситься на нас. Но ничего не происходило. Наставник все так же стоял, глядя мне в глаза. Повторять свое приглашение он, конечно, не собирался, но давал мне время подумать. - Вот как, - с усмешкой повторил наставник, смерив Сангара презрительным взглядом. - Ну что ж. Он повернулся спиной к нам, собираясь шагнуть в портал. - Нет! - мне отчаянно хотелось возразить. Я знал, что передо мной ахант, но это не помогало. Я хотел переубедить наставника Парседриса в своей голове. Наставник последний раз оглянулся на меня с горькой усмешкой и ничего не сказал. Я хотел броситься вслед, но Сангар удержал меня: - Все это мираж! Мираж? Наставник Парседрис звал меня назад, в Гасерру. Шагнуть с ним в портал и навсегда остаться в собственных воспоминаниях о родине. Это было более, чем заманчиво. Никакой больше пустыни, никаких грязных шуток и похотливых взглядов, никаких страхов и никаких искушений... Я почувствовал, как Сангар сделал едва заметное движение: удобнее перехватил кинжал для удара. Наставник Парседрис должен был броситься на нас... Но он только пожал плечами и шагнул в портал. Еще мгновение я видел серебристый сфаши по ту сторону, а потом портал закрылся, будто на него набежала волна. Тьма вокруг нас на мгновение наполнилась оглушительным треском и шумом, а потом в одно мгновение рассеялась. Голову пронзила острая боль, я поднес руку ко лбу... Пошатнулся и упал на песок, выскользнув из рук Сангара. Глаза мои закрывались против воли, а я смотрел на мокрые следы, оставшиеся в том месте, где стоял наставник Парседрис. Сангар Едва я расстегнул браслет, связывавший нас, Алесандр без сил повалился на песок. Он потерял сознание раньше, чем я успел подхватить его на руки. Я был готов к этому. Первый раз во тьме всегда тяжело. Разум не справляется с миражом. Сознание, показавшее предел своей концентрации и силы, предпочитает отступить, когда угроза миновала. Перевернув Алесандра на спину, я решительно похлопал его по щекам. На белой коже немедля вспыхнули красные следы, и я не мог не подумать о том, как он нежен. Эта мысль скользнула среди прочих лишь тенью, пока я откупоривал флягу, чтобы плеснуть Алесандру в лицо немного воды. Привести его в чувство нужно было как можно скорее. Каждый в Асанде знал, что шутки с сознанием плохи. Каждая секунда может быть решающей. Ну уж нет, красивый, у меня на тебя слишком большие планы. И сходить с ума тебе еще рано. Наконец, Алесандр приоткрыл мутные глаза. - О, слава богине, - пробормотал я. - Сангар, - выдохнул Алесандр. Он был очень бледен и слаб. Глаза его снова стали закрываться. - Ну нет, мальчик мой, так не пойдет... - я легонько похлопал его по щекам. Алесандр вздохнул, снова открывая глаза. От его тихого вздоха меня бросило в жар. О, демоны, как можно быть таким беззащитным и в то же время таким хорошеньким? Он вот-вот готов был снова потерять сознание. Я решительно прижал Алесандра к себе и впился в его губы. Он протестующе застонал мне в рот и уперся руками в плечи, пытаясь оттолкнуть. Но я не собирался его отпускать. Алесандр был сладкий и напуганный, именно такой, как я хотел. Я поцеловал его впервые и был уверен, что для него это и вовсе был самый первый поцелуй. Я добился, чего хотел - Алесандр пришел в себя. Но он все еще был слишком слаб, чтобы оттолкнуть меня. Меня же охватило невероятное желание и, забывшись, я терзал его губы безо всякой возможности остановиться. Он тихонько стонал, этот стон перетекал ко мне в рот, как вода. Я хотел его так сильно. Ведь сейчас он не сможет даже толком сопротивляться мне, думал я. От этих мыслей, от того что я представлял, как Алесандр стонет, распластанный на горячем песке, у меня шумело в ушах. О, демоны, как тяжело было его отпустить! Однако, сделать это все же пришлось. Алесандр избегал смотреть мне в глаза. - Сможешь держаться в седле? - спросил я буднично. Мне было его немного жаль, и не хотелось смутить его еще сильнее. Именно в тот момент отчего-то не хотелось. - Смогу, - твердо ответил Алесандр. Хотелось его разубедить, но голос его звучал так упрямо, что я не стал. Мы отправились в путь. Алесандр клевал носом. - Засыпаешь, - заметил я, когда Алесандр в очередной раз едва не уронил голову. - Н-нет, - пробормотал он с тем же упрямством. Я понимал, что он всего-навсего побаивается меня. Или себя самого? Это предположение меня развеселило. Настаивать я не стал, но был начеку - держался на полкорпуса позади. И когда заметил, что Алесандр в очередной раз покачнулся в седле, успел подхватить его на руки. Он был легкий, как тряпичная кукла, и я без труда втащил его к себе. - Ах, - выдохнул Алесандр, резко открыв глаза. Я усмехнулся. - Не засыпаешь, значит? - одной рукой я прижал Алесандра к себе, как девушку, а другой успел поймать поводья его коня, чтобы приладить к своему седлу. - Прости, - пробормотал Алесандр. - От меня одни хлопоты. О, ты еще окупишь все мои усилия, мстительно подумал я. А вслух сказал: - Отдыхай. Ты хорошо держался сегодня. Алесандр послушно закрыл глаза и тело его вскоре расслабилось. Так, прижимая его к себе, я оберегал его покой. Линия горизонта, где раскаленный добела песок встречался с пронзительно голубым пологом неба, тонула в жарком мареве. Горячий ветер терзал щеки и глаза. Увлекшись поцелуем, я забыл повязать платок, а теперь было не до того. Пустыня следила за нами. Солнце, будто зловещее око, отмечало каждый шаг коней, каждый размеренный вздох Алесандра. Я знал, что аханты не нападут на нас во второй раз, но отчего-то все равно было не по себе. Сегодня с нами произошло нечто, непохожее на все, что я встречал или о чем слышал раньше. Наше возвращение в лагерь вызвало, конечно, переполох. Завидев меня с Алесандром на руках, нетрудно было понять - что-то случилось. - Кэп, он жив? Лекаря? - затараторил Ланс, подскочив ко мне. Среди солдат носились вопросы и предположения. Я смерил Ланса мрачным взглядом и тот мгновенно исчез и зевак увел с собой. За годы нашей службы Ланс успел приладиться к моей натуре, и теперь точно знал, когда нужно замолчать и не мешаться. Я отнес Алесандра в наш шатер и уложил в постель. Он был красив. Даже лишенное воли и сознания, его тело сохранило изящество линий. Он дышал глубоко и ровно, лицо было безмятежно. - Все обошлось, - зачем-то сказал я вслух. Неужели я в самом деле испугался за него? Это казалось удивительным. Султан думал, что дарит мне игрушку, мальчика для забав и наслаждений, а на самом деле... Невольно погладил Алесандра по щеке, по шее и, подцепив крючок на форменной рубашке, положил ладонь ему на грудь. Кожа была мягкой и горячей, я чувствовал, как бьется его сердце. Быстрее, чем успел подумать, я взял безвольную руку Алесандра и приложил к своему паху. Тело, истосковавшееся по ласке, отозвалось мгновенно. Нужно остановиться, подумал я. Но вместо этого невольно потерся о раскрытую ладонь - и едва не застонал. Алесандр не шевельнулся даже. Я мог бы продолжить, но отпустил его. Нет. Не так. Мне слишком нравилось его сопротивление, его стыд, все эти бастионы в его голове. Он был как крепость, и мало было овладеть его телом, это была бы лишь видимость победы. Я слишком хотел почувствовать, как он раскрывается и отдается. Это желание было острее всех, мне известных. Мамочки и папочки нежных юношей никогда не были мне соперниками. Но Эрихеп, столп гасерской морали, как будто высеченный в скале - противостояние с ним рождало азарт. - Кэп? Я вздрогнул. Ланс подошел бесшумно и стоял рядом со мной. Получив немое позволение, он присел рядом. - Это вы его так? - тихо спросил он. Ах, вот что они подумали. Что я заставил мальчишку быть со мной, и вымотал до предела. Я покачал головой: - Аханты. - Аханты? О, богиня! И что же, он был во тьме? - Был. И неплохо справился. Ланс задержался взглядом на расцарапанной руке Алесандра, потом на моей, там, где была запекшаяся кровь от браслета. - Получилось? - Да. Я был нужен ему во тьме, и мне удалось прийти. - Удивительное дело! - Ланс оживился. Можно ли помочь товарищу во тьме, этот вопрос давно волновал его. Меня тоже, слишком многих мы потеряли. - И что же теперь, мы сможем?.. - Не уверен. Тут есть что-то кроме боли. Он звал меня, и я это чувствовал. Именно меня, понимаешь? Ланс вздохнул: - Привязалась к вам наша птица, кэп. Я замер и посмотрел на Ланса в упор. Алесандр ко мне... Привязался? Это было очевидно, конечно. Но до той минуты я не позволял себе даже мысли об этом. Вот, значит, как. Привязался. - Меня вот что беспокоит, Ланс, - начал я задумчиво. - Его ахант не пытался напасть на нас. - Не пытался? - Мне показалось, он звал Алесандра с собой в мираж. - Ого. Никогда о таком не слышал. - Вот и я тоже. Мы оба посмотрели на Алесандра. - Думаете, он особенный какой-то? - спросил Ланс. Алесандр лежал с закрытыми глазами. Его ресницы подрагивали во сне. Интересно, что ему снится? Гасерра с ее черепичными крышами? Что я знаю о нем? О его желаниях и мечтах? О тех тайных мыслях, которыми руководствуются аханты? Этот мальчишка оставил свой дом и отправился в Асанду, ненавистную для всего мира, дикую и полную опасностей. Он наверняка был героем для своего отца и своей страны. Он сам вряд ли думал так. Но я знал, что он храбр и силен духом. - Особенный, Ланс, без сомнения, особенный.