НАСЛЕДНИК

Эммет: Нет, ну это надо было так «нажраться» вчера, чтобы с утра голова раскалывалась на кусочки от невыносимой боли! Прибавим к этому слепящий солнечный свет, бьющий прямо в глаза через приоткрытые шторы на окнах, и какое-то странное предчувствие относительно того, что произошло что-то из ряда вон, но я никак не мог сконцентрироваться. Я зажмурил глаза от слепящего света и перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку, пахнущую освежителем белья и календулой, когда почувствовал движение рядом с собой. Мгновение спустя чья-то рука оказалась на моей шее и медленно сползла по спине, очерчивая круги. Я улыбнулся. Бунтарка не удержалась и ночью пришла ко мне? Но почему я почти ничего не помню…? Продолжая улыбаться, я развернулся, решив разбудить и ее. - Что ты здесь делаешь? – услышал я собственный голос, с изумлением увидев на соседней подушке улыбающуюся Лолиту. - Синьору угодно освежить память? – тихо рассмеялась она. - Синьору угодно получить объяснения! Что произошло? - «Идиот! – прозвучал голос в голове. – Вы находитесь в твоей постели, где она, скорее всего, провела ночь. Неужели непонятно, что произошло? Или тебе нужно узнать все в деталях?» В памяти постепенно восстанавливались все события минувшего дня: утро, наш разговор с Одетт, ссора, Эдвард, несколько часов бесцельных блужданий по лесу, возвращение домой, представление на первом этаже, сыгранное перед Одетт, чтобы позлить ее, затем мы что-то обсуждали с Деймоном… На этом мои скудные воспоминания обрывались. А что было после? - Синьор неважно себя чувствует? – вторгся в мои размышления тихий голос с едва уловимым акцентом. Я взглянул на девушку: уж она-то не виновата во всем произошедшем. Нужно выпроводить ее и спокойно все обдумать. - Лолита, будь добра, принеси мне аспирин. И попроси Эд… мистера Каллена зайти ко мне. - Сию минуту, синьор. – Она ловко выпорхнула из кровати и, схватив свою одежду с кресла, скрылась за дверью ванной, откуда появилась пару минут спустя, одетая по всем правилам. Как только дверь за ней закрылась, я откинулся на спинку кровати, спрятав лицо в ладонях. И как только я не догадался попросить задернуть шторы, но сил вылезать из кровати не было, в голове царил сплошной бардак. Взгляд переметнулся на соседнюю подушку. Я знал, кого хотел увидеть здесь, рядом, отчетливо видел каждую линию ее лица, слышал размеренное дыхание, чувствовал запах ее волос – смесь ванили и мяты. Дверь тихонько отворилась. - Ваш аспирин, синьор… - прощебетала Лолита, неся в руках серебряный поднос с таблетками и водой. - Ты передала мою просьбу мистеру Каллену? – бросил я, запивая лекарство. - Нет, синьор, Джон сказал, что мистера Каллена нет, он уехал еще ночью. Кажется, мисс Джонсон сопровождала его. - Что?! – помимо воли выкрикнул я, подавившись аспирином. Уехал? Эдвард? С ОДЕТТ?! Куда? Когда? Зачем? Вопросы сменялись с молниеносной быстротой, так что я не мог найти ответ ни на один из них. Наплевав на все правила, я отшвырнул в сторону одеяло и, успев надеть только брюки, метнулся в коридор, хлопнув дверью, отчего картины на стенах задрожали. Минуту спустя я стоял перед знакомой дверью. - Одетт! Открой! Ответом была тишина. Ну, как знаешь. Отойдя на шаг, я резким ударом ноги распахнул дверь, так что она повисла на петлях. Комната оказалась пустой. Постель была аккуратно заправлена, значит, Одетт не ложилась, хотя все ее вещи были расставлены на туалетном столике. Я подошел к окну: на заднем дворе Деймон и Бемс катались на лошадях, весело что-то обсуждая, а Роуз снимала их на камеру. Выругавшись, я метнулся к лестнице, где меня встретил Джобс, дворецкий, сохранявший на лице невозмутимое выражение 24 часа в сутки. - Что-то желаете, мистер… - Где Каллен? - Сожалею, сэр, но мистер Эдвард уехал… - Не этот! Где Карлайл? - Мистер Карлайл в гостиной, сэр. Карлайл действительно оказался в гостиной. Он сидел в кресле, внимательно просматривая дневник отца и делая какие-то заметки в блокноте. - Куда они уехали? – бросил я, оказавшись перед ним. Карлайл лишь жестом предложил мне присесть, отложив записную книжку в сторону. - Ты не в курсе последних новостей? - Эдвард уехал. С Одетт, - процедил я, пытаясь сохранять спокойствие. Получалось это у меня хреново. – Или есть более «веселые» новости? - Джаспер Уитлок, - только и сказал Карлайл, словно помог мне разрешить сложную задачу. - И? – вопросительно продолжил я. Этот Уитлок уже начал порядком мне надоедать! - Уитлок сбежал из тюрьмы, прихватив с собой заложницу – дочь начальника тюрьмы. Если в течение 48 часов он не отпустит заложницу, у полиции есть приказ «не брать его живым». В этом случае даже Эдвард не сможет помочь ему. - Откуда вы узнали? - У Эдварда свои каналы получения информации. – Карлайл улыбнулся. – И еще об этом сообщили по телевизору. Я молча буравил его взглядом, не находя, что ответить. В голове металась лишь одна мысль: «Одетт сейчас с Эдвардом. Наедине. В одной машине. В одной комнате. Возможно, в одной постели!» - Эммет… - Карлайл взглядом указал на мою руку, в которой я сжимал вилку, теперь ставшую похожей на детскую лопаточку для игры в песочнице. Отбросив ее в сторону, я встал со стула, стараясь сохранять ритм дыхания. - Куда ты? - В тренажерную, - бросил я через плечо. – конечно, я бы предпочел прочистить мозги своему кузену, но так как его нет, придется ограничиться боксерской «грушей», хотя видимой разницы между его головой и «грушей» не наблюдается! Оказавшись у лестницы, я бросил взгляд на свое отражение в зеркале. Странно, уже давно я не видел этого взгляда в отражении: глаза стали черными, в последний раз у них был такой оттенок перед боем с Кинайем. Но мой «двойник» смотрел на меня со смешанном чувством насмешки и сочувствия одновременно. Он словно говорил мне: «Добро пожаловать в прекрасный мир ревности. После вступления вы приобретаете чудовищную головную боль, а также непреодолимое желание совершить убийство в придачу с комплексом неполноценности». Что ж, насчет убийства я с ним полностью согласен. Что ж, кузен, надеюсь, у тебя хватит мозгов даже не думать о том, о чем сейчас подозреваю я. В пять шагов я взлетел по лестнице и направился в тренажерную. И не поведи Бог, если сейчас кто-то ко мне сунется! ***** Одетт: Мы ехали, казалось, уже целую вечность и еще пару часов. От неподвижного состояния все тело затекло, но и двигаться не хотелось. Эдвард сосредоточенно смотрел на дорогу, крепко сжав руки на руле, обитом черной кожей. За протекшие несколько часов даже тишина в салоне автомобиля словно сблизила нас. - Ты, должно быть, устал. Я могу сменить тебя… - предложила я. - Не в этом дело, - улыбнулся он, переводя на меня уставший взгляд . –За рулем мне лучше думается. Ситуация весьма… - Сложная? – подсказал я. - Хреновая! – отчеканил он и рассмеялся, увидев, как распахнулись мои глаза, когда граф Вестминстерский, судья Верховного суда произнес слово «хреновая», находясь в одном машине с потенциальной преступницей. – Я не всю жизнь был графом, - просто пожал он плечами, правой рукой достав из бардачка пачку сигарет. Мы вместе закурили, чувствуя, как натянутые до предела нервы постепенно разряжаются. – Я даже понятия не имею, куда мы должны направиться. Полиция сейчас рыщет по всему городу в их поисках. - Я знаю Джаса, он ни за что не причинит ей вреда. Просто не могу понять, что вынудило его пойти на такое. Усмехнувшись, Эдвард взглянул на меня. - Неужели даже не догадываешься? Его слова медленно проникали в мое сознание. - Я? Но почему? – Я выбросила окурок в окно, удивленно взглянув на Эдварда. - Его идиот-адвокат сказал ему, что ты исчезла. Естественно, Джаспер пытался связаться с тобой, но наши телефоны были отключены. Я хлопнула себя ладонью по лбу. Ну почему я не догадалась сообщить ему обо всем? Надо было позвонить из аэропорта, рассказать ему… Но вспомнив о том, что произошло по прибытии в аэропорт и в последовавшие дни, я поняла, что это было просто неосуществимо: думать о ком-то, когда рядом постоянно чувствовалось присутствие Эммета. - Еще один грешок в списках моего кузена? – вывел из раздумий голос Эдварда. Это было очень странно, словно он мог читать мои мысли, в то время, как я провела долгие годы, отшлифовывая свое умение маскировать мысли, чувства и надежды. Когда человек может читать в твоей душе, это делает тебя открытым. Уязвимым. Гораздо легче быть с тем, кто лишь чуть больше, чем случайный друг. И сейчас таким другом, если можно так выразиться, был никто иной, как Эдвард Энтони Каллен. Ирония судьбы, не так ли? - Эдвард, я бы не хотела обсуждать все это… - выдохнула я, переведя взгляд с него на пролетавший за окном пейзаж. - Прощение – лучшее лекарство от боли, - словно между прочим бросил Эдвард, переходя на четвертую скорость. – Один из мудрецов сказал: «Настоящее могущество - в духе» - Вот пусть он и прощает, кого душе угодно, - парировала я, даже не взглянув на Эдварда. - Это был Будда, - раздался в салоне его насмешливый голос. – Он сейчас…хм…недоступен. Иногда кажется, что в этом мире есть очень много вещей, которые невозможно контролировать: снег, землетрясения, извержения вулканов. Но главное помнить вещи, которые мы можем контролировать: прощение, второй шанс. – Эдвард заехал на обочину и выключил двигатель. Я перевела на него вопросительный взгляд. – Надо дать мотору немного остыть. Иначе мы можем и вовсе не доехать. Пару минут тайм-аута. – Он устало откинул голову на подголовник сиденья, закурив очередную сигарету. - Ни на что не надеяться — единственный способ не разочаровываться, - услышала я собственный голос. Видимо, Каллены плохо влияют на мою способность мыслить здраво. - Когда мы сильно привязываемся к вещам и к людям, то разве не уходит вместе с ними какая-то частица нас, когда уходят они? - Однажды ты узнаешь, что такое настоящая любовь, она и горькая, и сладкая; я думаю, горечь для того, чтобы лучше оценить сладость, - бросил Эдвард, выпуская клубы дыма. - Это тоже Будда? – улыбнулась я. - Нет, это сказала моя мама, - он улыбнулся в ответ. – Неплохо, верно? - И это въелось в твою душу? - Пытаться проникнуть в мою душу небезопасно, - Эдвард взглянул в мою сторону. – Но суть от этого не меняется. Понимаешь, жизнь полна абсурдных ситуаций. Кто из нас мог бы подумать, представить, что мы – полные противоположности одного мира – можем оказаться в одной машине на границе штате Вирджиния и обсуждать такие понятия, как преданность, любовь, - он затянулся, выпуская клубы дыма, - рак легких? - Любовь… А что такое любовь? Я думаю, что это не выразишь словами. Любовь — это значит понимать другого, делить с ним счастье и горе. И физическая любовь в какой-то момент тоже неотъемлема от этого. Ты что-то делишь с другим, отдаешь и получаешь — несущественно, в законном ли браке, с детьми или без. Неважно, невинны отношения или нет, главное, что кто-то рядом, понимает тебя и полностью тебе принадлежит! Но это все слишком идеально… — Любовь редко бывает идеальной, — напомнил Эдвард. — Люди обманывают себя, думая, что она возможна. Именно несовершенство делает любовь совершенной. - Ты действительно веришь в это? - Человеку нужно верить…В кого-то или во что-то. Никогда не поздно понять, что в жизни важно, и бороться за это, Одетт. - Значит, нам следует поторопиться и побороться за Джаса, - сменила я тему, открыв дверцу машины. – Мой черед, ваша честь. Усмехнувшись, Эдвард отбросил в сторону недокуренную сигарету и вышел. - Пристегнитесь, ваша честь, - бросила я, когда мы поменялись местами, - я собираюсь показать вам, на что способна эта «крошка». - Мне начать вымаливать грехи у Всевышнего? – подыграл Эдвард. - Боюсь, для твоего перечня времени не хватит, - улыбнулась я, до отказа вжав педаль газа и переходя на первую скорость. Пейзаж за окном словно размылся, превратившись в сплошной калейдоскоп, нарисованный акварельными красками. Эдвард включил стерео, пытаясь настроиться на более-менее приличную волну. Переключив ару каналов с кантри и тяжелым металлом, он наконец довольно улыбнулся и слегка спустил стекло, позволяя прохладному воздуху свободно врываться в салон машины. - Почему я не удивлена твоим выбором? – усмехнулась я, распознав знакомые аккорды «Тоски». - А почему ты должна была быть удивлена? – парировал Эдвард. - Я ценю красоту везде, где она присутствует. Прислушайся, - голос его звучал размеренно и успокаивающе, - что ты представляешь сейчас? Я попыталась вслушиваться исключительно в нарастающие в стаккато переливы, и перед глазами возник образ бушующего синего моря, огромных, устрашающих волн, готовых накрыть тебя с головой, и в мгновение вместо бушующего моря я увидела пару бездонно синих глаз, которые словно смотрели тебе прямо в душу. Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, я поспешно переключила канал, наткнувшись на сводку погоды. - Еще пара минут, и мы будем на месте, - раздался голос Эдварда. – Но я не имею понятия, куда нам следует направиться после. Полиция не знает, где он сейчас скрывается. - Эдвард, я слишком хорошо знаю Джаса – пока он сам того не захочет, его никто не сможет найти. - Никто, кроме того, кого он хочет увидеть? – догадался Эдвард. - Совершенно верно, ваша честь. – Мой тон вмиг стал серьезным. – Ты не забыл про наш договор? - Одетт, если Джаспер не выкинет еще какую-нибудь глупость типа той, которую он уже совершил, сам Президент не сможет ему помочь. С начальником тюрьмы я еще смогу договориться и спустить дело на тормозах, если он отпустит девушку. - Я все улажу. Я знаю его, он послушает меня. «Надеюсь, - твердил голос внутри. – Ты ведь понятия не имеешь, как на него повлияла тюрьма. И ты понятия не имеешь, о чем сейчас думает ОН» *** Порою, когда случается какая-нибудь беда, реальность становится слишком неожиданной и странной, непостижимой, и всё тут же заполняет собой нереальное. Движения замедляются, кадр за кадром, словно во сне; один жест, одна фраза длятся вечность. Как найти и подобрать нити прежней жизни, как жить дальше, когда в глубине души начинаешь понимать, что возврата к прежнему нет? Есть вещи, которые не излечит время, некоторые раны уходят так глубоко, что не заживают никогда… И я твердо знала, что потеря Джаспера станет именно такой незаживающей раной в моем сердце. Казалось, такси продвигалось по переполненным улочкам с черепашьей скоростью. Я нервно теребила рукав блузы, заклиная таксиста поскорее выбраться из пробки. Внезапно мою руку накрыла рука Эдварда, он слегка повернулся ко мне, прошептав: «Успокойся, мы успеем». Я лишь кивнула, не обратив внимания на то. Что руки он так и не убрал, но сейчас это казалось мне лишь незначительной мелочью. Наконец машина остановилась, таксист обернулся к нам. - С вас тридцать восемь долларов. Эдвард протянул тому банкноту и, открыв дверь, вышел, быстро осматриваясь вокруг. - Это и есть его убежище? – Он бросил скептический взгляд на складское помеще - Одно из многих. Надеюсь, Джас не изменил своим привычкам. Мы осторожно пробирались через груды мусора, разбросанные по всему двору, когда, наконец, дошли до двери. - Не могу поверить, что делаю это, - Эдвард нервно рассмеялся. - Делаешь это? - Иду спасать от копов преступника, сумевшего сбежать из камеры и прихватить с собой заложницу. - Эдвард, это все серьезно, - прервала его я, когда мы оказались внутри. Глаза медленно привыкали к полумраку. – Жизнь Джаспера под угрозой, я не знаю, как он поведет себя, если прижать его к стенке. Я знаю лишь то, что мы все круто вляпались. -Тебе ремень дать? -Зачем? -Ну, это зависит от того, как далеко ты зайдешь в размышлениях о твоей неудавшейся жизни: можешь на нем повеситься или ограничиться самобичеванием... – Эдвард откровенно усмехался. -А можно, я тебя им задушу?! Наконец мы оказались перед нужной дверью. - Главное – не вмешивайся, дай мне поговорить с ним спокойно, - предупредила я Эдварда и дождавшись, когда он кивнет, медленно повернула ручку двери. – Джас, это я, Кэрри… Но то, что предстало нашему взгляду, когда мы открыли дверь, повергло нас в настоящий шок. Кажется, мир сошел с ума, или это действительно Джаспер Уитлок сидел сейчас на полу с кляпом во рту и руками, привязанными к батарее отопления…женскими колготками?! От третьего лица: - Джаспер? – спросила Одетт, не в силах поверить в то, что это на самом деле был тот, кого она знала практически всю жизнь. - Мм… - пробубнил он, пытаясь вытолкать кляп изо рта. Одетт пыталась сделать шаг вперед, как Эдвард схватил ее за руку, не дав сдвинуться с места. Она перевела удивленный взгляд с него на небольшой затемненный уголок за дверью. - Вас прислал мой папаша? – донесся оттуда звонкий голос. - И почему я подозревал, что из троих сестер именно ты будешь самой «удачливой»… - ухмыльнулся Эдвард, обращаясь к невидимой спутнице. Мгновение спустя девушка вышла из своего укрытия. Невысокого роста, с задорным ежиком, торчащим в разные стороны, она больше смахивала на эльфа с весьма милым личиком и нагловатой усмешкой. - Вы знакомы? – повернулась Одетт к Эдварду. - В некоторой степени. Видишь ли, я являюсь ее крестным, - рассмеялся Эдвард. - А раньше сказать этого ты не мог? – скептически спросила Одетт. - Ну, у меня были подозрения, что это именно Эл, но, как видишь… - Он повернулся к крестнице. – Тебе следует объясниться. - Эдвард, ты ведь знаешь, что я… - Вот именно, Элис, я знаю. Знаю тебя с пеленок, так что ты сможешь одурачить кого угодно, только не меня. Одетт тем временем направилась к Джасперу и, присев около него на корточки, пыталась развязать тугие узлы лайкры. Сперва-наперво она вытащила кляп…и тут же пожалела об этом, услышав громогласную ругань. - Ты…! – Джаспер пронзил «эльфа» бешеным взглядом. – Да я тебя… - Джас… - осадила его Одетт, с трудом размотав тугие стяжки, - что ты сделал? Зачем ты сбежал? Я бы вытащила тебя. Да еще и взял в заложницы дочь… - Я? – Джаспер перевел на нее удивленный взгляд. – Погоди-ка минуту, я взял в заложницы? Я? Да эта дикарка практически выкрала меня из душевой! - Элис? – Эдвард обернулся к крестнице, скептично изогнув бровь. - Я могу все объяснить, - девушка выставила вперед руки, словно пытаясь защититься. - И ты так и поступишь, поверь мне. Только после того, как я доставлю тебя к отцу,. Изволь объяснить столь странные даже для тебя поступки. - Это и тебя касается, - Джаспер сканировал Одетт пристальным взглядом. – Ты попросту исчезла после того, как сообщила, что нашла способ выпутаться из всей этой заварушки. - Будь я твоей подружкой, я бы тоже уехала, - язвительно бросила Элис. - Будь ты моей подружкой, я бы повесился, - парировал Джаспер. Одетт села рядом с ним, опираясь спиной о батарею. Эдвард прошел к окну, присев на край подоконника, Элис облокотилась о небольшой шкафчик у дальней стены. - Элис? – первым подал голос Эдвард. - Почему сразу я? – обиженно спросила девушка. - Потому что из 4 миллиардов женской половины населения именно ты могла вляпаться в такую ситуацию, - спокойно заметил Эдвард. – Итак? Присутствующие сохраняли молчание. - Уитлок, может, ты объяснишь, что здесь происходит? – Эдвард пробуравил взглядом Джаспера. - Мы уже не в зале суда, - бросил Джаспер, приобняв Одетт. - Но, раз тебе интересно все в подробностях… - Нет, - встряла в разговор Элис, - я сама… - Она перевела дыхание. – Эдвард, отец решил…выдать меня замуж, представляешь! Меня! Не спросив, нужно ли мне это в принципе! И за кого! – Она начала нервно расхаживаться по комнате. – За этого болвана Томаса! Он ведь и двух слов связать не может без того, чтобы не упасть в обморок. - Снова… - Эдвард хлопнул себя по лбу. – Почему меня окружают женщины, находящиеся на грани либо брака, либо суицида? И что же, - он повернулся к крестнице, - ты не нашла выхода лучше, чем выкрасть из тюрьмы заключенного? – Она подошла к Эдварду и, вытащив из кармана пачку, зажгла сигарету. - Элис, не надо. Курить вредно. - Да? Выдавать насильно тоже вредно, но это, блин, никого ведь не заботит! – Она заметила выжидающий взгляд Эдварда. - Ну, - Элис хитро улыбнулась, - я подумала, что если слегка «подмочить» мою репутацию, то отец не заведет разговор о замужестве в ближайшее время. - И это, - Эдвард бросил недовольный взгляд на Джаспера, - ты называешь «слегка подмочить репутацию»? Как ты вообще заставила его пойти на такое? - Вначале все шло по плану, - пробормотала Элис, - он просто должен был сделать вид, будто я его заложница. Но стоило нам оказаться здесь, как он решил меня отпустить. Отпустить, понимаешь? Как можно подпортить репутацию, если тебя отпускают спустя десять минут после похищения? Ну, и тогда я прибегла к крайним мерам. Словно в ответ на ее замечание из-за шкафа выкатилась небольшая бейсбольная бита. Взгляды всех присутствующих были прикованы к бите. - Ты. Врезала битой. Джасперу? – голос Одетт был едва слышным, но глаза свидетельствовали о гневе, обуревавшем ее. - Сам виноват, не нужно было нарушать соглашения, - пожала плечами Элис. - А что это? – Одетт взглядом указала на колготки. - Подручных средств не оказалось, - улыбнулась Элис, ничуть не смущаясь возникшей ситуации. - Нам надо продумать дальнейший план действий, - попытался разрядить ситуацию Эдвард. – Если станет известно, что я во всем этом замешан, мне заявят отвод, и дальнейшая ваша судьба будет не в моих руках. Элис, ты вернешься к отцу и объяснишь ему все, - Эдвард одним только взглядом пресек все ее возражения. – Не волнуйся, я обговорю с ним ситуацию. И кандидата. Уитлок, тебе пора обратно в камеру. - Не спорь, - прошептала Джасперу на ухо Одетт. – Он поможет. Джаспер лишь поднялся с места и постоял какое-то время, просто прижимая к себе Одетт, но Эдвард заметил, что тот что-то прошептал ей на ухо. Девушка едва заметно покачала головой. Джаспер прошел к двери, зло пнув по пути лежавшую у дверей биту, затем перевел прожигающий взгляд на Элис, но та и ухом не повела, просто выйдя в коридор, задев Джаспера плечом. - Одетт, - Эдвард подошел к ней и протянул связку ключей. – Поезжай по указанному на бирке адресу. Как только разберусь со всем этим, я приеду. Пару минут спустя они разъехались. Одетт крепко сжимала ключи в ладони, будто это был ее спасательный круг. «Он принуждает тебя…?» - едва слышно спросил ее Джаспер. Она покачала головой, не в силах справиться с тем, что на мгновение возникло перед глазами. За столь короткое время она узнала Каллена с совершенно другой стороны, и теперь эта его новая сторона не давала ей покоя. Удовольствия очень отличаются от счастья. Некоторые вещи более ценны, потому что они не длятся вечно… И она не могла понять, получала ли удовольствие от общения с Эдвардом, или была счастлива. Иногда дело не в словах, иногда главное чтоб было кому выслушать. И сейчас таковым являлся именно Эдвард Энтони Каллен. Эта мысль заставила ее рассмеяться, она смеялась до тех пор, пока на глазах не выступили слезы. - Мисс, с вами все в порядке? – таксист озабоченно взглянул на нее в зеркало заднего вида. Она лишь кивнула, не доверяя собственному голосу, боясь, что стоит ей произнести лишь звук, как начнется истерика. Адрес, который дал Эдвард, немало удивил ее: спальный район на юго-востоке города. Три минуты спустя она уже закрывала за собой дверь просторной квартиры Эдварда: большая гостиная, огромная спальня, ванная, кухня. Повесив плащ и сняв обувь, на прошла в гостиную и включила телевизор, бездумно щелкая каналы, даже не обращая внимание на то, что именно показывали. Сигнал автоответчик непрерывно мигал, но она не обращала внимание – не ей же оставили сообщение. Время протекало слишком медленно, ей не терпелось узнать, что же происходит, но канал новостей не привнес никаких подробностей о возвращении Джаса в тюрьму либо об Элис. На город медленно опускались сумерки, и она невольно задумалась о том, что сейчас происходило в Вест-Рок. Одетт не хотела даже представить себе, что подумал Эммет, узнав, что они с Эвардом уехали. Накануне он обвинил ее в связи с Эдвардом, и тем же вечером она уехала с ним. Девушка отчаянно пыталась убедить себя, что ей безразлично, что надумает этот бесчувственный чурбан, но совесть корила ее в лицемерии. «Странно, но даже, когда знаешь, что нет никаких перспектив, когда ты расстаешься, на сердце все равно тяжело…» - промелькнуло в голове. Она уже набирала номер мобильного Эдварда, как услышала, как в замке повернули ключи. Поставив трубку на место, Одетт подошла к дверям и…обмерла, когда увидела в дверях девушку с длинными светлыми волосами, которая не менее удивленно разглядывала ее. - А ты еще кто? – спросила та с заметным британским акцентом, но, не дав Одетт времени ответить, заголосила на всю квартиру. – Эдди? - Я Одетт, Эдвард… - Где Эдди? – блондинка с неприязнью взглянула на потенциальную соперницу. – Что ты тут делаешь? «Господи, и что же мне теперь сказать? Ни оин человек в здравом уме не поверит во всю эту чушь!» - Ты одна из его бывших потаскушек? – с издевкой бросила блондинка. Терпению Одетт пришел конец. - Так, богиня пергидроля, выбирай выражения, - размеренно бросила она, - иначе твоему дантисту придется постараться, чтобы собрать тебе обратно все зубки. Блондинка замерла, а затем, в один шаг преодолев разделявшее их расстояние, размахнулась и влепила Одетт пощечину. - Да как ты смеешь! Я – Ребекка Джулиана Мэллори, Эдвард – мой жених! А ты…ты… Одетт не дала ей закончить, в два приема скрутив ей руки за спиной. - Только подумай о том, чтобы повторить это, и я сломаю тебе руку! – Со времен драк в приюте никто не смел поднять на нее руку, и исключений делать она не собиралась. – Ты меня поняла? - Больно! Отпусти! – завизжала Ребекка, пытаясь вырвать руку из хватки Одетт. - Повторяю, ты меня поняла? - Что, черт побери, здесь происходит? – ворвался в комнату Эдвард, следом за ним показался Питти де Лена. - Эдди! – Ребекка вырвалась из хватки Одетт и бросилась к Эдварду, обняв его шею руками и уткнувшись заплаканным лицом ему в грудь. – Эта…простолюдинка… Но Эдварду хватило одного взгляда на лицо Одетт до того, как она быстро развернулась, чтобы понять, что произошло. Он мертвой хваткой отцепил от себя руки Ребекки и, слегка отстранив ее, взглянул ей в глаза. - Что ты здесь делаешь? - Эдди, я… Я так соскучилась, а мобильный у тебя был отключен. Я оставила сообщение на автоответчике, что сегодня прилетаю. - Ребекка, - впервые за долгое время он назвал ее полным именем, - ты ведь знаешь, что мы с Мэдлин расстались именно из-за подобных сцен. И после этого ты врываешься ко мне в квартиру, устраиваешь сцену и еще смеешь оскорблять мою гостью. Так будь добра, скажи мне, что же тогда будет после свадьбы? Посадишь меня на привязь? - Но, Эдди… - Я не Эдди! – выкрикнул он. – Хватит меня называть этим тупым именем, будто я твоя комнатная собачка! Мне уже надоели твои сцены, твое непроходимое тщеславие, эти попытки выделиться, и меня выводит из себя твой парфюм! Я проигнорировал, когда ты устроила подобную сцену во время выпускного Роуз, я не ответил и тогда, когда ты закатила скандал во время помолвки Чарльза, когда я сопровождал Кейт. Или ты считаешь, что я не в курсе твоих разговоров о том, чтобы влиться в наше семейство, о твоих тайных свиданиях…? О том, как ты провела ночь после бала с Уильямом? Но не теперь… Все, хватит! - Эдвард, - услышал он голос Одетт, - не надо… - Нет, Одетт, я слишком долго терпел. – Он вновь взглянул на невесту…теперь уже бывшую.- Помолвка расторгнута! Девушка отшатнулась так, словно он влепил ей пощечину, по щекам ее текли слезы, так что Одетт на минуту даже стал жаль ее. Она опустилась на колени, продолжая плакать, но Эдвард безразлично смотрел на нее. - Питти, уведи ее… - Куда прикажете, ваше высочество? – рассмеялся тот. - В ЗАГС, в аэропорт, к себе, куда угодно! Покачав головой, Питти подошел к девушке и помог ей встать, прошептав ей что-то об испорченном макияже и помятом платье. Она послушно встала с места и, театрально опираясь на его руку, вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Эдвард перевел взгляд на Одетт, стоявшую у окна. - Одетт... – Он подошел к девушке, но она упрямо отворачивалась, скрывая лицо за прядью полос. – Я сожалею, что так получилось, я и понятия не имел, что Ребекка решит… - Тебе не следовало разрывать помолвку из-за меня, - только и произнесла девушка. - Дело в не тебе, точнее, не только в тебе, - Эдвард запустил пальцы в волосы, пытаясь объясниться. – Ты ведь все слышала, я не хочу все это повторять. О вечной, искренней любви здесь не было и речи. – Он дотронулся рукой до ее лица. – Позволишь взглянуть? – И, не дождавшись согласия, отвел в сторону прядь. Одетт видела, как сузились его глаза, как он плотно сжал губы, чувствовала, как его пальцы мягко очертили область ссадины на ее щеке. Из-за того, что Ребекка замахнулась тыльной стороной ладони, большое кольцо на пальце прочертило ссадину на щеке, и теперь щеку неимоверно жгло. - Надо приложить лед, - наконец произнес Эдвард, словно пытаясь справиться с обуревавши его гневом. Он усадил Одетт на диван и минуту спустя вернулся с холодной примочкой, осторожно приложив ее к щеке девушки, усаживаясь рядом. - Так странно, - слабо улыбнулась она, - когда я была маленькой, то считала, что стоит мне стать старше, и уже никто не сможет обидеть меня, что я смогу постоять за себя, уже не буду в ком-либо нуждаться. А выходит-то совершенно наоборот. Жизнь редко совпадает с нашими ожиданиями. – Эдвард улыбнулся. – Нет, посуди сам: девочек многому учат в детстве: если мальчик бьет — значит любит; никогда сама не стриги челку… И, однажды, ты встретишь замечательного парня, и будет у вас собственный happy end. Каждый фильм, который мы смотрим, каждая история, которую слушаем, заклинает нас дождаться ЕГО, дождаться откровения в 3 акте, неожиданного объяснения в любви, стать исключением из правил… Но иногда мы так рьяно ищем happy end, что не замечаем знаков, не можем отличить тех, кому мы нужны, от тех, кому нет до нас дела, тех, кто будет с нами, от тех кто уйдет. А может быть, happy end — это то, что и после всех не отвеченных звонков и разбитых сердец, всех ошибок и недоразумений, всей боли и унижения, ты никогда, никогда не теряла надежду. -Люди, которых трудно полюбить, как раз больше всего нуждаются в любви… - заметил Эдвард. - А себя ты таковым считаешь? Тебя трудно полюбить? - Не мне об этом судить, - Эдвард пожал плечами. – Я всегда твердо верил, что любят не за что-то, а вопреки всему, за что любить не следует. Девушка всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. В очертаниях его лица она замечала знакомый жест, в голосе – знакомый смех. Или это были лишь игры сознания, истощенного на протяжении бессонных ночей? - Утром мы улетаем, - словно через вату услышала она отдаляющийся голос Эдварда. – Пару часов спустя будем в Вест-Рок. Джаспера я устроил в лучшую камеру, дело спустят на тормозах, я уже договорился. Совсем скоро он выйдет оттуда с белоснежным досье. Его голос был подобен мелодии колыбельной – размеренный и успокаивающий. Мгновение спустя глаза закрылись, и девушка прислонилась головой к его плечу. Эдвард замер, затем медленно повернул голову, взглядом исследуя ее лицо. Медленно выпрямившись, он взял ее на руки и отнес в спальню, уложив на кровать и прикрыв одеялом. Повинуясь порыву, он наклонился, прикоснувшись губами к ее губам, но тут она распахнула глаза, удивленно взглянув на него. Он прикрыл глаза и, зажмурившись, отодвинулся. - Эдвард, ты… - Прости, я совершил ошибку. Мы не можем. - Что же удерживает нас? – «Ведь Эммет уже обвинил меня в этом…» - горько подсказал голос внутри. - Ничто, - тихо ответил Эдвард. – Ничто, кроме чести. Я не могу так поступить с тобой. И с Эмметом. Он поднялся с кровати. - Куда ты? - Переночую в гостиной. - Постой! – Одетт передвинулась на вторую половину кровати. - Одетт, я не знаю, смогу ли… Знаешь, когда есть столько классных способов умереть, не хотелось бы загнуться от осознания того, что рядом находиться одна из самых потрясающих женщин, которых ты когда-либо встречал, но ты не можешь…. Одетт взяла его за руку и усадила рядом. - Никаких серьезных разговоров на ночь, Каллен. – Она укрыла его одеялом. – Завтра предстоит сложный день. Спи! - Хорошо, «мамочка», - рассмеялся он, чувствуя себя свободным. Камень, столь долго тяжким бременем лежавший на душе, наконец, исчез. И теперь он знал, что этим камнем являлась помолвка с Ребеккой. Бросив последний взгляд на силуэт лежавшей рядом девушки, Эдвард повернулся на другой бок и впал в царство Морфея.