НАСЛЕДНИК

Одетт: Было тихо. Слишком. Чувствовалось лишь холодное дыхание ветра на лице и приятный жар, окутавший все тело, благодаря которому я еще не окоченела. Я не могла понять, что именно заставило меня проснуться, как до меня дошло: мы остановились. Открыв глаза, я выпрямилась на месте, ожидая, когда тело запротестует после длительного пребывания в сидячем положении, но этого не последовало: ни одна мышца не затекла благодаря моей «подушке», коей служила спина… - Мы на месте, - донесся до меня голос моей «подушки». Я чуть обернулась: Эммет все так же прямо держал спину, величественно сидя в седле, хотя неизвестно, сколько времени мы провели в пути. Судя по туману, окутывающему все вокруг, и сгущающимся сумеркам, близился вечер. Представив, насколько он устал, выполняя роль наездника и опоры одновременно, я покраснела и отвела взгляд. Но Эммет все понял и тихо рассмеялся. Мой взгляд наткнулся на небольшую постройку метрах в двадцати. - Где это мы? – я кивнула в сторону того, что оказалось заброшенный домом. - Наше прибежище, - просто ответил Эммет, направляя Сандерса к указанному «прибежищу». - Это не охотничий домик. Должно быть, это одна из старых построек, в которой жили работники, пока строили цитадель. - Сейчас разгар туристического сезона, все номера люкс были заняты, - рассмеялся Эммет за спиной, и только тут до меня дошло, что я размышляла вслух. – Надо успеть все сделать до начала грозы, - продолжил он. - Думаю, Сандерс вполне уютно устроится под навесом. Я просто кивнула, не доверяя собственному голосу. Пару минут спустя мы оказались перед входом в постройку. Ловко спрыгнув с коня, Эммет бросил меня короткое «Подожди» и направился в дом. Тихо скрипнула половица, когда он ступил на крыльцо и скрылся за дверью. Я оглядела постройку: вполне добротный домик, все окна были целы, так же, как и ставни. Для пары часов сойдет. Мысли мои прервали ледяные капли дождя, оповестившие о том, что времени у нас в обрез. Тихо соскользнув с коня и стараясь не опираться на левую ногу, я медленно провела Сандерса под навес и собиралась отстегнуть пряжку седла, как на мою руку легла горячая ладонь. - Я ведь велел тебе подождать меня, - укоризненно покачал головой Эммет. - Дождь начинался, - пожала я плечами. – Нужно снять с него седло и… - Я знаю, - мягко прервал меня Эммет. – Дом изредка используется, там есть все необходимое. Иди вовнутрь, я скоро вернусь. - Но… - Одетт, - Эммет отстегнул пряжку и, расседлав Сандерса, повернулся ко мне, - прошу, хоть сейчас не надо спорить. Иди или мне придется отнести тебя… Отскочив от него, словно ошпаренная, я не спеша направилась ко входу. Дом действительно оказался используемым. Посередине комнаты располагался стол с тремя стульями, чуть правее было подобие маленькой кухоньки, а в дальнем конце, у окна, была большая софа, накрытая красочным покрывалом. Общее впечатление было вполне уютным, несмотря на внешний заброшенный вид домика. Подойдя к столу, я заметила свечу. Как хорошо, что Лолита догадалась на всякий случай положить в корзинку спички. Пыльная люстра на потолке свидетельствовала о том, что сюда было проведено электричество, но из-за грозы провода, должно быть, дали замыкание. - Готово… - донесся довольный голос за спиной. Я обернулась и с трудом сдержала улыбку: Эммет полностью вымок, видно, лило, как из ведра, идеально причесанные волосы теперь торчали в разные стороны, бейсболку он снял еще когда вернулся из дома, но на лице по-прежнему сияла улыбка. Мокрая футболка облепила тело, так что каждый мускул отчетливо вырисовывался сквозь намокшую ткань. Сглотнув подступивший к горлу ком, я подошла к нему, взяв из рук корзинку, и направилась к столу, медленно разложив все ее содержимое. Достав спички, подошла к свечке и зажгла ее, наслаждаясь этим маленьким источником света и тепла. - Тебе надо бы переодеться, - я повернулась к Эммету. – Иначе легко можешь подхватить воспаление легких. - Я здоров, как бык, – самодовольно рассмеялся Эммет. - А тебе надо присесть. - Эммет я подвернула ногу, а не свернула шею, - парировала я. – Но разжечь огонь надо бы. – Он направился к небольшому подобию камина у противоположной стены. Наши предположения о том, что домик используется, подтвердила аккуратная стопка дров у двери. Но дрова, видимо, отсырели и никак не хотели сгорать. Заметив едва тлеющее пламя, я повернулась к Эммету. - Подуй на них слегка, - бросила я, пока расставляла тарелки на столе. Донесшиеся за спиной проклятия заставили меня резко обернуться, и я едва удержалась на ногах от накатывающего смеха: набрав в легкие побольше воздуха, Эммет что было силы обрушил всю силу своих легких на камин, полный золы, так что она разлетелась по всему помещению, залепив занавеси, покрывало на софе, дверцы шкафов и нас самих. Лицо Эммета, покрытое золой, стало напоминать лицо трубочиста-эмигранта из стран Африки. - Эммет, слегка, - напомнила я, приближаясь к камину. Чуть наклонившись, я слегка подула на огонь, и мгновение спустя в камине заполыхал пламень. - Круто! Всю жизнь этим занималась? – спросил Эммет, выпрямившись. - Под открытым небом ночевать приходилось, - улыбнулась я, возвращаясь к прерванному занятию. Улыбка Эммета вконец развеселила меня, настолько белоснежные зубы контрастировали с заляпанной золой кожей. - А теперь раздевайся, - повернулась я к нему. - Прошу прощения? – механически произнес он, удивленно уставившись на меня. - Ты не можешь провести столько часов в мокрой одежде. Разденься, повесим одежду у огня, пока не высохнет. Что-то пробубнив себе под нос, Эммет ловко стащил через голову футболку, затем иронично взглянул на меня. - Брюки можешь оставить, - пытаясь сохранять невозмутимость в голосе, ответила я. Пока он поставил к огню стул и вешал на его спинку футболку, я мельком обвела взглядом широкие плечи, стальные мускулы на руках, словно вылепленный из гранита торс… Господи, о чем я думаю! Быстро отвернувшись, я уставилась на стол, стараясь дышать глубоко и равномерно. - Ждешь Дня Благодарения? - Эммет оказался рядом, насмешливым взглядом указывая на запеченную индейку, на которую я смотрела уже целый час. – Тушэ, у нас есть вино, - он достал из корзины бутылку красного «Шардоне 1865». Ловко откупорив бутылку, он поставил ее на стол. – Миледи, - он пододвинул стул, - прошу к столу. Остаток вечера превратился в настоящую муку. Поверьте, сидеть за одним столом с полуголым Эмметом, который обладал таким бархатным голосом, в освещении тусклого света свечи и красноватых полыхающих огней пламени, когда вино туманит отголоски разума, а Эммет смеется так, что его голос отдается эхом во всем теле – это счастье и мука одновременно. Счастье, потому что не хочется, чтобы все это заканчивалось, потому что чувствуешь себя просто Одетт, которой нет нужды играть чью-то роль, чтобы получить желаемое. И мука, потому что я знала, что рано или поздно магия момента закончится, часы пробьют полночь, и принцесса снова превратится в лебедя, а принцу предстоит провести бал, среди множества принцесс, и он забудет о своем лебеде. Но, как известно, алкоголь часто рассеивает все сомнения, а выпили мы больше, чем достаточно. - Все это так…странно, - заметил Эммет, поигрывая бокалом с кроваво-алой жидкостью. – Никогда не мог подумать, что окажусь в такой ситуации. - В такой ситуации? - В хижине посреди леса, в грозу, в компании девушки со слабыми лодыжками, - рассмеялся он. – Девушки весьма скрытной, - многозначительно добавил он. - Эммет, ты итак уже знаешь больше, чем все остальные. - Больше не значит все. Почему ты так боишься раскрыться, Одетт? – Качнувшись на стуле, он подался вперед, так что теперь нас разделяли пару сантиметров. – Что кроется в твоем прошлом, что заставляет тебя…бояться? Я ведь вижу, как каждый раз ты подскакиваешь на месте, когда в комнату неожиданно кто-то заходит, когда кто-то окликает тебя, вижу это задумчивое выражение на твоем лице, когда ты считаешь, что за тобой никто не наблюдает. Объясни мне, что может заставить вполне устоявшегося человека, которому ничто не грозит, быть такой напуганной? - Лучше быть напуганной, чем обманутой… - Я готова была откусить себе язык, когда поняла, что только что ляпнула. - Обманутой… Это многое объясняет. – Эммет пошел на попятную, но меня это насторожило. - Многое объясняет? Только не надо строить ложных домыслов. Ты считаешь, что то, что тебе известно, делает тебя экспертом в моей жизни, Эммет. Так вот, не надо обольщаться на этот счет. Ты меня совершенно не знаешь. Ты ведь и сам, как закрытая книга за семью печатями. - Я согласен, - кивнул он. – Но и ты ведь не даешь никому возможности узнать тебя. Откровенность за откровенность. Ты расскажешь о себе, а я – то, что тебе будет интересно узнать. Я задумалась: желание узнать то, что он скрывал в потемках своей души, брало верх, но рациональная часть сознания противилась мысли раскрыть перед ним душу. - Время моего предложения истекает, - надавил Эммет. – Ты согласна? Взгляд упал на занавешанное окно, за которым вовсю лил дождь. Похоже, застряли мы тут надолго. - Что именно тебе интересно? – сдалась я. - Начни с детства, - Эммет плеснул в бокалы вина. - Эту часть ты уже знаешь. - Но мне ничего не известно про твою жизнь до…встречи с Джаспером. Как так получилось, что ты согласилась на его…предложение. Так, мне показалось, или он действительно как-то странно произнес последнее слово? Чуть прикрыв глаза и прочерчивая кончиком пальца круги на поверхности бокала, я пыталась воссоздать события тех лет, которые давно закопала в глубины памяти. - Знаешь, в мире есть 4 типа людей, - размеренно начала я, - первые – это те, благодаря которым что-то происходит. Вторые – это те, кто наблюдает за первыми, далее следует те, кто интересуется тем, что произошло, за ними – те, кто даже не подозревает о том, что произошло. – Эммет тихонько рассмеялся, я же улыбнулась, вспомнив свою не замысловатую философию жизни. – Так вот, с ранних лет я знала, что хочу принадлежать к первому типу. Я не привыкла жаловаться, но жизнь редко принимает нас с распростертыми объятиями. И не мне тебе об этом говорить, - добавила я, заметив понимающий взгляд Эммета. В каком-то смысле, между нами было очень много общего. – И даже в самые тяжелые моменты слова моей мамы… - Как ее звали? – внезапно прервал меня Эммет с заинтересованным выражением лица. - Элизабэт, - выдохнула я, словно даже само имя причиняло мне боль. – Элизабэт Джонсон. Мама часто любила повторять: «Ты это сможешь, милая. Надо просто поверить! Запомни, у Господа нет времени на то, чтобы создавать ничтожества, он создает только личности!». Я знала, что мама была уверена: у меня все получится. Ее слова стали девизом моего детства… да и всей моей жизни. Когда Джас рассказал мне о своей задумке, для обычного подростка это казалось дикостью, чем-то невероятным. Но слова мамы придали мне сил решиться на риск. Я выжидающе взглянула на Эммета, задумчиво смотревшего на алые искорки пламени в камине. - Теперь скажи мне, почему в качестве источника заработка ты выбрал именно… - я задумалась. В поисках подходящего определения. - Бои без правил, - просто продолжил Эммет. – Причина моего выбора проста – безысходность. Когда Бемс вернулась из…назовем это место воспитательным учреждением, у меня было не так много времени, чтобы доказать Попечительскому совету, что я смогу ее содержать. Нужно было нанять приличную квартиру, устроить ее в школу…Вариантов было не так много. Все, чем я тогда владел, был я сам. - Но ты был всего лишь ребенком, Эммет. Ты запросто мог погибнуть там. Удача слишком изменчива… - А я и не отрицаю этого, - ослепительно улыбнулся он. – Невозможно выигрывать всегда. Быть лучшим всегда нереально. Соревнование может быть очень сильным стимулом, но истинную силу оно обретает тогда, когда соревнуешься сам с собой. - Или с собственным отцом, - догадалась я. Я опасалась, что сейчас он замкнется в себе, либо начнет рвать и метать, но он лишь горько улыбнулся и пригубил вино. - Раскусила меня? – тихо спросил он. - Не представляю, чтобы такое было возможным, - пожала плечами я, чувствуя, как под столом что-то коснулось моей ноги. – Даже не думай, - отчеканила я, пронзив Эммета недовольным взглядом. - О чем? – искренне удивился он. - Эммет, убери ногу, - серьезно бросила я. - Откуда и куда? И тут-то меня пронзило: если это не его нога только что коснулась моей ноги, то это может быть только… - Крыса! – завизжала я, вскакивая с места и до чертиков испугав Эммета, когда залезла на стул. - Что? – рассмеялся он. – Что случилось? - Там…там крыса! – указала я пол. - И? – Эммет иронично приподнял вверх бровь. - Эммет, на всем свете мне противны только крысы. На чердаке нашего приюта жили огромные крысы. Прошу, убери ее! Продолжая смеяться, Эммет взял со стола свечку и присел на корточки, вглядываясь в темные уголки комнаты. - Одетт, я уверен, если тут и была крыса, она скончалась от удара, когда ты начала визжать, - рассмеялся Эммет, отряхиваясь. – Давай, спускайся. - Нет, - упрямо покачала я головой, хотя и понимала, что все это смешно. Но сестры-настоятельницы в приюте, чтобы напугать нас и отбить у нас охоту по ночам подниматься на чердак, потчевали нас россказнями об огромных крысах, проживавших на чердаке. Сейчас я, разумеется, знала, что все это были просто страшилки, но не могла заставить себя преодолеть отвращение к этим животным. - Предпочитаешь провести ночь стоя, как боевая лошадь? – скрестив руки перед собой, спросил Эммет. - Даже не уговаривай. Я не спущусь! - Окей. Будем считать, что выбора у меня не было, - пожал плечами Эммет и, в один шаг преодолев разделявшее нас расстояние, закинул меня на плечо. - Эммет! Что ты делаешь?! Отпусти меня! - Опустить тебя обратно на пол? – рассмеялся он. Я замолкла. Сделав пару шагов, он опустился на софу, отпустив меня, но сделал это настолько медленно, что я скользнула по его телу. Дыхание тут же перехватило, сердце пропустило удар и затем забилось в удвоенном темпе. Бабочки в животе? О чем вы, это не бабочки, это настоящая цветоферма. Когда мои ноги оказались на софе, я попыталась сделать хотя бы шаг назад, но Эммет внезапно обхватил меня руками за талию, не дав возможности сдвинуться с места. - И никакой благодарности? Я ведь спас тебя. – Его голос тяжелым эхом отдавался в голове, заглушая все вывески об опасности. Медленно из моего сознания испарялись все мысли, оставалась лишь одна-единственная мысль: похоже, у меня нет выбора – так сильно я завязла. Когда я думала о нем, его голосе, гипнотизирующих глазах, грациозной походке, ослепительной улыбке, я не желала ничего, кроме как быть с ним. - Эммет, мы не должны… - только и смогла прошептать я, прикрыв глаза, чтобы не поддаться ему, не сгореть в огне его глаз. - Не надо, - одна его рука быстро переместилась на мой затылок, лишив возможности отвернуться, хотя я в любом случае не смогла бы заставить себя сделать этого, другая ладонь оказалась на моей щеке. – Одетт, не поступай так. – Его лицо, губы, глаза были в паре дюймах от моих. – Не сегодня. Не сейчас. Признайся, ты хочешь этого, как и я. Я никогда не страшился своих чувств, но никогда не стремился показывать их на людях. Я и не знаю, когда в последний раз чувствовал такое, да и чувствовал ли. Это похоже на…наваждение. Вне зависимости от того, рядом ты или нет, мне кажется, что стоит обернуться, и я увижу тебя. – Он чуть отстранился, пристально взглянув мне в глаза. – А теперь скажи мне просто «нет», и я тебя больше не побеспокою, это никак не отразится на твоей договоренности, я ничем не нарушу твоих обязанностей. – Он говорил последние слова с уверенностью, но я слышала боль, надежду в его голосе. «Помни, малышка Кэрри, любовь дает другому человеку силу, способную сломать тебя…» - возник в подсознании голос Джаспера. Любовь? Причем здесь любовь? Это не любовь, это просто…влечение, вот подходящее слово. Выбросив из головы все мысли и понимаю, что, возможно, совершаю самую большую ошибку в своей жизни, я лишь обняла его лицо ладонями, прикоснувшись губами к твердым, очерченным губам. Тепло огня, запах одеколона, жар надежных рук, обнимавших меня, блеск ярко-синих глаз цвета морской волны – все это было так ново, но в то же время так…естественно, словно так и должно было быть. Легко спустив с моих плеч рукава блузы, он продолжал непрестанно целовать мои веки, щеки, лоб, подбородок, губы его продвигались ниже, легко коснувшись яремной впадины на шее. Хотя я вся словно горела в огне, по телу пробегали мурашки. Вот оно – чистое удовольствие, без всяких примесей. Мои пальцы скользнули по его прохладным, все еще влажным волосам, создававшим такой контраст с обжигающей кожей. Эммет приподнял голову, его глаза пронзили меня, словно молнии, он улыбнулся и вновь коснулся губами моих губ. Мои руки обвились вокруг его шеи, пытаясь притянуть его ближе, словно это было возможно. Тяжесть его тела, жар его прикосновений, шепот в полутьме догорающего камина, потрескивание дров, шум дождя за окном – все эти детали прочно врезались в память, и я знала, что даже через много-много лет буду помнить каждую мелочь. Он стал средоточием моей личной Вселенной. Вселенной, разорвавшейся на мириады искр, чувств и слов. Слов, которых я боялась. Слов, которые должны были решить мою дальнейшую судьбу. И не только мою. Эммет: Знаете, а ведь жизнь – действительно странная штука. Кто бы мог подумать, что все это могло произойти со мной? Никогда не представлял себе, что когда-либо может появиться та, которая после совместно проведенной ночи не будет вызывать раздражение, и не захочется вытолкать ее из постели и из своей жизни. Но сейчас все было по-другому. И это пугало. Я привык к размеренности в собственной жизни, к определенным правилам, которые я же и устанавливал, но сейчас они попросту испарились, и я не знал, как быть дальше. От прикосновения маленькой ладони по телу пробегали разряды тока, разметавшиеся волосы скрывали лицо. Осторожно, чтобы не разбудить Одетт, я одной рукой отвел в сторону локон, пристально взглянув на лицо девушки: густые темные ресницы легонько вздрагивали, губы чуть приоткрыты, уголок губ чуть приподнялся наверх – она улыбалась во сне. Увидев это, я помимо воли улыбнулся сам, проведя рукой по атласной коже обнаженной спины, другой рукой накрыв ее ладонь. Гроза прекратилась, лишь изредка доносились размеренные звуки капели и тихое ржание Сандерса. Почувствовав, как напряглась ладонь под моей рукой, я приподнял голову, пристально взглянув в лицо Одетт. Она задержала дыхание, подтвердив догадку о том, что уже проснулась. - Доброе утро, соня… - прошептал я, наклонившись и прикоснувшись губами к ее щеке. Она резко распахнула глаза и огляделась, словно пытаясь вспомнить события минувшей ночи. Густой румянец на ее щеках показал, что память вернулась к ней довольно быстро. - Мы…? – Одетт прямо взглянула на меня. Слава богу, ни намека на приближающуюся истерику, стыдливость или раненую гордость. - Да, - твердо ответил я. – Закатишь сцену с сожалениями и обвинениями? - Нет, - внезапно на ее лице проступила наивная улыбка. – Это было бы лицемерием, а я привыкла не лгать себе самой, ибо я не чувствую ни капли сожаления. А насчет обвинений – разве мы в чем-то виноваты? Если так, то моей вины не меньше, чем твоей. - Одетт, я… - Нет, Эммет, - она механически поднесла руку к моим губам, но затем резко отдернула ладонь, словно обожглась, - не нужно. Я не просила у тебя каких-либо клятв и обещаний, прошлая ночь…осталась в прошлом. - Но не ее следы, - усмехнулся я, слегка развернувшись и показав ей следы ногтей на моей спине. - Боже, Эммет, я… - Не спеши извиняться, - прервал я, взглядом указав на ее шею, где явно виднелась алая отметина прошедшей ночи. Одетт отвела взгляд, уставившись на потухший камин. - Надо собираться, пока они не отправились на наши поиски, - едва слышно бросила она. – Отвернись…. - Прошу прощения? - Отвернись, мне надо одеться. - Думаю, ты забыла, что ночью мы… - Эммет, прошу… - она слегка прикрыла уши ладонями, - мне надо одеться. И ты должен отвернуться! - Ну, как знаешь! – я отшвырнул в сторону покрывало. – Но знай, что мои привычки относительно утреннего гардероба кардинально отличаются от твоих. – С этими словами я поднялся с софы, усмехнувшись, когда Одетт зажмурилась, отвернувшись в другую сторону. Натянув еще влажные брюки и футболку, я обернулся к Одетт, стоявшей ко мне спиной: она успела накинуть на себя блузу, едва прикрывавшую пару дюймов чуть ниже пояса, волосы собраны в кокон на макушке, открывая взору небольшую татуировку, вытатуированную на левом предплечье. Подойдя ближе, я застал ее врасплох, обхватив руками вокруг талии, пытаясь разглядеть татуировку. «OCJ» - Что это? – спросил я, не выпуская ее из объятий. - Мои инициалы, - бросила она, прекратив попытки освободиться. – Когда каждый день сменяешь имена и жизни, нужно сделать все, чтобы не забывать о том, кто я на самом деле. - И как, помогает? – рассмеялся я, проведя носом по ее плечу, отчего по ее коже пробежали мурашки. - До сих пор помогало. – Одетт ловко развернулась в моих объятиях, так что теперь стояла лицом ко мне. – МакКартни, ты должен понять, что… - Думаю, после этой ночи тебе позволительно называть меня Эмметом, - великодушно усмехнулся я. - Вот об этом я и говорю. Я не хочу, чтобы ты подумал, будто прошлая ночь может… - Она запнулась, отведя взгляд, затем твердо посмотрела мне в глаза, - Эммет, не строй поспешных планов, это ничего не меняет, наше соглашение все еще в силе: я просто обучаю тебе всему необходимому. - Не строить планов? – Я отодвинулся на пару дюймов. – Ты, что же, считала, что я сегодня же поведу тебя под венец? Либо буду клясться в вечной и чистой любви? – От мысли о том, что она только что сравнила меня с моим папашей, который так же поступил с моей матерью, в голове все обволокло туманом. Она сделала мне больно, действительно больно. - Или все это было лишь частью твоих обязанностей, обговоренных с Эдвардом? Эти «обязанности» касаются только меня, или мой кузен тоже считается твоим «воспитаником»? В следующую секунду щеку обожгло, словно пламенем. Оттолкнув меня, Одетт буравила меня взглядом, глаза метали молнии, но твердо поджатые губы свидетельствовали о сдерживаемых слезах. - Ну да, давай, воспользуйся вашим самым искусным оружием: закати истерику, разбей пару тарелок… - Эммет! Одетт! – донеслись окрики из-за двери. Кажется, это был голос Эдварда. В следующую секунду дверь распахнулась, и в проеме показался знакомый силуэт. - Клянусь, если бы потом не пришлось закапывать ваши трупы, я бы убил вас на месте! – бросил он, но затем заткнулся, заметив накалившуюся ситуацию. В мгновение ока Одетт выскочила из дома, оттолкнув обомлевшего Эдварда. - Что это значит? – обратился ко мне Эдвард. – Вы не вернулись, разыгралась буря, в охотничьем домике вас не оказалось, а сейчас… - Каллен, не сейчас, - бросил я. - Эммет, я ведь все равно узнаю, - спокойно парировал он, встав в дверях и не давая мне выйти. - Не сейчас, Эдвард! – процедил я. – Не трогай меня сейчас! - Похоже, кому-то это все-таки удалось… - присвистнул он, заметив алые отпечатки на моей щеке. Оттолкнув Каллена, я направился к навесу, прикрепил к Сандерсу седло и мгновение спустя пустил коня галопом, пытаясь охладить бушевавший внутри гнев. От третьего лица: Двумя часами ранее: - Думаю, надо разделиться… - бросил Деймон, чуть приподнимаясь в седле и оглядываясь. – Так мы их едва ли найдем к вечеру. Ни в одном из охотничьих домов их не было, значит, они где-то в чаще. Езжай на запад, я направлюсь на восток. Кивнув, Эдвард направил своего коня к западной чаще, а в голове у него с космической скоростью сменялись предположения, одно хуже другого. Каково же было его облегчение, когда он заметил заброшенный домик, под навесом которого стоял Сандерс. Однако облегчение сменилось недоумением, а затем и тревогой, когда он увидел сцену, разыгравшуюся в домике. Многолетний опыт подсказывал ему, что там что-то произошло, что-то, что могло разрушить все, к чему они шли. Когда Эммет, словно ошпаренный, выскочил из дома и умчался, Эдвард еще раз окинул взглядом обстановку комнаты, затем развернулся и вышел. Одетт стояла поодаль, мерно поглаживая рукой голову его коня, хотя по отстраненному взгляду и размеренным механическим движениям было заметно, что мыслями она была далеко отсюда. - Уверен, ты не хочешь говорить о произошедшем… - констатировал Эдвард, подойдя ближе. Она лишь молча кивнула, даже не взглянув в его сторону. – Хотя, судя по тому, что успел сказать мой кузен перед тем, как умчаться отсюда, ничего ведь не произошло? – Ответом ему было молчание. – Ты никому не доверяешь? - Отнюдь, - она повернулась к Эдварду, голос ее был тихим, едва слышным в шорохе листвы и пении птиц, - я доверяю…Джасперу. Все остальное – лишь временные пустяки. Эдвард чуть прищурил глаза, затем усмехнулся и стянул с шеи фирменный шарф, завязанный тройным узлом поверх сюртука для верховой езды. - Тогда советую спрятать «временные пустяки», иначе сомневаюсь, что остальные также сочтут их пустяками… Зардевшись, Одетт механически накрыла рукой алевшее пятно на шее, но Эдвард лишь взглянул на нее понимающим взглядом, протянув шарф, который она обернула вокруг шеи. Вскочив в седло, Эдвард протянул ей руку, и минуту спустя они направлялись к цитадели, не зная, какой «сюрприз» ожидает их по прибытии. Двумя часами позже: Стены цитадели мало-помалу вырисовывались на фоне изумрудной зелени, окружавшей ее. Сандерс медленно перебирал ногами, вымотанный долгой скачкой, но его хозяин сохранял на лице невозмутимость, несмотря на то, что в душе царил настоящий хаос. Неспешно спешившись, Эммет передал поводья подошедшему конюху и направился к дому, стараясь дышать глубоко и равномерно. Дверь открыла Лолита, изумленно оглядевшая его с ног до головы. - Синьор устал… - скорее констатировала, чем спросила она, ослепительно улыбнувшись. - Синьор очень устал, - прошептал Эммет, заметив знакомую фигурку, замершую на верхней площадке лестницы. - Быть может, синьор голоден? Я могу принести вам легкий ужин. Наполнить вам ванную? – Девушка буквально пожирала его глазами, но Эммет заставил себя продолжить игру. - Пожалуй, горячая ванная была бы весьма кстати. Мне нужно сохранять форму, - недвусмысленно заметил он. Улыбнувшись, Лолита направилась к лестнице, соблазнительно поигрывая локоном, выбившимся из прически. Когда Эммет взглянул на верхнюю лестничную площадку, там уже никого не было. Он сам не мог объяснить мотивов своего поведения, словно в него бес вселился. - Ну и переполох ты тут устроил… - Из гостиной вышел Деймон с двумя бокалами неразбавленного бренди и протянул один из них Эммету. – Мы уже собирались готовить выкуп. - Лучше бы вы приготовили мне две таблетки аспирина, - бросил Эммет, залпом осушив бокал. - Тяжелый день? – понимающе спросил Деймон, направляясь с другом к бару. – Или, - он усмехнулся, взглянув на Эммета, - правильнее сказать, тяжелая ночь? С грохотом отставив в сторону тяжелый хрустальный бокал, Эммет пронзил друга пристальным взглядом. - Что ты имеешь ввиду? - Эм-Кей, завязывай, мы знакомы с тех пор, как ты бегали в памперсах по дворовой песочнице. Эти штуки, - он скопировал грозное выражение лица Эммета, - со мной не проходят. - Когда они вернулись? – сменил тему Эммет, опрокинув в себя очередную порцию бренди. - С час назад. Эй, - он вытянул из рук друга очередной бокал с бренди, - это просто варварство. Нельзя так агрессивно обращаться с напитком, которому более 80 лет. Негромко чертыхнувшись, Эммет направился вверх по лестнице, с трудом передвигая ноги. Казалось, алкоголь только усилил все его эмоции, в том числе и чувство усталости, так что тело перестало подчиняться ему. С трудом распахнув дверь своей спальни, он сделал шаг вперед и замер, когда почувствовал прикосновение чьих-то рук к своей спине. Эммет улыбнулся, представив себе лицо бунтарки, которая тайком прокралась в его комнату. Он знал, что Одетт видела его с Лолитой, надеялся, что она поймет, что прошлая ночь – это не просто ночь, и развернулся, но слова замерли на губах. - Лолита? - Синьор ожидал кого-либо еще? – томно спросила пуэрториканка, призывно улыбаясь. – Синьон хотел согреться… - прошептала она, приподнявшись на цыпочки. Где-то на грани своего еще не отуманенного алкоголем сознания Эммет заметил тень по ту сторону дверей, но Лолита притянула его лицо к своему, обняв шею руками. При прикосновении ее губ Эммет вспомнил другие губы, не так давно шептавшие его имя в полутьме, другие руки, обнимавшие его шею, другие глаза, подернутые дымкой страсти, и гнев с новой силой полыхнул пламя в его сердце. Обхватив девушку за талию, он слегка приподнял ее, так что она обвила ногами его талию, и словно робот направился к кровати, хотя в мыслях ясно видел совершенно другую девушку с глазами цвета охры и волосами цвета вороного крыла. *** Время идет. Даже тогда, когда кажется, что это невозможно. Даже когда каждое движение секундной стрелки часов болезненно отстукивает подобно пульсирующей ране после ушиба. Оно идет неровно, неуверенно, то тянется, то замирает, но все равно продолжает идти. Даже тогда, когда кажется, что в следующий миг кошмар развеется, и все вернется на круги своя. Время идет…даже для нее… С трудом тихо затворив за собой дверь, девушка медленно сползла на пол, кусая губы, пытаясь сдержать рыдания, рвущиеся наружу. Она зажала рот рукой, но предательские слезы проложили соленые дорожки на ее щеках. Она согнула ноги в коленях и оперлась на них головой, прикрыв глаза и слегка покачиваясь вперед и назад, пытаясь успокоиться, чувствуя, как глубоко внутри все разрывается на кусочки от боли. Все вокруг стало белым, в мире не осталось звуков, оттенков, запахов, все стало белым, призрачным, подобно утреннему туману, который развеивается при первом дуновении ветра. Тело затекло, но она не хотела шевелиться, словно от малейшего движения могла рассыпаться на кусочки. Все потеряло смысл, не за что было бороться, не за что жить… - Одетт, открой… - голос из-за дверей вывел ее из состояния оцепенения. - Эдвард, пожалуйста… - прошептала она, не решаясь открыть глаза и вновь оказаться в мире боли и унижения, - не надо, уходи… - Одетт, это касается Джаспера… «Джаспер… Мой Джаспер. Ведь ради него надо бороться. Он – единственный, кто не предал меня, кто делил со мной все невзгоды и проблемы, кто вытащил меня из ада… Джаспер…» Девушка приподняла голову, рассеянно наблюдая, как солнце склоняется к закату, окрашивая небо во все цвета алого и пурпурного. С трудом встав на ноги, она быстро поправила волосы и провела пару раз ладонями по щекам, стремясь скрыть следы слез, и затем только открыла дверь. Эдвард стоял, прислонившись спиной к противоположной стене. - Что случилось с Джаспером? – сразу спросила Одетт. Эдвард лишь жестом велел ей молчать и прошмыгнул в ее комнату. - Собирайся, мы улетаем. - Что с Джаспером? – повторила Одетт. – Он в порядке? - С ним ничего особенного, - Эдвард скрестил руки перед собой. – Разумеется, если не учитывать того, что полчаса назад Джаспер Уитлок сбежал из камеры, взяв в заложницы дочь начальника тюрьмы. А в остальном он в полной норме. - Джас сбежал? Это… - Одетт даже не могла подобрать подходящих слов. – Но как мы…? - Раз уж вызвать вертолет мы не можем, придется самим добраться до города. Помнится, в гараже я видел довольно терпимый Вольво… Доверься мне, - просто сказал Эдвард. - Я уже однажды доверилась одному из Калленов, - помимо воли вырвалось у Одетт. - Но этого Каллена не звали Эдвардом, он не был судьей Верховного суда с весьма широкими связами и шармом. - В придачу с изумительным чувством скромности, - поддела его Одетт. - Я буду готова через две минуты. Я должна помочь Джасу, я уверена, он не хотел причинять кому-либо вреда, он просто… - Одетт, он просто знает, что такую, как ты, больше найти не сможет, потому и не хочет потерять, - произнес Эдвард кривоватой улыбкой. – Жду тебя внизу через две минуты. Пару минут спустя черный Вольво мчался по автостраде, а мелькавшие за окном фонари напоминали светлячков, затеявших замысловатую игру света и тени.