НАСЛЕДНИК

Откинувшись в обитом бархатом кресле, Эдвард окидывал присутствующих скучающим взглядом. В «Олмаке» словно сохранился сам дух элиты начала 19 века. На стенах, обитых неизменным красным бархатом, висели редкие картины импрессионистов, служащие в ливреях гордо шествовали по помещению, точно выполняя все указания, чуть приглушенный свет приятно успокаивал, в дальней комнате звучали ненавязчивые звуки музыки. Отставив в сторону бокал, Эдвард легко отстукивал пальцами мелодию, звучавшую в голове. - Что-нибудь еще, милорд? – спросил его управляющий, заметив легкий жест. - Когда прибудет миледи Мэллори, проводите ее в Синюю комнату, - бросил Эдвард, встав с места и протянув управляющему банкноту в сто фунтов. В «Олмаке» каждая комната имела собственное название – Синяя, Зеленая, Красная и Белая. Последней практически никогда не пользовались, так как она сохранялась для редких визитов наследников королевской семьи. Однако Эдвард знал, что при малейшем волеизъявлении он может беспрепятственно взять Белую комнату, но не стремился пользоваться своей привилегией. Он всегда считал свое аристократическое происхождение чем-то вроде шутки природы. С раннего детства Эд твердо уверовал, что его предназначение – музыка. За роялем он мог проводить бесконечные часы, наслаждаясь новым звучанием аккордов, создавая восхитительные этюды и сонаты. Но будущему обладателю графского титула не престало «заниматься столь несветским делом». Дядя Энтони, в честь которого Эдвард получил свое второе имя, всегда упрекал его в недолжном, не соответствующем его общественному положению хобби. Даже порицания собственного отца не столь ранило его, как тонко сжатые губы и пронизывающий, разочарованный взгляд Энтони Каллена. Он с детских лет внушал Эдварду, что тот должен стать адвокатом, и Эд твердо уверовал, что так и должно произойти. Но спустя многие годы, когда пьедестал, на которые он возводил дядю, рухнул, вместе с ним были похоронены и детские иллюзии. Сейчас Эдварда интересовал лишь вопрос сохранения семейного бизнеса. И еще чуть-чуть его любопытство заинтересовалась новоявленным кузеном, о котором он никогда не знал. Дядя Энтони всегда пользовался огромным успехом у женщин, и причиной тому было не только много миллиардное состояние, но и обворожительная улыбка и проницательные синие глаза. Каллены были двух видов – светловолосые и сероглазые, как его отец, Роуз и сам Эдвард, - и синеглазые брюнеты, как дядя Энтони. Эд никогда не мог пожаловаться на недостаток женского внимания, но последние шесть месяцев свободное место в его жизни и постели занимала исключительно Ребекка Джулиана Мэллори. Они познакомились, когда Эдвард защищал интересы ее отца, сэра Джулиуса Мэллори, владельца шахт на юго-западе страны, и с тех пор их бурный роман плавно перерос в слухи о будущей помолвке. Бекки соответствовала всем представлениям об идеальной жене: скромная, но веселая, страстная, но нежная, начитанная, но не «синий чулок». Но все-таки Эдвард пока не был готов полностью посвятить себя ей, отчасти потому, что чувствовал, что сама Бекки к этому не готова. Все эти размышления прервали мягкие ладони, прикрывшие его глаза, и тихий шепот: - Угадай… Эдвард улыбнулся. - Аромат твоих духов всегда выдает тебя, - рассмеялся он и, развернувшись, поцеловал девушку. Она страстно ответила на поцелуй, запустив пальцы в его волосы и прижимаясь к нему всем телом. - Нет, Бекс, не сейчас… - Эд с трудом отодвинулся от нее. – Нам надо поговорить. Скрывая разочарование, Бекки отодвинула со лба прядь и села Эдварду на колени, проводя пальцем по его щеке. - Я сожалею из-за твоего дяди… - бросила она, хотя в голосе не было тени сожаления. Она знала, что «идол» Эдварда рухнул задолго до катастрофы. - Дело не в этом, то есть в этом, но не совсем. – Эд откашлялся. – Мы должны лететь в Америку. - Опять? Но вы ведь только что вернулись, - обиженно протянула Бекки. - Надо уладить много дел, - прозрачно намекнул Эдвард, не желая пока вдаваться в подробности рождения новоявленного кузена. - Когда вернешься? - Как только все будет в порядке, - улыбнулся он, поглаживая ее спину. – Ты ведь знаешь… - Долг превыше всего, - улыбнулась она, чуть подавшись вперед, так что их лица разделяли всего несколько дюймов. – Но ты и мне должен за все то время, что ты был там... и еще будешь… - Ее пальчики ловко расстегивали пуговицы на его рубашке. - Я не отказываюсь от выплаты долгов, - усмехнулся Эдвард, притягивая ее к себе и впившись в мягкие, податливые губы. *** - И как ты думаешь все уладить? – спросил Эдвард пару часов спустя, когда они оказались в частном самолете, направляясь в аэропорт имени Кеннеди. К удивлению Эдварда, Роуз тоже была с ними, но он ничем не выдал своих мыслей. В конце концов, она маленький ребенок, имеет право повеселиться перед «казнью». Карлайл задумчиво смотрел в иллюминатор. - Пока понятия не имею, - бросил он, не отрывая взгляда от воздушных облаков, рассекаемых самолетом. – Я не знаю даже, знает ли парень о своем происхождении. Энтони слишком опасался мнения окружающих, а Кармен была достаточно гордой. - Но не можем же мы заявиться к нему и сказать: «Привет! Спустя столько лет мы решили сообщить тебе, что мы – твои родственники, твой отец погиб, а ты – английский герцог и в течение трех месяцев должен доказать это»! – фыркнула Роуз, листавшая журнал. На самом деле она даже не вчитывалась в то, что было там написано. - Для начала, надо его найти. – Эд мысленно составлял список предстоящих дел. Эта схема всегда помогала ему. – Мы знаем имена его родителей, место его рождения, что еще? - За несколько месяцев до этого Энтони нанял детектива, - задумчиво протянул Карлайл, - чтобы тот отыскал Эммета. - Странно, учитывая, что дядя никогда до этого не проявлял интереса к сыну, - бросила Роуз. - И что, тому удалось что-то выяснить? – обратился Эд к отцу. - Не знаю, Энтони не рассказывал об этом никому. О детективе я узнал случайно, заметив его визитку у Энтони. - Что-то здесь не так, - Эд откинулся в кресле. – Зачем дяде Энтони искать того, о существовании которого он умалчивал многие годы? И почему именно сейчас? - И что удалось выяснить? – дополнила вопросы брата Роуз. – Ты помнишь имя детектива, па? - Стивен Бернс, - улыбнулся Карлайл, зная, что Роуз задала вопрос, будучи уверенной в феноменальной памяти отца. - Итак, нам нужно найти этого Стивена Бернса и узнать, что он смог «накопать» для дяди. – Эдвард вытащил телефон и набрал номер. После третьего гудка в телефоне послышался кашель, сопровождаемый ругательством. - Кто, мать вашу, звонит мне в такое время? - И тебе доброго утра, Питти, - усмехнулся Эдвард. - Каллен, это ты? Черт, и что тебе понадобилось в пять утра? - Ты, Питти, - рассмеялся Эд, представив лицо однокурсника. – Ты мне должен, и я хочу попросить тебя вернуть долг. - Прямо сейчас? Каллен, не знаю как у вас там, в Англии, но у нас ждут хотя бы до девяти утра, - буркнул Питер Сардини, окончательно потеряв сон. – Или ты думал, что я помчусь тебе в чем мать родила, решив облобызать твои аристократические ручки? - Нет, Питти, меня интересуют исключительно женщины, - рассмеялся Эд. – Я сейчас будь добр, подними задницу с кровати, возьми блокнот и ручку и записывай. - Погоди… - недовольно бросил Питти, затем раздались какие-то недовольные возгласы. – Диктуй, шеф, - едко бросил он. - Детектив Стивен Бернс. - Угу, - бросил Питти, прижимая трубку к уху плечом и записывая имя. – Его что, надо убрать? - Нет, пока я с ним не поговорю, он должен быть цел и невредим. Достань мне про него информацию. Жду звонка через, - Эд взглянул на золотые часы на запястье, - сорок три минуты. - Конечно, ваша честь, как пожелаете, ваша честь, - съязвил Питти. – Эх, Каллен, как же я… - И я тебя, люблю, Питти, - рассмеялся Эд и отключился. - Эд, - Роуз удивленно взглянула на брата, - почему ты попросту не попросил его найти… - Эммета? – Эд откинулся в кресле, закурив сигарету. – Эммета найти не так сложно, Рози, но я хочу знать, почему дядя Энтони поручил это дело Бернсу. Я чую, что здесь что-то не так. Роуз молча отдала дань уважения проницательности брата и закурила сигарету. Она редко курила, тем паче в присутствии отца, но Карлайл не обратил ни малейшего внимания, а ей нужно было снять напряжение. В лучах восходящего солнца кольцо на безымянном пальце ярко сверкнуло, напоминая ей о цепях, в которые она была закована. Нахмурившись, Роуз с силой стащила кольцо в пальца и швырнула его в сумочку, перехватив насмешливый, но в то же время понимающий взгляд брата. - Что? - Ничего… - просто ответил Эд. - Знаешь, я согласна с Питти, - воинственно заявила Роуз, - пошел ты, братец! – Встав с места, она гордо направилась в уборную, слыша приглушенный смех Эдварда. *** Оглушающая боль не давала ему возможности следить за движениями противника. От сильного удара в висок казалось, словно в голове взорвалась бомба. Из рассеченной губы капала кровь, правый глаз опух, так что приходилось довольствоваться одним только левым. - Держись! Не смей падать! – раздавались окрики со всех сторон, но Эммет не знал, адресовались ли они ему или его противнику. Кровь прилила к голове, заглушая все окружающие звуки. Он слышал только собственное тяжелое дыхание, с противоречивыми чувствами осознав мысль, что это может быть его последний бой. Тело, всегда подчинявшееся воле хозяина, словно совершенный механизм, начало «жить» собственной жизнью: ноги перестали слушаться, разбитые в кровь костяшки пальцев ныли при малейшем движении. Легкие наполнились кровью, и он знал, что, если в ближайшие пару минут все не прекратиться, они откажут. Два-три ребра были сломаны – об этом свидетельствовала резкая боль при малейшей попытке вдохнуть. С трудом встав на ноги, Эммет взглянул на противника. На этот раз это был немец по имени Шварц – рост под два метра, он представлял собой неопределенную массу мускулов, словно кое-как слепленных из пластилина ребенком, не обращавшим внимание на пропорции. Огромный шрам, пересекавший лицо от подбородка до виска, черные глаза, горевшие диким пламенем... Эммет чувствовал, что время его на исходе. Сделав усилие, он заставил себя вдохнуть полные легкие, чувствуя, как внутри все разрывается от боли, словно он попал под поезд. «Скорее, это экспресс «Шварцские железные дороги», - подумал он и усмехнулся. – Так, кажется, я начинаю сходить с ума. Или это из-за кислородного голодания?» - Ну что, дохляк, - Шварц кривовато усмехнулся, - тебе этого было мало? – Он повернулся к Блэку. – Я требую нормального бойца, а не это подобие баварских отбивных. – Шутка показалась ему смешной, и Шварц на минуту отвлекся, уделив внимание пышногрудой блондинке во втором ряду. Тем временем Эммет быстро, словно робот, окинул взглядом Шварца, анализируя все доступные точки поражения. Его мозг лихорадочно систематизировал план действий, тело словно сжалось в пружину, готовясь к атаке. - Думаю, теперь ты долго уже не сможешь есть баварские отбивные. Во всяком случае, самостоятельно, - бросил Эммет, и Шварц удивленно обернулся, не веря в реальность происходящего. Эммет дал пару секунд, но, как и предполагал, Шарц не отличался грацией балерины, а Господь не счел необходимым компенсировать этот недостаток подобием серого вещества. Пока Шварц удивленно смотрел на него, словно паломник на явившегося Магомеда, Эммет в два шага преодолел разделявшее их расстояние и, резко выбросив ладони, оглушил Шварца ударом по ушам. Затем последовал быстрый стремительный хук в область диафрагмы, Шварц сложился пополам, пытаясь поймать раскрытым ртом воздух. Эммет уже не обращал внимания на боль в саднящих руках и изнывающие легкие, на сломанные ребра, напоминавшие о себе при каждом движении, он знал лишь то, что должен победить… любой ценой. Он словно вырубился, превратившись в машину, имеющую перед собой конкретную цель. Выбросив вперед ладонь, он наклонился, и удар пришелся в правый висок Шварца. Резкий удар коленом – и изо рта немца стекла кровь. Финальный удар ногой – и Шварц отлетел на два метра, распластавшись на земле. В зале повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Эммета и еле слышными стонами поверженного немца. Мгновение спустя раздались резкие окрики, аплодисменты, крики, превратившись в какофонию, от дыма глаза Эммета начали слезиться. Он с трудом заставил себя остаться стоять, чувствуя, что колени предательски дрожат, тело начал бить озноб, но внутри все полыхало пламенем, будто его сжигали живьем. Блэк с широкой улыбкой зашел в клетку, где сегодня проходил бой, и победоносно поднял руку Эммета – сам Эммет вряд ли смог бы даже шевельнуть пальцем. - Я пришлю к тебе врача… - прошипел Блэк, сохраняя на лице маску улыбки. - Лучше пришли мне мою долю и бутылку виски, - устало бросил Эммет, чувствуя, что каждое слово давалось с трудом. На негнущихся ногах он прошел в раздевалку и запер дверь, затем с трудом присел на скамейку у раковины, положив на нее руки и прислонив голову к холодной поверхности и чувствуя, как кровь тысячами молотков стучит в висках. Он знал, что оставаться здесь в таком положении нельзя, знал, что кровь в легких может тромбироваться, а это означало неизбежную смерть в течение пары минут, знал, что раны нужно обработать антисептиком, чтобы не получить заражение… знал… Но не мог заставить себя сдвинуться с места. Раздался стук в дверь, но он его проигнорировал. - Господи, я только что пережил столкновение с этим метеоритом, чтобы умереть в раздевалке?! – рассмеялся Эммет, чувствуя, чтоб его начинает бить дрожь. - Если откроешь дверь, не придется… - раздался спокойный голос, нарушивший тишину комнаты. - Господи? – Эммет удивленно приподнял голову, озираясь по сторонам. – Так, кажется, это из-за потери крови. У меня галлюцинации. - Эммет, открой… - раздался настойчивый голос, на сей раз он принадлежал девушке. - Прости, детка, но сегодня я не в том состоянии, чтобы раздавать автографы… - усмехнулся он. - Если не откроешь, будешь раздавать их на небесах, - упрямо бросила девушка, и стук в дверь стал непрерывным. Кажется, она пустила в ход туфли. - Прекрати! – заорал Эммет, с трудом встав со скамейки. Перед глазами все помутнело, но он заставил себя стоять прямо. Расстояние до двери, которое он обычно проходил за секунду, сегодня протянулось словно на несколько часов. Распахнув дверь, он пробуравил стоявших перед ним людей. - Кто вы такие, мать вашу? – заорал Эммет. – И какого хрена вам надо?! Троица, одетая слишком уж шикарно для подобного места, молча окинула его быстрым взглядом. Эммет проделал то же самое. Посередине стоял высокий светловолосый мужчина, но определить возраст было сложно, настолько молодым он казался. Справа от него, засунув руки в карманы, стоял парень лет 30 со взъерошенными бронзовыми волосами и легкой щетиной на подбородке. При виде разъяренного лица Эммета он сделал шаг вперед, словно загораживая собой девушку. Взглянув на нее, Эммет замер – ему показалось, что он смотрит на собственное отражение, настолько их взгляды были похожими, отличался только цвет глаз, но мимика, жесты, даже то, что они оба сжали ладони в кулаки... Не будь он уверен в обратном, мог бы решить, что они родственники. Длинные светлые волосы такого же цвета, как у старшего из троицы, были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. На вид ей можно было дать лет 22. - Роуз, разреши мне… - «Старший» повернулся к девушке, и ее опущенная голова показала Эммету, что он не ошибся – это был ее отец, хотя и выглядел он чересчур молодо. Затем тот обернулся к Эммету. – Эммет, меня зовут Карлайл Каллен, я врач. Это Эдвард и Розали, - поочередно представил он парня и девушку. - Короче! – бросил Эммет. - Короче, если будешь так себя вести, долго не протянешь, - бросила Розали. - Эммет, - миролюбиво начал Карлайл, взглядом велев Роуз умерить пыл, - тебе нужна помощь. - С какого… - Я ведь уже сказал, что я врач, - мягко прервал его Карлайл, не желая слышать нового потоки брани. - И что с того? – упрямо заявил Эммет. Здравый смысл подсказывал ему, что блондиночка права – он долго не протянет, но жизненный опыт заставлял остерегаться «добрых самаритян». «Бойся сильных, дары приносящих…» - любил повторять ему Квил, и это правило стало одной из основ жизненной философии Эммета МакКартни. Роуз закатила глаза, что-то пробормотав об «упрямстве мужской половины Калленов», а парень, усмехнувшись, сделал шаг вперед, встав прямо напротив Эммета. - Надеюсь, ты не останешься на меня в обиде, - как бы между прочим бросил он. - За что? - За это… - Эдвард резко выбросил руку вперед, и Эммет, ослабший от потери крови, не смог вовремя уклониться. Перед глазами почернело, и он потерял сознание.