Transgressus temporibus

Тьма отступила, оставив после себя звенящую головную боль. Не открывая глаз, капитан коснулся затылка, где нащупал достаточно крупную шишку. И да, лежал он на полу. Не очень удобно, но вставать капитан не торопился, как и открывать глаза. Джек упорно пытался вспомнить, что, собственно, произошло. Не преуспев в этом занятии, капитан с тяжелым вздохом приподнялся, опершись локтями о пол, и открыл глаза. Первая мысль — глюки из-за удара. Иначе откуда в его комнате девчонка? Огненные кудри в беспорядке лежали на плечах, которые обнажила одетая на девушке рубашка без рукавов и с глубокими вырезами по бокам. Большие зеленные глаза следили за каждым движением Джека со смесью страха и настороженности, а руки, крепко сжимавшие подсвечник (которым, судя по всему, его и огрели), слегка тряслись. Капитан опустил взгляд ниже, узрев голые ноги, защищенные лишь разными носками с символами еще более непонятными, чем на письме. Точно! Письмо! Воробью оставалось лишь надеяться, что оно в целости и сохранности и что этот странный глюк до него не добрался. Сделав глубокий вдох, Джек зажмурился и помотал головой, лелея надежду, что рыжий глюк сгинет. Но надеждам капитана не суждено было оправдаться: девчонка не только никуда не исчезла, наоборот, вышла из состояния шока и больно ткнула подсвечником Воробью под ребра. Замечательно, блин. Это сумасшедшая решила, что если калечить, то до конца. Пошарив по полу руками, капитан нащупал свою треуголку и, отряхнув, нахлобучил себе на голову. — Цыпа, ты кто? — слова заставили буквально подлететь на месте от неожиданности, отпрыгивая от Воробья на пару шагов еще до того, как он закончил фразу… Неосознанно давая тому рассмотреть себя. Рассмотреть. Ровный овал лица, правильные черты. Большие зелёные глаза с желто-коричневым ободком вокруг зрачка в обрамление достаточно густых ресниц смотрелись весьма эффектно. На щеках красовалась россыпь мелких веснушек, бледно-розовые, сжатые в тонкую полоску губы, сдвинутые к переносице брови, даже не обладая особой проницательностью, можно было понять, что девушка напряжена. Внимание привлекала длинная тонкая шея, плавно переходящая в слегка угловатые плечи, что давало ассоциацию с распахнувшей свои крылья птицей. Выступающая линия ключиц. Джек скользнул взглядом вниз, по тонкой шее к ложбинке, между грудями которую так услужливо открывал вырез рубахи. Это уже интересно. Он слишком нагло пялился, туда, куда не следует, что тут же вызвало реакцию девушки — она вновь замахнулась подсвечником. Это нехорошо. Очень нехорошо. Джек вскинул руки, то ли защищаясь, то ли сдаваясь, и воскликнул: — А вот эту штуку лучше убрать! Рыжая замерла в нерешительности, но подсвечник не убрала. Пользуясь случаем, капитан вскочил с пола, не опуская рук. Девчонка сделала ещё шаг назад, упираясь лопатками в стену, и наставила свое оригинальное оружие на пирата. — Спрошу еще раз, — спокойно сказал Воробей. — Цыпа, ты кто? — Задам Вам, дядя, тот же вопрос, — буквально прошипела девушка. — Отвечу, когда уберешь эту ненужную штуку, — он указал пальцем на подсвечник. Девушка неуверенно переводила взгляд с пирата на «оружие», решая, как поступить. Спустя мгновение она медленно и осторожно, не спуская взгляда с Джека, поставила подсвечник на пол, чтобы дотянуться до него, если ситуация примет нежелательный поворот. Джек хмыкнул и элегантно взмахнул треуголкой, слегка наклонившись. — Капитан Джек Воробей к твоим услугам, цыпа. Капитан Джек Воробей. Обалдеть. Может, шутит? Девушка оценивающе взглянула на пирата. Нет, кажется, он серьезно… — Дядя, может, у Вас голова болит? — девчонка нахмурилась, косо поглядывая на подсвечник. — Может, просто какой-то обкурившийся косплейщик? — И это ты у меня спрашиваешь, находясь на моем корабле, стоя в моей каюте и размахивая моим подсвечником? — пират делал акцент на каждом слове, обозначающим принадлежность сиих предметов его персоне. — Ну да, — девушка кивнула головой, — учитывая то, что вы получили по голове тяжелым, тупым предметом, вполне возможно, что у вас временное помутнение рассудка, на фоне легкой черепно-мозговой травы, по-другому я не могу объяснить тот факт, что вы вообразили себя Джеком Воробьем. — Капитаном. Капитаном Джеком Воробьем. — пират раздражено дернул плечами и впился взглядом в девчонку. — Разве это что-то меняет? — она фыркнула, но взгляд не отвела. Что-то было в них… в этих глазах… такое, от чего по спине вдруг пробежала дрожь. — Скажите мисс, как вы относитесь к плаванью в прохладной, морской воде? — спокойно, пока еще спокойно, но он чувствовал что это спокойствие может вот-вот расколоться, как льдина северных морей в столкновение с кораблём. — Замечательно отношусь, всегда мечтала поплавать с акулами, — фыркнула девушка. — Так вперёд. — в мгновение ока пират оказался рядом с ней и закинул, подобно мешку с картошкой, девушку на плечо. Она подняла визг и начала колотить спину Джека кулаками. Да, так красноречиво, как эта странная особа, не выражал свое недовольство ни один пират! Но Джек шел на палубу, не обращая ни на что внимания и насвистывая какую-то веселую песню. Когда Воробей вышел на воздух, девушка перестала визжать. Она перешла на злобное шипение и не оставляла попыток сделать из спины пирата отбивную. У Джека возникло ощущение, что он тащит не человека, а огромную бешеную змею. Хорошо, что хоть не кусается. Сказать, что матросы удивились — не сказать ничего. Не каждый день увидишь капитана, несущего на плече какую-то рыжую бестию, которая очень уж оригинально высказывает свое мнение о нынешнем своем положении. Некоторые пираты даже покраснели, услышав такие удивительные ругательства. Но Джек спокойно продолжал свой путь и остановился лишь у самого борта. — Ну что, нырять будешь? — оптимистично спросил он. Избиение кулаками прекратилось, и настала тишина, видимо, девушка задумалась. Волны шумели за бортом, и птицы кричали особенно громко, будто ждали ее решения. Хотя, что тут решать? — Ладно, ладно! Каюсь, все у вас со здоровьем нормально! — воскликнула девушка, — Только отпустите! — Так то лучше, цыпа, — пират не церемонясь скинул девчонку на пол. — А теперь объясни мне, наконец, кто ты такая, и что ты делаешь на МОЕМ корабле? — Ну кто вас учил так обращаться с девушками? –поднимаясь, буркнула рыжая. — Элионор Аделинда Миллер, а вот как я оказалась на этой чертовой посудине, не имею малейшего понятия. Просто офигенно. Она в XVII веке. На чертовой Черной Жемчужине. Посреди Карибского моря. До шизофрении недалеко, нет? — Понятия, значит, не имеешь? — капитан насмешливо выгнул бровь. — Отлично, я думаю, несколько дней привязанной к рее, без еды и воды развяжут тебе язык, — он ухмыльнулся, а в глазах плясали черти.