2
25 ноября 2014 г., 11:56
Шерлок вернулся домой только под утро. Преступление действительно оказалось кровавым и жестоким, но благодаря участию детектива его удалось раскрыть по горячим следам.
Войдя в пустую гостиную, он ощутил странное чувство. Сейчас все вчерашние события казались ему вывертом перегруженного мозга, и лишь совершенно нехарактерные для его жилища чистота и порядок заставляли задуматься об этом снова. Он прекрасно помнил жалобы миссис Хадсон и её назойливые призывы к уборке, а потом всё терялось в каком-то странном тумане. Неужели он настолько проникся доводами домовладелицы, что на автопилоте убрал всю квартиру, а потом отрубился прямо на месте, видя красочные сны о симпатичных мужчинах. Точнее об одном конкретном удивительном мужчине. Однако Шерлоку вообще никогда не были свойственны сновидения, а тем более с участием людей. И он был убеждён, что если бы его мозг и занимался такой бессмысленной деятельностью, то, несомненно, произвёл бы ночную классификацию пепла или генерировал бы проведение какого-нибудь замысловатого химического опыта, но никак не появление фантастических существ.
Успокоив себя такими соображениями, Шерлок прошёл в гостиную и взялся за микроскоп, чтобы предоставить Лестрейду обещанные доказательства. Уже через полчаса его выводы предсказуемо подтвердились и он схватился за ноутбук, чтобы отослать в Скотланд Ярд готовые результаты. Усаживаясь в любимом кресле, он неожиданно ощутил что-то жесткое на сиденье. Пошарив за спиной, он вытащил металлическую спиртовку. В памяти тотчас же всплыли вчерашние пиротехнические эффекты и таинственное появление.
«Черт побери! – подумал он. – Опять эта ерунда лезет в голову», - и швырнул назойливый предмет в дальний угол. Однако его рука зацепилась за подлокотник и размахнуться как следует не удалось, поэтому наглая посудина вместо того, чтобы скрыться с глаз, прокатилась со звоном по полу несколько метров и замерла на самой середине комнаты.
«Ну ладно, пусть там и валяется», – Шерлок не собирался опускаться до признания собственных промахов.
Холмс набирал сообщение для полиции (этим недалёким стражам порядка всегда приходилось разжёвывать самые элементарные вещи), но взгляд, словно намагниченный, притягивался к настырной горелке, сбивая с мыслей. Вскоре, утомлённый этой борьбой, Шерлок демонстративно развернулся в кресле и, почти уткнувшись носом в спинку, продолжил своё занятие.
Отослав, наконец, результаты, он тяжело вздохнул, отложил ноутбук и отправился на кухню, чтобы выпить чаю. Со вчерашнего дня у него крошки не было во рту, но даже несмотря на истинно спартанское отношение к физическим потребностям, иногда ему всё же требовалось отвлекаться на приземлённые вещи.
Проходя по комнате, он вновь подозрительно покосился на спиртовку. Нет, так дальше продолжаться не могло, нужно было что-то делать. На всякий случай проверив, не появились ли за время его отсутствия новые камеры слежения в квартире (не хватало ещё предоставить Майкрофту возможность поддеть его верой в сказки), он аккуратно поднял с пола назойливую вещь и поставил на стол. Теперь он докажет (не себе, конечно, сам то он и так уверен, что ничего сверхъестественного в мире не существует), но кому-нибудь другому, глупому и впечатлительному, что это всего-навсего обычный лабораторный предмет, простой и незамысловатый.
Шерлок смело взял спиртовку в руки и провёл по холодному боку. Ничего не происходило. В досаде на собственное ребячество он с силой потёр её, чувствуя под пальцами разливающееся тепло, и через мгновение ощутил нарастающую вибрацию. Густой белый дым уже не был сюрпризом, и Шерлок привычно распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух.
Когда он обернулся, вчерашний мужчина, которого Холмс назвал Джоном, был уже в комнате. Ситуация повторялась с пугающей точностью.
– Так, это опять ты..., – мрачно протянул детектив.
– Прибыл по вашему приказу, мой господин, – белохалатный снова приступил к своим поклонам, но Шерлок лишь устало махнул рукой:
– Хватит!
Мужчина замер и со всем вниманием воззрился на Холмса, очевидно ожидая дальнейших указаний.
Но Шерлоку уже не хотелось что-то выяснять или исследовать. Если раньше всё ещё можно было списать на пакости Майкрофта или полусонные видения, то теперь, будучи в полном здравии и ясном уме, он не мог отмахиваться от действительности. Джон на самом деле появился прямо из воздуха, стоял здесь и даже разговаривал, и нарушал одним своим существованием всё представление Шерлока об окружающем мире.
– Что прикажете, о благород...
– Так, раз уж ты – это всё-таки ты, кто бы ты при этом ни был, – Холмс ещё никогда не страдал косноязычием, но тут даже ему не удалось сразу сформулировать свою мысль. – В общем, называй меня просто Шерлок. Все эти анахронические обращения может быть и льстят какому-нибудь напыщенному дураку, но я не намерен терять время на лишние слова!
– Как скажете, мой... э-э Шерлок, – быстро исправился Джон.
– Ну что ж, уже лучше.
Хотя детектив ещё не знал, радоваться или печалиться от подтверждения казавшейся невероятной теории джиннов, но он привык иметь дело с фактами, поэтому предпочитал взять инициативу на себя.
– Так вот, теперь слушай меня, – начал он. – Обращайся ко мне на ты и без всяких этих твоих прилагательных. И не стой столбом. Можешь присесть. Нам нужно будет многое выяснить.
Джон немного настороженно огляделся и, выбрав свободное кресло, аккуратно расположился в нём. Было заметно, что он не привычен к такой мебели или же вообще к подобным ситуациям.
– Шерлок, позволь напомнить, что я готов выполнить твоё желание. Думаю, ты уже знаешь, что хочешь, поэтому и вызвал меня.
Холмса невероятно раздражала эта постоянная спешка. Ему и так предстояло смириться с фактом существования так называемых джиннов, способных выполнять желания (что тоже ещё нуждалось в подтверждении, ибо вчерашние события не были лишены логики и имели вполне рациональное объяснение. Особенно это касалось дела Лестрейда, ведь убийство произошло рано утром, ещё до появления Джона в квартире Холмса, и Шерлок не мог быть уверен, относить ли прибытие инспектора к совпадению или к исполнению его воли).
– Ну, если ты не приемлешь только тоталитарный стиль общения, то сейчас я приказываю тебе внимательно меня слушать и честно отвечать на вопросы.
– Если это твоё желание, то я готов немедленно выполнить его, – лицо Джона приняло самое заинтересованное выражение, и даже уши, казалось, стали больше.
– И начнём с того, кто же ты всё-таки такой.
Сейчас Холмс чем-то напоминал свирепого нацистского следователя из военно-исторического кино, вероятно, чтобы у допрашиваемого не возникло и мысли уклониться от ответа.
– Я же уже представлялся. Если нужно – могу повторить всё ещё раз.
– Нет, ты не понял, мне нужна суть, а не вся эта мишура с Ибн Махмудами.
– Никогда у меня в роду не было Махмудов, – обиженно проворчал Джон, явно пытаясь перевести тему, но Шерлока было не так легко запутать.
– Не имеет значения! Меня интересует другое. Как и откуда ты появляешься в квартире? Как это связано с моей спиртовкой? Почему дым? Хотя это уже не так важно. Что конкретно ты можешь сделать? Какова методика процесса?
– Я не интересуюсь подробностями происходящего, а лишь выполняю желания людей, – мягко пояснил Джон, снова увиливая от основной темы.
Шерлок, поняв, что прямых ответов вряд ли дождётся, приступил к самостоятельному изучению объекта. Он, как заправская гончая, нарезал круги по комнате, обдумывая, оглядывая, и чуть ли не обнюхивая. Однако сейчас его обычные дедуктивные навыки не действовали. Когда он приближался слишком близко, образ Джона как будто размывался, скрываясь за полупрозрачной воздушной рябью. Дотронуться тоже не получалось – уже на расстоянии десятка сантиметров чувствовалось некое статическое напряжение, почти гудящее, и, помня о вчерашней попытке, Шерлок пока предпочитал визуальное наблюдение.
Он по-прежнему сыпал вопросами, но не получил ни одного удовлетворительного ответа. Джон оказался на редкость изворотливым типом, никогда прямо не отказываясь от диалога, он туманно твердил что-то о заведенном веками порядке, отсутствии подобных понятий в этом мире и прочую чушь.
– Я встречал много людей, – ответил Джон. – Они часто пытались меня запугивать, упрашивать или даже подкупать, но никогда не задавали столько вопросов...
– Они, как всегда, были слишком примитивны, чтобы думать о чём-нибудь другом, кроме своих нужд! – несколько высокомерно заявил Шерлок. – Держу пари, что семьдесят процентов из них требовали денег, двадцать – власти, а оставшиеся неисправимые романтические идиоты – вечной любви.
– Но как ты узнал? – воскликнул Джон с неподдельным изумлением. – Ты так хорошо разбираешься в людях!
И тут Холмс совершил фатальную ошибку. Он позволил себе согласиться с этой объективной оценкой.
– Да, в этом я знаю толк, – довольный признанием своих способностей, ответил он.
– Вероятно, ты один из главных советников местного правителя?
Шерлок чуть было не перекосился от подобного предположения. Желая сразу же расставить все точки над «и», он пояснил:
– Я – консультирующий детектив.
– О, к сожалению, я недостаточно разбираюсь в ваших званиях и рангах, но, предполагаю, что это тоже очень важная должность.
Хотя Шерлок никогда не замечал у себя особой тяги к просветительству, но тут удержаться не смог. Он хотел лишь в двух словах объяснить гостю характер своей работы, но постепенно увлёкся и начал говорить уже о своём методе и подходе. Неожиданно, разговаривать с Джоном оказалось весьма приятно. Давно (а если уж быть абсолютно честным, то никогда) Шерлоку не было с кем-то настолько комфортно. Закончив с общим описанием своей деятельности, он перешёл к примеру вчерашнего дела (к которому Джон, с некоторой точки зрения, мог считаться причастным), а затем вспомнил и более давние свои расследования.
Джон слушал столь заинтересованно, удивлялся искренно, уточнял в меру, что Шерлок был готов рассказывать и пояснять бесконечно. А периодически вырывающиеся возгласы «Потрясающе!», «Невероятно!», «Что, вот так просто, и никто этого не заметил?» казались не навязчивыми, а вполне подходящими, и даже необходимыми.
Джон гораздо свободнее расположился в кресле напротив детектива, и если бы не продолжавшее раздражать Шерлока белое одеяние, выглядел бы вполне органично в этом мире и в этой конкретной квартире. Теперь его присутствие казалось вполне уместным.
Холмс не заметил, как пролетело несколько часов. Он просто получал удовольствие от общения. Описывая своё зимнее приключение с выслеживанием контрабандистов и почти суточной засадой в порту, он, смеясь, рассказывал и даже показывал подготовку полицейской операции:
– И Лестрейд, который, как всегда, не отличался предусмотрительностью, то дрожал, как суслик, то почти превращался в ледяную скульптуру. Ночью на улице было не жарко, но всё же не настолько холодно. Правда, сидя столько времени на одном месте, хотелось пройтись или хотя бы покурить.
Вспомнив о деле и о табаке, Холмс мечтательно протянул:
– Эх, сигаретку бы сейчас...
– Как прикажете, – встрепенулся вроде бы расслабившийся Джон.
– Эй, стой, это не приказ! – Холмс за это время почти забыл, с кем имеет дело, но было уже поздно. Джон подозрительно заметался по комнате, потом запустил руку куда-то в складки своего халата и извлёк оттуда новую пачку сигарет и положил её перед Шерлоком.
– Второе желание выполнено, – сейчас Джон говорил как будто даже с сожалением.
– Но ведь осталось ещё одно, третье? – уточнил Шерлок, вспоминая вечную зацикленность сказок и религий на считавшемся священном числе, и прикидывая, как бы стать сдержаннее и не потратить его на что-то такое же нецелесообразное.
– На сегодня у тебя оставалось два желания, Шерлок, и оба они исполнены, – поклонился Джон. – Поэтому сейчас я вынужден удалиться, большее не в моих силах.
– Но почему же ты сразу не сказал об этих дурацких арифметических прогрессиях? – возмутился Шерлок, но вопрос оказался риторическим, повиснув в пустоте, оставшейся после исчезновения гостя. Наверное, нужно было сразу побольше расспросить об этих странных условиях, но, увлекшись собственным рассказом, он не придал значения мелочам.
Холмс расстроенно огляделся по сторонам. Не хотелось признавать, но он как будто почувствовал разом усилившуюся скуку с уходом Джона, его присутствия рядом явно не хватало.
Увидев лежавшую на диване спиртовку, Шерлок бросился к ней и с воодушевлением принялся тереть. Ведь теперь он знал, как это работает. Однако ничего не происходило. Шерлок поискал тряпку и начал натирать бока ещё усерднее, потом потряс её и прислушался. Тихо и пусто. Тогда Холмс постарался восстановить точные параметры предыдущих попыток: подошёл к столу в середине комнаты, где стоял утром, подвинул кресло и снова потёр. Ничего.
– Ну же, Джон, где ты?
Мысль о том, что это странное существо может выполнять сейчас приказы кого-то другого, неприятно резанула сознание.
– Можем просто поговорить, если эти дурацкие желания закончились.
Ответа не было. Шерлок разочарованно отбросил бесполезную железяку, схватил пальто и вышел из квартиры. Находиться там сейчас одному почему-то не хотелось...
