Операция "Контрольный в сердце"

- Холи! Детка! Где ты? Я дома, - голос Бена. Смотрю на экран телефона. Его не было три часа. Трясу головой. Я сижу на полу между разделочным столом и стеклянными дверьми ведущими на задний двор. – Холи! – снова зовет. – Ты где? - В кухне, - пытаюсь встать, но попытка венчается неудачей. - Ты в порядке? Джастис совсем с ума сошла. Дилан сказал, что она странно вела себя в последнее время. - Ты отвез ее домой? Не в участок? - Детка, я не мог заявить на нее, - оправдывается. Не мог? Это что еще значит? Почему не мог? Тебе кто-то запретил? - А почему ты не остался вместе с ней? Она может быстро развестись с Диланом. А ты будешь уже рядом. Поженитесь, - рычу. Бен смеется. - Ты убрала скотч куда-то? На верхней полке стояла бутылка. - Я выпила ее! – толкаю ногой пустую бутылку. Она перекатывается и останавливается у ног Бена. - Ты где? Я не вижу тебя! – нервничает. - Иди по шотам, - улыбаюсь, накрывая голову кофтой. - Твои шутки неуместны. - Я пьяна! – икаю. Бен возникает надо мной, присаживается. Поднимает мою голову за подбородок, смотрит в глаза. – Пьяна! - Что? – тяжело выдыхает он. - Бен, - хватаю его за плечо. - Нет! – убирает мою руку. – Нет, - качает головой, закрывает рот ладонью, проводит ею по подбородку. Тяжело выдыхает. - Бен! – снова хватаю его за руку. - Нет! Не трогай! – отстраняется, упираясь спиной в стену. - Пожалуйста, прости меня! - Нет! Нет! – качает головой, медленно уходит в комнату. - Пожалуйста, Бен! – накрываю голову руками, сползаю по стене. Нет! Прости меня! – Прости, - шепчу. - Сука! – рядом с моим лицом разбивается толстенная рюмка. - Бенджи! – зажимаю голову коленями. - Сука! Сука! Сука! Замолчи! Заткнись! – со стола слетают тарелки, шоколадный сироп разливается по полу, кружки летают по кухне. Он рычит, орет. Выпускает пар. Я не успеваю вдыхать, слезы мешают, душат меня. - Прости, - шепчу. - Как, Холи? – опускается на корточки передо мной. – Как ты могла? Ты обещала. Ты же обещала мне! – зажимает ладонями мои щеки, смотрит в глаза. - Прости меня! Прости меня, умоляю, прости, Бенджамин! – сжимаю майку на его груди. Он тяжело дышит, молчит. – Ну, что мне сделать? – поднимаю голову. Кровь стынет в жилах. – Не смотри на меня так! – качаю головой. – Молю, только не так, любимый, - всхлипываю. - Ты мне противна, - шепчет ледяным голосом, отцепляет мои руки от своей майки, отталкивает. - Нет! За что ты так со мной? За что? – нет сил стоять на ногах. - Я не хочу с тобой разговаривать, - спокойно отвечает он. Проходит в нашу комнату. Я наблюдаю полет каких-то тряпок. Присматриваюсь. Это мои вещи! Бен выбрасывает их. - Детка! Прошу тебя, не надо! – подбираю их. - Выметайся. Я предупреждал тебя. Еще хоть раз и мы разойдемся. Навсегда. Выметайся, - бросает мою спортивную сумку к моим ногам. Это конец? Совсем? - Ладно, Бен. Все. Я успокоилась, - выдыхаю. – Это был последний раз. Ты же знаешь. Я держалась полгода. Ну, подумаешь, выпила немного, сорвалась. Но ведь она меня чуть не убила! Мне теперь оглядываться нужно? Ходить по городу и бояться, что твоя бывшая покалечит меня? - Как алкоголь помог? Чем? - Я просто расслабилась… - улыбаюсь. Кажется, он смягчился. - Вот в этом то и дело! Мы договорились, что любая твоя проблема будет решаться нами сообща. Но нет! Ты скинула на меня общение с Джастис а сама быстрее напилась, пока я не вижу. Так что уезжай. Видеть тебя не хочу! - Никого я на тебя не скидывала! Ты сам увез свою принцессу! Не хочет он, - бормочу. – Вот видишь? Вот к чему это привело! Если бы мы продали и твой дом тоже, ты бы не мог выгнать меня, мы бы помирились. - Ушел бы я! - Уходи, - отмахиваюсь. - Это мой дом! – гремит он. Я вздрагиваю. - И мой! - Нет! Все! Хватит! - Не ори на меня! – рычу. В этот момент Симба пытается забраться ко мне на руки, и в порыве гнева я отталкиваю маленькое тельце кота. Он отлетает к двери. Ему больно. - Малыш! – бросаюсь к нему, но он убегает под кровать. Падаю на колени. Закрываю лицо ладонями. - Что ты творишь? – Бен в ярости. Я не могу ответить. Лишь всхлипываю. Слезы не останавливаются. - Не выгоняй меня, пожалуйста, - выдавливаю. Он подходит ко мне, присаживается на корточки, смотрит в глаза. - Собирай вещи, - кивает. Встает, выходит из дома. - Нет! – визжу. – Нет! – опускаюсь на свои вещи. Нет! Умоляю! Только не гони! Только не выгоняй меня! Бен! Я люблю тебя! Я умру без тебя! Пожалуйста! Нет! Я сама во всем виновата! Только я! – Бен, нет! – качаю головой, выходя на задний двор. Он стоит у джакузи. – Я не уйду. Никуда не уйду. Пойми, без тебя нет жизни. Без тебя я плохо закончу. - Ну и пусть. Мне уже все равно, - сталь в голосе. – Я не буду этого видеть! – поворачивается ко мне. - Заклинаю тебя, Бенджамин! Не выгоняй меня, умоляю… - опускаюсь на колени перед ним. - Встань! Не унижайся еще сильнее! – дергает меня за руку, ставя на ноги. И в глазах это ненавистное «НЕТ». Кричащее, непозволительно громкое, яростное. - Убью себя, - бросаю, входя в дом. Бен за мной. - Не стоит мне угрожать. Я псевдосамоубийц повидал не мало, - хмыкает. Уже не слушаю его, хватаю нож, оставленный на столешнице разделочного стола, несусь в ванную. – Что ты там взяла? Покажи! – требует. Закрываю дверь в ванную. Бен что-то громко кричит. Наплевать. Если тебя не будет со мной, то и мне жизнь не нужна. Смотрю на нож. Комната растворяется, растворяется кафель, корзина Оскара, душ и стиральная машинка. И ни звука. Я даже не слышу свое дыхание, стук сердца. Нож. Он войдет в мое тело, наверняка, кожа издаст странное потрескивание при разрезе. Или нет? А есть ли мне разница? Крепко сжимаю рукоять, ладони совершенно не трясутся, нет ни капли страха. Подношу острие лезвия к запястью левой руки. Если разрежу поперек, то, скорее всего, меня успеют спасти, сдадут в психушку, и Бена я не увижу. А если вдоль, то кровь не остановят, и наступит вечный сон. Прикладываю лезвие к коже. - Давай, давай, Холи! Не тяни. Режь, - четко слышу скрипящий голос. Часто моргаю. Комната возвращается. Я ведь здесь совсем одна! Кто это сказал? Кто? Бросаю нож в раковину. - Умоляю! – улавливаю голос Бена. – Отойди от двери. Я выстрелю на счет пять, - орет любимый. – Один! – начинает считать. Дрожащей рукой, да, теперь она дрожит от ужаса, ведь со мной явно кто-то говорил, хотел приблизить смерть, кручу замок, дверь открывается. – О, Господи! – Бен быстро кладет Беретту в ящик стола, со всей силы прижимает меня к себе. – Что же ты с нами делаешь? - Прости меня, любимый. Прости, - сжимаю губы, глотая ком. Слезы уже не остановить. – Прости. Прости, Бенджамин. Прости. Прости меня, - дышу в его шею, крепко сжимая его плечи. Нужно сполна насладиться его ароматом. Нужно навсегда запомнить его. Самый любимый. Вдыхаю. Я хочу пришить себя к тебе. Навсегда пришить. Железными нитками, чтобы никто не смог забрать тебя у меня. Никто и никогда. – Прости, что сделала больно. Я хочу наказать себя за эту боль. Прости меня. Прости, что ты несчастлив со мной. Прости, что я приношу тебе грусть, прости, что она так красноречиво отражается в твоих глазах. - Холи, ты напугала меня, - отстраняется, смотрит мне в глаза. - Я слышала голос, - шепчу. – Он сказал, чтобы я не затягивала с самоубийством, - пытаюсь воспроизвести по памяти тембр того голоса. Но нет. Ничего не выходит. Будто я сама себе это сказала. - Пойдем, - заводит меня в комнату, укладывает на кровать, ложится рядом, прижимает к груди. Голова кружится и болит одновременно. Мне нечем дышать. Отталкиваю Бена. – Холи, все нормально. Я с тобой. - Отпусти меня, - убираю его руки. - Правда, все нормально. Дай я обниму. - Я задыхаюсь. Ты слишком крепко сжимаешь, - отворачиваюсь к окну. – Я уеду завтра, - прикрываю глаза, потому что из них снова сочатся слезы. Он осторожно обнимает меня. - Не нужно никуда уезжать.