Климов 1.1

А он так спокойно курит и ждет, Ведь он когда-то был королем… Канцлер Ги

Кира сама провела Грачева в спальню, в квартире было холодно, отопление давно отрезали, дом числился в списке аварийных, половина жильцов съехала, остались какие-то пьяньчужки и старики, у которых не осталось родственников, а переселяться в дом престарелых они напрочь отказывались… Но и дом и квартира вполне подходили для временного прибежища, только не осенью, стены пропитались сыростью и сентябрьское солнце не прогревало, хотя и на улице было довольно тепло, но не достаточно, чтобы и в таких панельных домах держалось хотя бы двадцать градусов, впрочем Кира не жаловалась, её все устраивало, но не Грачева… Когда она усадила его на кровать и сняла пиджак, он ощутил холод… словно бы кто-то открыл погреб, это пробуждало в нем бессильную злобу, оттого, что Кира провела в такой обстановке три дня и неизвестно сколько ещё предстояло… Возле сумки с её вещами, стоявшей под стулом, он увидел теплый шерстяной плед и махровые носки, понимая, что она мерзла в этой дыре, но ни словом не обмолвилась об этом, даже не подумала пожаловаться. Не такую жизнь он хотел ей дать, не эту обшарпанную комнату с одной кроватью, не холодные вечера и ночи, не десять одеял, чтоб немного согреться, а сам он все это прошел ещё тогда, когда ютился в коммуналке, в свою оперскую бытность. - Тебе здесь не холодно? – спросил он, зная наперед ответ, глядя на то, как она расстегивает верхние пуговицы его рубашки, покрывая его шею нежными поцелуями. - Нет, не холодно… - с улыбкой отозвалась Кира. – Но если ты хочешь, можешь меня согреть… - Хочу… - схватив её за руки, Грачев опрокинул её на кровать, ничего больше не произнося, только крепче сжимая пальцами запястья, не давая ей подняться, заглядывая в глаза. Кира ничего не делала, просто смотрела, наблюдала, ощущая, как он накрывает её сверху, всем телом. Разжав пальцы, он протянул одну руку к её щеке, поднимаясь к волосам, запуская ладонь под затылок, приподнимая голову Киры, затем впиваясь в губы так сильно, приоткрывая её рот, проникая языком, сам цепляясь в её волосы, другой рукой спешно пробираясь к белью. Чуть раздвинув ноги, отвечая на его поцелуй, Кира чувствовала его судорожные движения, то как он рвал её белье дрожащими пальцами, резко срывая остатки… Она только помогала ему, расстегивая пояс на брюках Грачева, добираясь к молнии, но тут он вновь перехватил её руку, отведя в сторону, заставив полностью подчиниться, продолжая пристально смотреть, сам не замечая, как оставляет на её коже следы от своих пальцев, слишком сильно сдавливая. Она не чувствовала боли, только какое-то невыносимое желание, столь мучительное и глубокое, полностью заволакивающее все сознание, уничтожая все лишнее до остатка… Вырвавшись из его рук, она схватилась ногтями за его рубашку, разрывая – срывая пуговицы, полностью обнажая его торс, затем стаскивая с него брюки, приподнимаясь, ощущая, как он задирает её платье все выше, после и вовсе снимая, треснувшее по швам, едва не превращая в лоскутья. Они вместе словно бы оказались в каком-то пограничном мире, видя и чувствуя только друг друга, подчиняясь желаниям, прикосновениям, стремясь к соединению в каком-то болезненном лихорадочном танце. Стоило только избавиться от всего лишнего, как Грачев рывком проник в неё, истекающую от желания, чувствуя, как она обжигает его изнутри, сам застонав от переполнявшего его возбуждения, точно бы впервые овладевая ею. Соприкасаясь с ним низом живота, Кира схватилась руками за его плечи, задохнувшись от вожделения, полностью вбирая его твердый… в себя, уронив голову на подушку, вздрагивая от накатывающим жгучих сладостных волн. Руки Грачева легли чуть дальше её груди, сжимая кожу так больно, он не рассчитывал силу, просто хотел держать её, не отпуская ни на секунду, двигаясь резко, размашисто, ощущая и видя то с каким-то голодом она извивается под ним, в том же ритме ударяясь о его грудь, о низ его живота, со стоном вдыхая и выдыхая, обхватывая его ногами… - Глубже! – выпалила она, подняв голову, пылко впившись в губы Грачева поцелуем, сжимая его в себе неустанно сокращающимися мышцами. – Да! - Ещё? – вбивая её собою в постелью, хрипло выдохнул он. - Ещё! – чувствуя в себе его пульсацию, такие острые рывки и быстрые, стремительные движения, вскрикнула Кира. Открываясь ему все больше, доходя до оргазма, она сама не сознавая впивалась в него ногтями, не просто царапая, но и пронзая, но это только вызывало в Грачеве какие-то звериные рефлексы, похоть зашкаливала, сливаясь с тем жутким страхом, с испытанным ужасом, пережитой иллюзорной потерей, и он хотел продлить это безумство, хотел поверить в то, что ничего не изменилось, что Кира с ним – здесь и сейчас, что она не исчезнет, не обернется сном… И эти чувства – эта страсть, кровавая, грубая – возвращали его к жизни, а Кира… тонула в блаженстве, но вместе с тем ей и самой становилось мучительно больно за своего возлюбленного… В такие мгновения они становились ещё ближе, Кира точно бы впускала его любовь в свои вены и сейчас не могла дышать от того, насколько он был напуган, уничтожен всем тем, что прежде делало его тем, кем он был… Его страдание словно бы перетекало в неё и взгляды их становились так схожи… Грачев не просто видел это, он чувствовал…вместе с тем приходя в такое безумное состояние, учащая темп, заведя руки под её спину, приподняв, подбросив к себе, прижав к свое й груди, уперевшись одним коленом в постель, сам приподнявшись, теперь так, почти на весу входя в неё, тяжело дыша, застонав ещё громче, едва не рыча, на пределе, уткнувшись лицом в плечо Киры. - Детка, я так люблю… люблю тебя, люблю… Моя милая… Девочка моя, люблю… Ты не можешь, слышишь, не можешь умереть, не можешь оставить меня, никогда… детка… - прорычал он, подняв на неё глаза, едва сдерживая слезы. - Я знаю, я знаю… Женя, я не оставлю… никогда… Женечка… о боже, Женя… Я сейчас… пожалуйста, хочу… ты должен со мной… кончай в меня, сейчас, прошу… - подняв руку, накрыв ладонью его затылок, она прижала его лицом к своей груди, вся задрожав в накрывшем её оргазме, закричав, конвульсивно двигаясь, чувствуя, как внутри разливается теплая волна, как он пульсирует заливая её, как они смешиваются разорванным инстинктивным ритмом, как снова и снова движутся навстречу друг к другу желая снова и снова. Кира пьяно смотрела на него широко раскрытыми глазами, зрачки все расширялись, словно он наркотика, приоткрыв рот она судорожно делала вдох на его выдохе. Схватив её за руки, вводя свои пальцы сквозь её пальцы, Грачев продолжал движения, вновь твердея, не давая ни себе, ни ей ни мгновения отдыха… - Сзади, - только сорвано вымолвил он, немного отстранившись и Кира послушно развернулась к нему спиною, встав на колени, ощутив, как Грачев с размахом проник в неё до упора. - Трахай меня сильнее, жестче… Женя.. Женя! – схватившись руками за спинку кровати, она выгнулась ему на встречу, чувствуя, как он до боли сжимает руками её бедра. Его ритм и размах становились все жестче, все грубее, заставляя Киру все больше истекать от возбуждения и вместо насыщения приходил лишь голод, сильнейшая неутолимая жажда, распаляя каждую клеточку её тела. Упираясь коленями в перемятое одеяло, она заходилась криком, кусала губы, инстинктивно двигаясь в его ритме… - Моя детка, - выпалил Грачев, опустившись на постель рядом с Кирой, спустя какое-то время, нашарив в валявшемся на полу пиджаке пачку сигарет с зажигалкой. - Ты снова закурил… - глядя на то, как он подпаливает сигарету, проговорила Кира, пытаясь отдышаться. - Да, это успокаивает, немного,- затянувшись сигаретой, произнес он, рассматривая лицо возлюбленной. - Хорошо, только не увлекайся, - согласилась Кира, не став спорить, сейчас боясь даже сказать ему что-то наперекор, сама спустившись к его ногам, проходясь пальцами по все ещё возбужденному стволу. – А я все же сделаю то, что хотела. Опустив голову, она обхватила его губами, исподлобья глядя на Грачева, наблюдая за тем, как все больше туманится его взор. Сейчас он был спокоен, тревога и страх заметно отступили, все мысли сосредоточились на том, что происходило между ними сейчас… Все тело приобрело какую-то особую чувствительность, а Кира не останавливаясь сжимала его губами, скользила кончиком языка сверху, затем углубляя его проникновение и Грачев немного приподнимался, проникая в её рот ещё больше, но двигаясь неспешно, наслаждаясь сладостным действом, уже немного насытившись… Но с каждой минутой напряжение все нарастало, доходя до апофеоза… Кира возбужденно проходилась языком по его стволу, спуская к его… обхватывая их губами, нежно чуть покусывая, срывая с губ возлюбленного громкие стоны. Протянув к ней руку, Грачев пропустил волосы Киры сквозь свои пальцы, прижав запястье с пульсирующими венам к её щеке, дыхание его сбилось, он становился все беспомощнее в её власти. Рука инстинктивно сжалась на её волосах, Грачев запрокинул голову, а Кира плотно обхватила его возбужденный… губами, чувствуя, как он доходит до разрядки, выплескиваясь в неё… - Ты мое совершенство… - через некоторое время произнесла она, не сразу его оставив, увеличивая наслаждение для него, и затем только опустив голову на его бедро, прижавшись щекою. - А ты моя жизнь, Кира… - отозвался Грачев, болезненно на неё взглянув. Он немного приподнялся, набросив на её плечи одеяло, не увлекая к себе на грудь, оставляя там, где она так уютно прилегла, но не чувствуя в этом никакого превосходства, напротив – ощущая щемящую нежность, разливающуюся по груди…