Климов 1.1

Переведя взгляд к окну, Грачев тронул Киру за плечо, впрочем не желая будить, но понимая, что ему пора уходить… Но возвращение в пустую квартиру виделось ему до того бессмысленным, что он только бессильно закрыл глаза, крепче прижав возлюбленную к своей груди. - Тебе надо идти? – тихо спросила она, коснувшись губами его шеи. - Да… Палыч приедет через пару часов, тебе не будет скучно… А мне будет, мне плохо без тебя, детка, сейчас как никогда, - глухо произнес Грачев, представляя, как покинет это прибежище и ему придется изображать вдовца, готовиться к похоронам друга, что-то говорить журналистам. - Мне тоже плохо без тебя, Женя… Нам нельзя расставаться надолго, вообще нельзя… - протянув к нему руку, вздохнула она. Схватив её за руку чуть выше запястья, Грачев с ужасом увидел следы собственных пальцев у неё на коже, на другой руке было тоже самое, он сбросил с Киры одеяло сознавая, что оставил ей столько синяков, в порыве страсти не контролируя своей силы. - Боже мой, детка…, что я сделал… - разбито проговорил он. – Милая, прости… я… - Не смей мне такого говорить! – едва не закричала она, приподнявшись на локтях, не дав ему подняться. – У нас был божественный секс, неужели не видишь, как мне хорошо? Ты не должен извиняться, Женя, я с тобою такое испытала… И… я расцарапала тебе спину… - Нет, я перешел какую-то черту, со мной давно что-то не так… Я не должен был так хватать тебя, - возразил рассеянно Грачев, глядя на её запястья, но Кира была всем довольна, все ещё ощущая сладкую истому и это его совершенно запутало, он замолчал не зная как и что говорить. - Должен… Ты мой мужчина и я сгораю с тобой, я с ума схожу от твоих прикосновений, ты должен быть таким, я люблю это в тебе, ты не сделал мне больно, я люблю все это, люблю, когда ты трахаешь меня с таким ожесточением, даже от мысли об этом я вся теку, Женя… - взяв его руку в свою, она опустила его ладонь между своих ног, чтобы он мог это ощутить. – Никогда не ограничивай себя со мной, я хочу, чтобы ты так меня любил, до боли, до обморока, хочу, чтобы так было всегда и пусть я окончательно утратила ум и чувство меры, но я создана для тебя… - Я боюсь зайти слишком далеко… - сказал Грачев, хотя и сам теперь понимал, как глупо прозвучали его слова, но он все больше уходил на дно, не в состоянии остановиться, ища какие-то пустые причины для самоуничтожения. Он не брился вот уже четыре дня, щетина порядочно отросла, а красные воспаленные глаза делали его похожим на вампира, восставшего из Преисподней. Рубашка была разорвана, он только накинул её, уходя, а сверху пиджак, скомкав галстук, засунув его в карман… Кира проводила его до двери, все больше беспокоясь о том, в каком состоянии он покидал её… Подняв голову, оторвавшись от руля, Пилат увидел, как Грачев выходит из дома с проституткой, на ходу, у машины, расплачиваясь. Пилат ждал его, вернее следил, хотел узнать, куда он отправился после убийства Петрова, но то, чему он стал свидетелем – не укладывалось в голове. Да, Пилат знал, что Грачев всегда был чрезмерно сексуально активен, но вот так, чтобы после потери жены бежать к проститутке, с которой он провел всю ночь… Сжав руки на руле, он с ненавистью смотрел на Грачева, как тот шаткой походкой, усталый после обессилевшей его ночи, подошел к своему авто и сел за руль, совершенно измятый и вымотанный. - Грязная скотина…- прошипел он, достав из кармана телефон, открыв фотографию Киры, одну из тех, что можно было запросто скачать в интернете. Смерть Киры не входила в его планы, не она должна была умереть в тот день, а Грачев… Отогнув край занавески, Кира выглянула на улицу, она не могла больше притворяться мертвой, Грачев нуждался в ней и самому его такому изломанному теперь было не вытянуть этой игры, к тому же, она подозревала, что Пилат мог сделать что-то ещё. Переодевшись, Грачев, не став принимать даже легкий душ, отправился на работу, где его уже ждали из ФСБ. Пилат больше не мог контролировать себя, промашка с Кирой стала для него роковой, он был влюблен в неё, а Грачев теперь виделся ему настоящим монстром, да и смерть Петрова и такое безразличие даже к собственному другу все спутало в его мыслях… Появилась совершенно безумная идея, показавшаяся ему удачной и он тут же, не думая, не прикидывая бросился доводить дело до конца по своему, импровизируя, движимый местью. - Евгений Петрович, вы арестованы… - с порога, в приемной объявил ему чекист, протянув постановление. - И в чем же меня обвиняют? - не слишком-то удивившись, спросил Грачев, уперевшись рукой в дверную коробку. - В убийстве вашей жены, Киры Владимировны Грачевой, - сказал тот, замечая, что Грачев едва не валится с ног, но все же кое-как держится. – Вы должны проехать с нами. Наденьте на него наручники, - приказал он своим подчиненным, первым выйдя из приемной. Молча протянув им руки, Грачев бросил короткий взгляд на секретаршу, ошарашено смотревшую на весь этот балаган. Он не возражал, не сопротивлялся, не пытался запугать ФСБшников, хотя и мог это сделать, но не потребовал даже звонка собственному адвокату. Выходя из приемной, он только пытался прикинуть, где его поджидают – возле здания или уже в камере, чтобы добить, уничтожить окончательно, просто прикончить, наверняка сметая с пути нового кандидата…. Нет, он не задумывался о том, чем досадил партии, что в нем их не устраивало, этого его не волновало. Глядя на своих конвоиров, он вдруг остановился у выхода, посмотрев на свои запястья, скованные арестантскими браслетами, затем перевел взгляд на чекиста. - Я генерал-полковник полиции, а ты…, думаю, капитан… Скажи мне, как офицер офицеру, где меня прикончат? – без всяких эмоций спросил Грачев, точно бы его это совсем не волновало. - Я не знаю, - помедлив, ответил чекист, открывая дверь, но тут бегло обернувшись к Грачеву, коротко кивнув, дав знак, что до ФСБ он не доедет. Переступив порог, Грачев огляделся по сторонам, ожидая появления киллера – машины с автоматчиками или блика снайперской винтовки на какой-нибудь крыше… К администрации подъехала машина, выехав наперерез автомобилю чекистов, к которому вели Грачева, но когда дверца открылась из неё вышла Кира, вместе с Петровым, тот был за рулем. - В чем обвиняется мой муж? – приблизившись к ФСБшникам, спросила она. - Нет, Кира, зачем… - сглотнув, прошептал Грачев, но услышав как закрылась метрах в десяти от него дверца машины Пилата, понял, кто должен был его застрелить. Пилат остолбенев смотрел на неё, положив пистолет к себе на колени, так и не выйдя из автомобиля, чтобы исполнить приказ. - Все в порядке, Женя, мы просто немного изменили планы, как и они… - сказал Петров, приблизившись к нему. – Ну же! Снимите с него наручники, немедленно! - У нас постановление… - зачем-то пробормотал чекист, уставившись на Киру. - Я что, похожа на труп?! Вы все ответите за то, что сделали, обещаю… Все… - переведя взгляд на машину Пилата, проскрежетала Кира. – Вы заплатите за этот день своими жизнями. - Приносим извинения, - сухо и с каким-то неудовольствием бросил ФСБшник, дав команду своим освободить Грачева. Как только наручники были раскрыты, Грачев обнял Киру, но слишком слабо, сам едва держась на ногах, он даже не помнил, когда последний раз ел, не говоря уже о том, чтобы нормально отдохнуть от всех этих стрессов, к тому же… он на сто процентов был уверен переступая порог, что это конец. Обнимая Киру, он вдруг задумался о том, что эти мгновения с мыслью о неминуемой смерти не вызывали в нем никаких эмоций, это не было хладнокровием, а каким-то жутким безразличием к собственной жизни.