Климов 1.1

Ужасно волнуясь перед своим выходом, Кира с сотый раз взглянула на себя в маленькое зеркальце… Слой тонального крема и румяны наложенные поверх него, скрывали нервную бледность, положив на веки темные тени, выкрасив их так, чтобы выглядеть безупречно, дав слой туши, ярко выделяя глаза, довершая образ алой помадой, выделенной контуром на тон темнее, она напомнила себе отъявленную стерву, какой и сделалась за последние годы, разительно отличаясь от той – прежней Киры, которой была до встречи с Грачевым. Выйдя из автомобиля, поправив бежевое платье-футляр, она прошла к зданию Думы, держа в руке пропуск, выписанный ей Ростопчиным и беспрепятственно проникла внутрь, цокая высокими шпильками красных лаковых туфель, держась уверенно, даже высокомерно, стараясь не смотреть на депутатов, оборачивающихся на неё. Ростопчин встретил её у зала, где должны были собраться депутаты для первого чтения. Взяв Киру под руку, он завел её в кулуары, подальше от лишних глаз. - Депутаты предупреждены, что сегодня на заседании все звонки будут глушиться. У вас будет минута, чтобы позвонить на тот номер… На это время мы выключим глушитель, - тихо сказал он. На заседании часто раздавались звонки, депутаты разговаривали, решали свои проблемы не поднимаясь с кресел, давали распоряжения и среди такого галдежа трудно было бы услышать очередной рингтон, а вместе с тем и вычислить нужного человека. Ростопчин знал, что делает… Когда все депутаты расселись в свои кресла, Ростопчин вошел в зал, к своему месту спикера, чтобы начать заседание, а Кира остановилась слева от сцены, достав телефон, заранее набрав номер. Ростопчин, повернувшись к ней в три четверти, когда двери в зал закрылись, слабо кивнул ей и она нажала на вызов. В зале было тихо, кое-кто шуршал бумагами, ерзал в кресле, надевал очки, но в целом рингтон можно было услышать… Где-то в центре зала раздался телефонный звонок, Кира тут же перевела взгляд в ту сторону, пытаясь отыскать женщину, которой звонила. Не молодая, довольно упитанная блондинка с короткой стрижкой, в сером костюме, начала рыться в сумочке, чтобы отыскать телефон, но Кира быстро сбросила вызов, узнав причину всех её бед… Это была мать Осинина – Нина Павловна Удалова. Исподлобья на неё посмотрев, Ростопчин, так и не начав заседания, быстро покинул президиум. Выбежав из здания, Кира начала судорожно набирать Грачева, чтобы назвать имя… Она не попрощалась с Ростопчиным, боясь, что он опередит Грачева и сам разберется с Удаловой. - Женя, это Удалова… мать Осинина! – в телефон выпалила она. К Думе минуту спустя подъехал губернаторский кортеж, этого Кира ожидать не могла, она стояла оцепенев, глядя, как Грачев с охраной направляется к ней. Он не собирался ждать, пока Удалова выйдет… Все его поступки становились более безумными, рефлективными, он не думал о последствиях, когда шел к Думе, шел, чтобы увидеть тварь пытавшуюся уничтожить его семью… - Женя, не надо сейчас! – схватив его за руку, закричала она. - Я не буду её убивать в зале, - взглянув на Киру, произнес негромко Грачев. – Пошли. - Хорошо, - согласилась она, не смея его отговаривать, голос его звучал так уверенно, даже немного грубо, как прежде, Кира поняла, что это ему нужно, сейчас… сразу, не тратя время на промедление. Она шла немного позади него, не поспевая на своих каблуках, наблюдая за ним точно бы со стороны. Шаги Грачева были какими-то тяжелыми, но скорыми, монолитными, широкими, он не показывал пропуск, оттолкнув охранников стоявших на дверях. Его пропустили только потому, что пропуск был у Киры, к тому же, Грачев был губернатором, а это многое значило даже здесь… Ростопчин остановившись у двери в зал, прищурившись, заглядывая в каменное, немного одержимое лицо Грачева, не стал преграждать ему дорогу, настороженно следя за тем, что тот будет делать дальше… Это был не азарт, Ростопчин впервые видел своего избранника в деле, в живую, лично наблюдая за ним, зная причины… Им вело любопытство, но внутренне он опасался, как бы фаворит ни выкинул что-то из ряда вон. Зайдя в зал, Грачев, оглядевшись, отыскав Удалову, в какие-то считанные мгновения добрался до неё, рывком, схватив за ворот пиджака, выдернул из кресла, подняв над полом. - Ты пыталась убить мою жену, сука! – выпалил он с таким остервенением, с размаху влепив ей пощечину, отбросив на ступеньки. – Слушай и запоминай, ты ответишь за это, ответишь за то, что испытала моя семья из-за тебя, падаль, ответишь за покушение, за обвинение меня в убийстве, за то, что твои, сука, люди собирались застрелить меня у администрации! - Как вы смеете?! Я – депутат Госдумы, я неприкосновенна! – закричала она, прижав ладонь к пылающей от пощечины щеке. – Я затаскаю вас… - в том же духе продолжила она, но увидев Ростопчина, приблизившегося к ним, остановившись за спиною Грачева и отрицательно мотнувшего ей головой, замолчала. Она отдавала себе отчет в том, против кого идет, но не могла и подумать, что Ростопчин когда-нибудь об этом узнает, а сейчас сознавая в какую ловушку себя загнала не могла рассчитывать на иск против Грачева, на обвинение в рукоприкладстве, на раздувание скандала в прессе, которую контролировал тот, кого она пыталась утопить… Даже в том, что её жизнь не оборвется этим вечером, она больше не была уверенна. - Мандат на стол, - тихо произнес Ростопчин. - Сергей Евгеньевич, это все… это не так… не так, как вам кажется, как выглядит, - поднявшись со ступенек, торопливо заговорила Удалова, но он не став её слушать, развернулся спиною и её лицо стремительно побагровело от ощущения неизбежности. - Правильно, нахуй её из Думы! – весело закричал один из депутатов, Грачев даже не повернулся в его сторону и по голосу и по манере узнав известного политика. - Женя, пойдем, - приблизившись к нему, осторожно проговорила Кира, тронув его за плечо. - Пойдем, милая, - обняв её за талию, Грачев, выдохнув, чувствуя себя много раскованнее, чем прежде, проследовал с Кирой к выходу. У дверей их остановил Егор, он всюду сопровождал Ростопчина и сейчас исполнял его поручение, держа в руках небольшую папку. - Сергей Евгеньевич просил вам передать и сегодня в двенадцать часов ночи ждать, за вами приедут… За полчаса до этого вам позвонят, советую отпустить охрану, она вам не потребуется… Наденьте смокинг, Евгений Петрович… А вы, Кира Владимировна, какое-нибудь скромное вечернее платье… - проговорил Егор, передав Грачеву папку. - Кажется, нас пригласили на бал к Сатане, - улыбнулась Кира, переведя взгляд на Грачева. - А я думал, что наши проблемы закончились… - не приходя в восторг от пространного приглашения, ответил он.