Климов 1.1

Миру, без спора, нужны были золота горы, Дабы впору наполнить норы минора под кроной короны Клоны клоунов в гомоне пели тонами о луне Незнакомыми словами, с ноты "ми" и со злыми глазами Полными голыми камнями и двуликими днями, Тайнами, которыми шуты играют королями Т9 – Король без короны

Открыв папку дома, Кира с Грачевым принялись изучать какие-то странные архивные записи, документы с гербовыми печатями, геральдику, не понимая для чего Ростопчин передал это им. В бумагах говорилось о роде неких Орловских, а до того – Игнатовских, все их семьи сплетались, в итоге осталась лишь одна фамилия и когда Грачев взялся за последние записи, ему все стало понятно… Генерал Орловский был его прямым родственником, убитым большевиками во время революции, а все эти документы скрепленные печатями подтверждали его потомственное дворянство, перешедшее последнему правопреемнику – Грачеву. - Так ты дворянин… - подняв на него глаза, проговорила с некоторым изумлением Кира. – Похоже нас повезут в дворянское собрание, хотя я и не понимаю для чего… - Похоже для Ростопчина это имеет значение… - поднявшись из-за стола, Грачев прошелся по кабинету, опустив руки в карманы брюк. – Могу предположить, что это не простое собрание, а своего рода клан… Я ему для чего-то ещё нужен. За все приходится платить… - Женя, я только хотела тебе помочь… Я не знала, что все так обернется, - прижав руку ко лбу, мучительно прошептала она, чувствуя себя виноватой, избежав одной проблемы Кира невольно втянула его в другую и могла только догадываться, что потребует Ростопчин за свою услугу. - И ты помогла, - подойдя к ней, остановившись позади, за стулом, Грачев положил руки на плечи возлюбленной: - Ни о чем не жалей, может все к лучшему… Она хотела бы в это поверить, но за последнее время произошло столько всего, что… ничего хорошего от этой поездки Кира не ждала. Ростопчин не производил на неё впечатление добродушного и отзывчивого человека, ничего положительного в нем она не видела, он обладал большой властью, а значит был в разы опаснее Удаловой. Она несколько раз видела его, говорила, но не ощутила в нем ничего светлого, Ростопчин мог одурманить, привлечь, очаровать, но это было какое-то мистическое, темное очарование и дурман, не искреннее участие, а лишь очередная комбинация, впрочем и Грачев сперва производил на неё тяжелое впечатление… Кира могла ошибиться, особенно сейчас – когда нервы были натянуты, как струны, а удара она ожидала с любой стороны. Всюду мерещились враги, паранойя стала спутником не только Грачева, но её… Хотя Егор – один из самых приближенных людей к Ростопчину, производил довольно приятное впечатление, не отталкивая манерностью, не разыгрывая из себя аристократа, он был самим собой, и то, что он имел дела с многоликим князем, давало толику надежды в то, что не все так закручено, как ей казалось. Отказываться от приглашения было невозможно и Кира все же тщательно осмотрела гардероб, в поисках простого платья, какое ей советовал надеть Егор, но не нашла ничего похожего… Платья из черного шелка были либо слишком короткими, либо имели глубокие вырезы на спине, не говоря уже о развратных декольте. Надев одного из них – длинное, с глубоким вырезом опускавшимся гораздо ниже поясницы, Кира накинула на плечи длинную шаль, надеясь хоть так придать образу хоть какую-то скромность. Грачеву было куда проще с этим… Смокинг он отыскал без труда, вот только с бабочкой никак не мог сладить, но Кира сама завязала её, любовно окинув взглядом весь его образ. - Ты очень… - опустив взгляд к молнии его брюк, начала Кира, но не смогла закончить, невольно потянувшись к ремню. – Можно я сделаю тебе…? Услышав, как к дому подъехала машина, Грачев раздраженно обернувшись к окну, с сожалением вздохнул, понимая, что они попросту не успеют. - Поздно, - проговорил недовольно он. – Придется подождать, пока этот балаган закончится. - Черт… - убрав руку от его ремня, Кира закусила нижнюю губу, безумно желая запереться с Грачевым в кабинете на пару часов. Взяв с собою на всякий случай пистолет, отправляясь неизвестно куда без охраны, Грачев вместе с Кирой вышел из дома. Водитель открыл им дверцы, с ним на переднем сидении был охранник, оба они молчали, не отвечая на вопросы – куда едут, по какому маршруту и для чего. Прижав Киру к себе, Грачев опустил одну руку под пиджак, держа палец на курке, не зная чего ожидать от Ростопчина. Это был небольшой загородный коттедж, ничем не примечательный, простенький, однако возле него стояло с десяток самых дорогих машин, какие только можно было представить. Охрана перекрыла всю улицу, пропуская только тех, кто был приглашен на вечер, машина в которой ехали Грачевы, не останавливаясь, проехала к коттеджу, вероятно от того, что принадлежала самому Ростопчину. Возле коттеджа стоял Егор, подойдя к остановившемуся автомобилю, он открыл дверцу, подав Кире руку и поздоровался с Грачевым. - То, что вы услышите и увидите сегодня не должно выйти за пределы этого дома, - предупредил он. Посмотрев друг на друга, Кира с Грачевым предпочли промолчать, следуя за своим проводником. В первом зале не было ничего напоминающего о приеме, ни официантов, ни шведского стола, ни музыкантов… Пройдя мимо него, Егор распахнул двери в длинный коридор, уводя Грачевых к последней двери. Постучав, дождавшись, пока щелкнет замок, он раскрыл двери, пропуская новых гостей внутрь. Грачев готов был ко всему – даже к разделочным доскам, на которых могли лежать какие-нибудь изувеченные тела, но в большой комнате стоял только прямоугольный стол, покрытый белой скатертью, сервированный чайными чашечками и бокалами, без какой либо закуски и сладостей, что было бы кстати для чаепития. За столом сидели какие-то люди в неприметных костюмах, мужчины и женщины – с кислыми лицами, скучные и молчаливые, исключение составлял только Ермолов, ярко выделявшийся на их фоне, впрочем, он выделялся в любом окружении. Ростопчин же сидел во главе стола, держа в руке чашечку чая. - Проходите, - кивнул он. - Привет, - грузно поднявшись из-за стола, растянувшись в довольной улыбке, Ермолов протянул свою толстую руку через весь стол, едва не выколов пальцем глаз одной невзрачной даме. - Рад видеть, - искренне признался Грачев, как-то успокоившись при виде Ермолова и не побрезговал пожать ему руку. - Так ты значит из наших, Жека… Еб твою мать, теперь с кем бухнуть будет, а то вон на какие еблища приходится смотреть, - раздосадовано проговорил Ермолов, а заметив то, как на его посмотрели остальные присутствующие, поспешил объясниться: - Да, еблища! Особенно на твое, тощая! – посмотрев на какую-то немолодую брюнетку, сказал он. – Я бл*дь нехуевый спонсор… и князь, етесь, так что не зыркай. - Мясокомбинат! – вдруг выпалила та, напомнив ребенка, отвечающего на оскорбление сверстника: - Жирный-жирный, поезд пассажирный ! - Ни хуя себе! – ахнул Ермолов: - Сергей Евгеньевич, вы слышали? Я оскорблен! - Закончим диспут, господа, - примирительно произнес Ростопчин, ничуть не дивясь такой ситуации. - Тогда я сниму этот платок, - сбросив шаль, понимая, что в этом балагане она не самая вызывающая, даже с глубоким декольте и вырезом на спине, объявила Кира. - О, хоть у кого-то теперь тут будут сиськи! – хлопнув в ладоши, довольно проговорил Ермолов, прибавив, приложив ладонь к груди: - Извини, Жека, но это факт! - Даже сказать нечего… - выдвинув стул для Киры, до того шокированный аристократами, пробормотал Грачев и когда его возлюблена села, сам занял место рядом с нею. Ростопчин, как хозяин вечера, тут же наполнил их чашки крепки чаем и поспешил продолжить разговор, который вел до появления Грачевых. - Я предлагаю нам решить вопрос, о чем я уже говорил… Мы утратили контроль над нашей структурой, частично, но и это печально… Менять руководство в ближайшие полгода я не собираюсь, но что делать с отколовшимся мятежным отделом, решать нам всем… - проговорил он, продолжая пить чай. Подняв чашку, не успев поднести её ко рту, Грачев, подавляя в себе жуткую оторопь, вместе с желанием безумно расхохотаться, уставился на Ростопчина, с ужасом понимая, куда он с Кирой попал… Все эти люди – кислые, словно моченые яблоки аристократы, дразнившие и матерившие друг друга на чем свет стоит, стояли не просто у престола, а прямо на нем… И сейчас они решали, что делать с одним из отделов самого главного ведомства внутренней безопасности целой страны, вот так запросто за чашкой чая. Не говоря уже о том, что в их число входил Ермолов, все это выглядело и смешно и жутко. - Предлагаю полную ликвидацию, - отодвинув свою чашку, произнес сидевший за столом, невысокий, щуплый, полностью облысевший старик, протянув свое предложение таким завывающим и вместе с тем деликатным голосом, что Кира машинально положила руку на колено Грачеву, ей стало не по себе и успокоение сменилось проснувшимся страхом. - К хуям! – поддержал его Ермолов, обхватив крупными пальцами стопку с водкой. - Ликвидация это само собой полагающееся, господа, - заговорила та самая женщина, которую Ермолов окрестил тощей. – Но как быть со сроками? Сроки это главное… Отдел не малый… - Сутки, - ответил Ростопчин, затем переведя взгляд на Грачева: - Не удивляйтесь, дело вовсе не в вас, Евгений Петрович, то есть и в вас, конечно, но не главным образом. Партия поставила на вас… Удар по вам – это удар по мне и по всем этим людям, которые здесь собрались… На вас ставил я. - Понятно, - кивнул Грачев, поставив чашку. – А что с Удаловой? - Её мы устраним немного позже, дня через два-три… Она уже не принесет нам вреда. Но после того, как вы… с нею поговорили, скажем так, убивать её прямо сейчас будет через чур вызывающе, - погладив указательным пальцем скатерть, пояснил Ростопчин. Грачев опустил глаза, чувствуя не в своей тарелке, особенно после того, как Ростопчин напомнил ему об утренней выходке, к тому же попав в этот страшный узкий круг истинных управленцев Россией… И это налагало на него особую ответственность, на него и на Киру, эти люди были куда опаснее Удаловой и чекистов неподконтрольных им самим. Ермолов, разумеется был не в счет, его держали в клане только из-за высокого титула и несметных богатств, делая вид, что его мнение что-то значит. Грачев ощущал себя шутом, оказавшимся в Императорской ставке, но на истинных шутов походили все эти «самодержцы» со своими тайными собраниями и едва ли не голосованиями, подковерными войнами, желанием оставаться в тени, а вместе с тем в погоне за оригинальностью, самолюбивыми фразами и тотальным контролем системы… Теперь они могли ставить ему свои условия, заставляя играть по их законам, введя в этот светский, аристократический, но замкнутый, тысячу раз замкнутый круг, от них было не так-то просто соскочить. Подняв глаза, через некоторое время, он посмотрел на Ермолова, державшегося вполне уверенно, без страха и сомнений, слева от него сидел высокий, плотный мужчина с большим выдающимся лбом, широкоскулый, с крупными чертами лица, его Грачев знал, то был один из депутатов Госдумы, состоявший к тому же на службе в министерстве торговли, другой, худощавый, стройный аристократ – был совладельцем Газпрома… Запоминая их лица, заводя в памяти свой собственный список, Грачев рассматривал каждого из них, стараясь запомнить даже тех, кого он не знал. В самом конце стола сидел седовласый аккуратный старик, которому перевалило далеко за восемьдесят, Грачев знал его, тот выступал несколько раз по телевизору, в качестве историка, рассказывая о белоэмигрантах, в титрах он всегда значился, как князь Романовский… Окажись Грачев ещё пару лет назад в подобном окружении, он наверняка бы знал, что делать и, возможно, рискнув, через полгода сидел бы во главе стола вместо Ростопчина, устранив неугодных ему, оставив только тех, кто готов был идти на компромисс – подчинение именно ему, но сейчас… возникшее желание исчезло так же быстро, как и появилось. Он не хотел впутываться даже в связи с этими людьми, власть больше не интересовала его, наоборот – он отстранялся от неё, отшатывался, как от огня. Перед уходом, Ростопчин отвел его в сторону, оставив Киру в окружении его свиты. - Думаю, что наша общая проблема будет скоро разрешена… А вы готовьтесь осваивать Министерство внутренних дел, Евгений Петрович, - сказал напоследок Ростопчин, на что Грачев стремительно побледнев, отвел глаза в сторону. - Я могу отказаться? – спросил негромко спросил Грачев, чувствуя себя загнанным в угол. - Теперь, когда вы это сказали… нет, - закончил Ростопчин, уходя обратно в комнату.

В неволе времени, от боли с тенями на ты, Он терял мечты Мечты которые сроду были и так голые, Полые залы, балы, приемы в родном доме - Все, кроме лжи и фальши, лежало в коме Никто не плакал, только деревья роняли кроны, Отпуская красные сны в разные стороны