Климов 1.1

И может на крови вырастет тот дом – чистый для любви, Может быть, потом, наших падших душ не коснется больше зло… Кукрыниксы

Кира всерьез занялась книгой о Грачеве, она хотела сделать все быстро, запустить до января. Речь, которую она составила для брифинга, прошла на «ура». Кира подготовила ему тезисы, сказала на что лучше сделать упор, его оппонент был разбит, когда Грачев заговорил, но вместе с тем, на следующий день из норок повылазили какие-то религиозные активисты, начали акции протеста у храма и Пятницкого ОВД. Но это были мелочи, хотя и не слишком приятные. Зайдя в библиотеку Грачева, Кира принялась доставать его альбомы, начиная работу над книгой, он все отдал в её распоряжение, а она составляла план…, не знала с чего начать, что провести красной нитью. Заметив несколько кассет, старых, девяностых готов, без подписи, она отложила альбомы, так и не открыв их. Подключив старый видеомагнитофон, присев на пол, она вставила одну из кассет. Записи были не лучшего качества, снимались любителем… Какие-то аулы, хлипкие домишки, все взборождено воронками от мин, какие-то обрывки камуфляжа, пустые автоматные рожки. Военные – спецназ, раскуривая дешевые папиросы, ходили, закинув автоматы за спины, на фоне звучали приглушенные выстрелы. - Эстонка, сука иди сюда, - послышалось в отдалении, там между чередой автоматных выстрелов. Камера сместилась, из какого-то барака вытаскивали женщину в военное амуниции, это была снайперша, убивавшая русских солдат. Кира немного знала о войне в Чечне, но не сразу догадалась, что это была военная хроника. Она увидела, как эстонку поставили на колени, затем подошел мужчина в форме спецназовца, достал пистолет, вытянул руку и выстрелил ей в голову. Когда мужчина обернулся к камере, Кира приложила руку к губам, остановив видео. Это был Грачев… Выдохнув, Кира снова включила воспроизведение. Закурив сигарету, Грачев отошел в сторону, опустился на камень, протянув пачку своему товарищу и, прищурившись, поглядел на небо. Хроника быстро смеялась, на видео было запечатлено не все, но следующим фрагментов последовал штурм какого-то здания. Танковый бой, гром орудий, камера то и дело опускалась, снимая минутами просто землю, снимавший уходил от огня, но старался уловить все самое главное. Кира все терпеливо смотрела, не перематывая. Затем появилась лестница. Грохот шагов – сапоги, сапоги, сапоги, подъем на этажи, выстрелы, переговоры спецназовцев друг с другом, выстрелы, дострел оставшихся боевиков. - В расход, всех в расход! – раздавались голоса, а фразы были похожи друг на друга. Изувеченные тела русских солдат, которых так и не удалось вытащить из плена, захваченные боевики, что-то кричащие на чеченском. Среди тех, кто штурмовал здание был и Грачев, вот откуда он знал чеченский язык, тогда, освобождая сына в детдоме. И потом, он так легко справился с боевиками Гюльшах, одним движением сворачивая головы, словно это было его ежедневным занятием. Потому и Рамазанов (муж Гюльшах) недолго прожил после оглашения приговора, а Грачев лично вел это дело. Открыв альбом, старые снимки, Кира увидела его групповые фотографии из тех же мест, поблизости Грозного. Она долго листала фотоальбомы и смотрела видео, делая заметки для плана, понимая, что это можно использовать для предвыборной кампании. Поднимая голову к экрану, Кира видела, как подлетают вертушки, забирать раненных, как орут от боли солдаты. Вся эта суматоха, песок, поднимавшийся под ядовитым солнечным жаром – попадал в раны, сами военные перебинтовывали, пытались дотянуть своих бойцов до вертушек. Но не всегда и вертушки долетали до цели, их могли сбить ракетой боевики, тогда ездили грузовики, забирая раненных в ближние палаточные госпитали. Это были ужасные раны… оторванные руки, ноги, кишки на выворот, а сами спецназовцы, давя в себе рвотные рефлексы, оказывали помощь. Грачев стоял по локти в крови, зажимая рану одному из солдат, у того была распорота грудная клетка осколком, солдат терял сознание. Грачев пытался привести его в чувства, удерживая руку с какой-то тканью на ране, кричал настолько громко: - Не засыпай! Не спи! Смотри на меня! На меня смотри! Леха, не закрывай глаза! Давай, на меня смотри!!! Только такой громкий крик мог кое-как привести в чувства несчастного солдата. Затем появились носилки, солдата переложили, унесли полевые санитары, а Грачев остался, но не на мгновение не замер, не оцепенел, а бросился к другому. Услышав, как открывается дверь, Кира выключила видео. - Давно тут сидишь? – спросил Грачев, снимая китель. Она посмотрела на часы, даже немного растерявшись. - Пять часов… - пожала она плечами. – Я готовлю план книги… И, кажется, уже знаю, что нужно делать… Он перевел взгляд на кассеты, затем присел на пол, возле Киры, усмехнувшись. - Хочешь про это написать? - Да, только ты же полицейский… как ты там оказался? – недоуменно спросила Кира, подсев к нему ближе, положив голову на его плечо. - Отправили, я же опер. Надо было помочь… там же помимо боевиков и обычные бандиты были… Отправляли тех у кого уже есть дети… - он закинул руку на плечо Киры, положил ладонь на её грудь. - Почему? При чем здесь дети? - Есть такая мина… лягушка… прыгающая потому что. Отрывает все, что ниже пояса, да и эти биатлонистки литовки, эстонки из снайперских винтовок нашим ребятам яйца отстреливали. Я, Кира, видел в своей жизни то, от чего либо крыша едет, либо ожесточаешься. Крыша едет у слабых, в религию ударяются, в секты, спиваются, ну а ожесточаются те, у кого все нормально с нервами, - совершенно спокойно говорил он, даже улыбаясь. - Я видела там… - она подняла пульт, но он перехватил её руку. - Не надо включать, - сказал вдруг он. – А тему ты выбрала отличную, пиши. Спрашивай, если что… я расскажу… Да и завтра идем на тренировку, хватит дома сидеть… Она перевела взгляд на его китель, лежавший на полу, на погоны с генеральскими звездами, слыша, как сильно бьется сердце Грачева.

Может быть, кому не дадим своей руки, Может потому, что у нас внутри – Все осколки льда, не растопит ни одна звезда.