Климов 1.1

Там где подвиг, там и смерть. Вариантов, сука, нет, Вариантов, сука, ноль. Кто-то сдался, кто-то свой… Агата Кристи

Присев на диван, Кира взглянула на Грачева, он был бледен, да и смотрел на неё с какой-то внутренней тревогой. На этот день у него ещё была запланирована встреча с начальником городской прокуратуры, по своей службе, решить какие-то вопросы, но под окнами уже столпились журналисты, а он чувствовал свинцовую боль в затылке, после встречи с журналистами, понимая, что давление поднялось до критической отметки. Кира занималась набором в предвыборный штаб хороших пиар-менеджеров, но Грачев был прав – таких разыскать оказалось практически невозможно, в основном попадались идиоты, которые ничерта не смыслили в профессии и неизвестно как их туда вообще занесло. - Развод завтра? – спросил он, посмотрев на Киру воспаленными глазами. - Да, завтра… - кивнула она, хотя старалась не думать об этом, ей предстояло встретиться с Вадимом, чтобы поставить точку, раз и навсегда, они слишком долго не виделись, успев отвыкнуть. – Жень, ты сегодня плохо выглядишь, тебя что-то беспокоит? - Нет, сейчас поеду на службу… через полчаса, немного посижу… - усмехнулся он, чувствуя в её словах неподдельную заботу, такого нельзя было ожидать от горничной, секретарши, персонала. - Женя…, не ври, - взяв его за руку, она пристально взглянула в его глаза. – Пожалуйста… - Ты лучше подумай, что делать с этими журналистами… Зае…али они меня, как будто кто-то спиртом в глаза плеснули от этих фотовспышек… - он покосился на Киру, но этот ответ её явно не устраивал, опустив глаза, оторвавшись от спинки дивана, Грачев чуть наклонился вперед, сцепив пальцы в замок. – Там… в кабинете, средний ящик, принеси мне тонометр… - Тоно…- она немного растерялась от его слов, не зная прежде, что у него проблемы с давлением, но встала, кивнув, и быстро вышла из зала. Ему не нравилось чувствовать собственную слабость перед Кирой, появлялась какая-то неловкость. Он снял китель, отложив его в сторону, поднявшись с дивана, преодолевая легкое головокружение. Выпрямив спину, положив руки на ремень брюк, он подошел к окну, папарацци фотографировали дом, дожидались его. Выдвинув средний ящик письменного стола, Кира подняла бумаги, под которыми лежал тонометр, на ноги ей упали какие-то блестящие штучки. Положив тонометр, она подняла одну из них в руки – это была медаль «За бои в Чечне», на ней было изображено четверо военных, в форме, с автоматами, в касках. - А за ней в шинели и каске Ты, вошедший сюда без маски, - повторила она те ахматовские строки, которые читала ему ранее, в библиотеке, сама того не зная, попав в цель. Присев в кресло, она подняла остальные… две… Крест защитнику Отечества и медаль «За взятие Грозного». Он был раньше – там, возле Грозного, стало быть…, вернулся, хотел участвовать в этой операции, из принципа, из честолюбия, да неважно из-за чего… Об этом он не говорил Кире и не хотел, вероятно, чтобы попало в книгу. Но почему-то эти медали лежали так, без футляров, в столе, заброшенные, он никогда их не носил, словно и не было никакого прошлого, словно оно принадлежало другому человеку. Положив медали обратно, она взяла тонометр и вышла из кабинета. - Я принесла… - подойдя к Грачеву, произнесла негромко Кира. – У тебя высокое давление? - Бывает, - отозвался он, затем развернувшись к ней: - Но это не означает, что я ни на что гожусь… - Ты стоишь десятерых, Женя, - положив тонометр на подоконник, она обвила его шею руками, с нежностью заглянув в его ожесточенные глаза. – Только сегодня ты никуда не поедешь. - Почему? У меня встреча очень скоро, - опустив руки на её талию, сказал, оживившись, Грачев, её слова чертовски бодрили. - Во-первых, я не знаю, куда девать журналистов, а во-вторых, ты тоже должен отдыхать. Жень, ну останься… Померяешь давление, а потом мы завалимся в постель… Я подниму тебе настроение и не только… - подмигнув ему, Кира поднялась на носочки, чтобы поцеловать его, без каблуков это сделать было не просто. - Боюсь тебя разочаровать, но, то второе, что ты собираешься поднять… уже готово… - прижав её к себе, Грачев, понимая, что она все равно никуда его не отпустит, опустил её руку к своим брюкам, чтобы она могла убедиться. – Ну как? - Разве это может разочаровать? – прижавшись к нему плотней, она завела вторую руку в его волосы, начиная его целовать, увлекаясь, углубляясь, чувствуя, как его руки опускаются на её поясницу, затем ниже, крепче прижимая к себе, усиливая трение. Но отстранившись, вспомнив о тонометре, она взяла его за руку, потянув к спальне. Усадив возлюбленного на постель, Кира сама отогнула его рубашку и надела манжету. - Сто восемьдесят на сто десять?! – выпалила она, увидев, как остановились цифры. – Женя… Да тебе скорую надо вызывать! - Не надо никакой скорой, иногда такое бывает, - сняв манжету, Грачев откинулся на подушку, заведя руки под голову. – Бывает и больше… Редко, очень редко. - Давно это с тобой? – спросила она, чувствуя, как холодеют руки. - Года три, все под контролем. У меня есть таблетки, если давление слишком высокое – пью, вот и все. Ну, не смотри так на меня… Я здоров и хочу продолжения… - он с улыбкой окинул её взглядом, затем указав глазами на свои брюки. – Ты же не заставишь меня долго ждать? - Где твои таблетки? Ты выпьешь и мы продолжим…, обещаю… - с беспокойством произнесла Кира. - В кителе, пачка… - ответил он, хотя эта была не лучшая тема для разговоров в постели, но ему пришлось сказать, давление и в самом деле поднялось слишком высоко. Кира быстро вышла из спальни и вернулась с пачкой таблеток и стаканом воды. Она заставила его выпить и прилегла рядом с ним, чтобы он немного пришел в себя. - Я нашла твои награды, извини, они выпали, когда я искала тонометр… - расстегнув его рубашку, она мягко опустила ладонь на грудь. – Ты брал Грозный? - Да… я вернулся туда… на месяц… Хочешь спросить, почему эти ордена лежат там в столе? – усмехнулся Грачев, наблюдая за её рукой, скользящей по его груди. - Не знаю, могу ли я спрашивать… - Кира серьезно на него взглянула, но его нисколько не задевали эти слова, да и воспоминания ничуть не коробили, он улыбался. - Да, никакого секрета в этом нет, по-сути те люди, которые были там со мной, у них другая дорога, часть – военные, часть – спились, свихнулись, а я мент… с вполне успешной карьерой… К таким, как я – другие относятся с презрением, мне это безразлично… Я же карьерист, - ответил он, ничуть не приукрашивая, как всегда. – У меня есть погоны, а медали… просто помогли продвижению по службе. - Но ведь тебя могли убить…, а это не продвигает по службе… - заметила Кира, опуская руку к его поясу. - Меня и в Москве могли убить, жизнь оперативника довольно шаткое понятие… - он напряженно смотрел на то, как пальцы Киры проникают под его брюки, забывая о разговоре, чувствуя, как она касается его. Грачев был непростым человеком, как и его сын, и Кира успела это понять. Но он никогда не старался выдать себя перед ней за того, кем не являлся, а теперь… даже несколько преуменьшал свое значение, но не для неё, а скорее в собственном понимании. - Я с тобой не согласна… - ответила она, приподнявшись, заглядывая в его лицо, не вынимая руку из его брюк. – Ты достоин этих наград. Неважно для чего ты это делал, важно то, что делал… Он, вместо слов, схватил Киру, перекинув резко её ногу через себя, заставив оказаться верхом. Разговоры занимали слишком много времени, а её рука уже почти довела его до разрядки, но он хотел войти в неё, сдерживаясь. Она смотрела в его глаза, начиная двигаться, зная, как ему нравится, сжимая мышцы, замирая на несколько мгновений, заставляя его продолжать, приподниматься, чтобы усилить проникновение. Грачев мог делать с ней в постели все, что хотел, сколько хотел, она всегда была готова к любым его желаниям. Любая его прихоть была исполнена. Впрочем, и он делал то, что ей приходило в голову, получая неописуемое удовольствие от её фантазий, которые она воплощала в реальность.