Климов 1.1

Миша потерял много крови, врачу пришлось взять у Грачева 600 мл, выше нормы, но тот готов был отдать всю, лишь бы это спасло жизнь сыну. Грачев не был хорошим отцом, но некоторые вещи в его понимании, без лишних сантиментов, являлись сами собой разумеющимися… Жизнь сына – пусть часто глупого, в чем-то наивного, а в чем-то слишком жестокого – значила для него больше, чем своя собственная. Из скорой помощи он вышел сам, хотя его штормило от большой кровопотери, понимая, что сам он не поднимется в больницу следом за сыном, которого увезли на операционный стол, Грачев присел на ступеньку. За ним приехала Кира с Машей, следом, почти одновременно, Петров с Верой. Кира отошла в сторону, когда Машу вытаскивали из скорой и, увидев Грачева, быстро направилась к нему. - Ну, что… как Миша? – спросила взволнованно она. - Довезли…, сейчас операцию будут делать, - подняв на неё глаза, ответил Грачев. – А его невеста? - Вроде ничего… - кивнула Кира, протянув к нему руку, видя, как смертельно он бледен. – У тебя много крови взяли? Пойдем в больницу… - Пойдем, - он протянул к ней руку, но вместо Киры, его ладонь обхватил Петров, помогая ему подняться. Вера, обхватив руками свои плечи, стояла, глядя на Грачева и своего мужа, некогда врагов, теперь объеденных общим горем. Для Петрова Миша, после всего, был как сын, да и Грачев много сделал, чтобы изловить палачей и спасти, в том числе, и Веру. Кира все же поддержала возлюбленного, взяв его под другую руку. - Мы будем здесь, рядом… - проводив Грачева до двери в вестибюль, сказал Петров, понимая, что тому легче сейчас быть с Кирой. - Хорошо… - едва слышно ответил Грачев. За его спиной остановилась ещё одна скорая – со Степновым, затем подъехал Климов с дочерью, чтобы девочку осмотрели, у неё было явное переохлаждение и шок от того, что ей довелось увидеть. Чтобы попасть в хирургическое отделение, Грачеву и Кире пришлось взять халаты. Она кое как набросила, поверх измазанного кровью кителя, халат на Грачева, он присел на диванчик, не зная, сколько придется ожидать, он не знал, куда палач попал, какие органы у его ребенка задеты и чем это грозит, а врачи все были в операционной, работы у них хватало – трое с огнестрельными… - Жень, я возьму тебе сладкого чая, шоколада, иначе ты так в обморок упадешь, подождешь меня? – через несколько минут, не в силах смотреть на него, пребывающего в такой бледности, спросила аккуратно Кира. Он приложил ей руку к своим губам и кивнул. - Я скоро, - поцеловав его в щеку, Кира забрала руку, с сожалением уходя, торопясь вернуться, опасаясь оставлять его в таком состоянии. У дверей в хирургию, она увидела Веру, та стояла, не зная, стоит ли идти дальше. Петров говорил с Климовым возле терапевтического отделения, рассказывая о том, что произошло с палачами, как их забрали из детдома, и теперь вся банда была под колпаком ФСБ. - Есть какие-то новости? – спросила Вера, прижав ладонь к шее, только завидев Киру. - Нет, пока никаких. Вер, побудь там возле Жени… пока я отыщу чай… Ему не совсем хорошо, - попросила Кира, на мгновение остановившись, Вера только кивнула и тут же отправилась в хирургию. Петрова не подходила к Грачеву близко, не заговаривала с ним, просто присела в нескольких метрах от него на мягкий стул, время от времени посматривая. Он отклонился на спинку диванчика, держась за один из подлокотников, борясь с головокружением, кажется, не заметив Веру. Отыскав автомат с кофеем и чаем, а рядом – с шоколадными батончиками, Кира начала искать деньги, сумочка её осталась в квартире Вадима, но в джинсах что-то было, небольшие купюры, впрочем, этого хватило. Климов с Петровым стояли недалеко от автоматов, но Кира их не заметила… Взяв несколько шоколадных батончиков, распихав их по карманам куртки, она принялась за чай. - Кир… - отойдя от Петрова, Вадим подошел к ней, заставив её вздрогнуть от неожиданности. – Что там с Мишей? - Не знаю, только началась операция… - нажав кнопку, выбрав чай с тремя порциями сахара, ответила она. - А Грачев? – спросил Климов, и Кира поняла, что он просто хотел с ней поговорить, неважно о чем, даже вспомнив о ненавистном ему человеке. Взяв стаканчик с чаем, она обернулась к нему, Вадим и сам выглядел довольно затасканно, брюки на коленях были мокрые от растаявшего снега, свитер на спине порванный. - Вадим, поезжай домой… - коснувшись его плеча, произнесла сочувственно Кира. – Ты устал, мы все устали… Тебе надо поспать. Она не хотела, чтобы он как-то неправильно её понял, даже не думала об этом. Просто… всегда глядя на него, чувствовала жалость, что-то материнское, когда он смотрел на неё так… печально, его трагические небесные глаза, пробуждали стремление утешить… - Дашу осматривают…, жду её… - заглянув в глаза Кире, ответил он. Но, вместо того, чтобы продолжить разговор, она просто ушла. Из операционной никто не выходил, Кира присела возле Грачева, протянув ему стаканчик и достав из кармана шоколадный батончик, раскрыла, сняв часть этикетки, для него. Сделав несколько глотков, запивая шоколад, без всякого на то желания, он поставил стаканчик на пол, бросив тревожный взгляд на дверь в операционную. Затем, обняв Киру, он прижал её к себе, так ему было легче. Сколько прошло времени, они не знали, но первой из операционной вывезли Машу, она была все ещё под наркозом. Грачев поднялся, когда вышел хирург, делавший ей операцию. - Вы родственник? – спросил он Грачева. - Да. Это моя невестка… - ответил тот, Кира встала вместе с ним, не выпуская его руки. - Её жизнь вне опасности… Но, ребенка, как вы понимаете, спасти не удалось… Ранний срок, большая кровопотеря, да ещё и пулевое в живот, так что… - пожал плечами хирург, протирая очки. Грачев не спрашивал о ребенке, не удивлялся, просто принял, как должное. Его больше волновала жизнь сына, а о Мише хирург ничего не сказал… И снова ожидание… В хирургию вбежала Света, в истерике, полубезумная – от совершенного убийства, от новости о ранении Степнова, но все-таки нашла в себе силы приехать, одна, без Зиминой. Вера перехватила её, не дав пройти дальше, к Грачеву и Кире, чтобы та не донимала их своими слезами. - Что с Сашей? Он жив? – пространно глядя в полупустой коридор, нервно, тонким голоском, спросила она. - Жив, делают операцию… Свет, пойдем… Подождем там, внизу… Пойдем, сейчас нам тут делать нечего… - уводя её, проговорила Вера. - А… они… Грачев… что они делают? – рассеянно вскрикнула Света. - Мишу… ранили, очень тяжело… Пошли, пошли… - утаскивая её с собой, отвечала Вера, уже доведя Свету до ступенек. – Тебе вколют успокоительного, пойдем… Да, сейчас Свете это бы не повредило, немного успокоительного… и сон… Она ещё не осознала, что убила человека, вернее помнила, как выстрелила, но не совсем верила этому воспоминанию, казалось, что это сон – кошмар, что этого не было. Палец сам лег на курок. Такой ужас её тогда охватил, когда Грачев сказал, что Сашу похитили. Все ждали новостей… Антошин, Петров, Вера… Климов оставался вместе с Дашей… Увидев, как Мишу вывозят из операционной с аппаратом искусственного дыхания, Грачев подошел к нему, но его отстранили, не дав даже прикоснуться к руке сына. - Мы сделали все, что было в наших силах… - донесся голос хирурга, а Грачев стоял, глядя, как сына увозят от него. – Состояние критическое… Велика вероятность того, что он не переживет эту ночь… Но если состояние стабилизируется… К нему сейчас нельзя… Отголоски, оборванные полуфразы доносились до Грачева. Все мысли вдруг остановились на последних словах, которое говорил ему сын, в квартире, вспомнив его возвращение из Чечни… Лучшее воспоминание Миши… «- Сын! Мишка! – раздался голос Грачева, Миша поднял округлившиеся глаза. Его отец в спецназовской форме, с вещь-мешком на плече, вышел из автомобиля. - Папа?! – воскликнул мальчик, спрыгнув с качелей. – Папа! Папа! Папочка! – он побежал к нему сломя голову, отец сбросил вещь-мешок на землю и подхватил сына на руки, прижимая к своей груди. - Ну… вот, приехали, не хнычь! Не хнычь, Мишка, будь мужиком! – потрепав сына рукой по волосам, замечая, как у мальчика наворачиваются слезы, проговорил с улыбкой он. - Папа, ты живой! Только не умирай больше никогда, никогда-никогда! - вытирая кулачком слезы, пробормотал Миша. - Никогда…, - ответил, усмехаясь, Грачев». Подняв руку к рубашке, к воротнику, Грачев рванул ткань так, что четыре верхних пуговицы оторвались, полетев на пол. Все, что в нем оставалось из последних сил сдерживало остатки разума, железные нервы под накалом начали разрываться, это был более чем предел. - Жень… - тронула его за руку Кира, Мишу давно увезли, а он все стоял посреди коридора. – Женя… Тебе надо на воздух… - Да, - он стремительно развернулся к ней, затем проследовав к лестнице, вниз, что-то ударило ему в голову, а Кира пока не понимала – что… Спустившись вниз, Грачев окинул взглядом вестибюль, увидев Климова с дочерью, он подошел к ним. - Даша… - произнес он, девочка встала с лавки, кровь на её кофточке уже успела подсохнуть, кровь его сына. - Да… - тихо сказала она. Размахнувшись, он саданул её ладонью по щеке. - Ты охренел?! – выпалил Климов, он рванулся к Грачеву, автоматически сжав кулак, ударив его в лицо. Не сделав ни шагу назад, Грачев ударил его в ответ, без слов, так что Климов отпрянул к лавке. Антошин, стоявший неподалеку, вместе с Петровыми (Свету Вера отправила к врачу), уставился на Грачева. Климов вновь поднялся, схватив Грачева за воротник рубашки, тот стоял, тяжело дыша. - Не смей! – закричала Кира, зло посмотрев на Вадима. – Не смей! Но он её не слышал, из всех, кажется, только Антошин понял, в чем дело, он бросился к ним, оттолкнув Климова, подхватив Грачева под руки, тот пошатнувшись, едва не упал. - Миша?! – помогая Грачеву сесть, переведя взгляд на Киру, воскликнул изумленно Денис. - Присмерти… - рухнув на лавку, Грачев опустил голову. – Кира, иди сюда… - бессильно произнес он. - Я здесь, Женечка, милый… - шепнула она, присев рядом с ним, он быстро взял её за руки, до боли сжав в своих ладонях. Она осторожно отняла одну руку, коснувшись его лица, мягко пройдясь пальцами от виска к подбородку, заставляя его поднять глаза. – Тихо, тихо…. Мы останемся… всю ночь будем здесь…, он переживет…, переживет ночь… Мой милый, мой любимый, он переживет… - Переживет, - подтвердил Антошин. – Мишаня парень крепкий… - Мы с Гришей тоже останемся… - переглянувшись с мужем, проговорила Вера. Вадим, взяв дочь за руку, повел её к выходу, сейчас не время было для скандалов, ссор, даже из-за пощечины, хотя ему хотелось как следует врезать Грачеву, но тому сейчас было слишком тяжело. Даша была жива, здорова, а единственный ребенок Грачева находился между жизнью и смертью. Климов не хотел ставить себя на его место, боялся даже приблизиться к пониманию того, что испытывал сейчас Грачев, потому – самое лучшее, что он мог сейчас – просто уйти… Но Кира… глядя на неё, на то, как она вдруг полностью переметнулась на сторону Грачева – этого он не принимал, чувствуя себя преданным ею снова… Она говорила с Грачевым так, как никогда не говорила с ним… с законным мужем… (теперь уже бывшим), её слова, тон, интонации: «Женя, Женечка…милый… любимый», все это было настолько дико и мерзко, словно по сердцу кто-то царапал ржавым гвоздем. А эти прикосновения, руки… объятья… Она едва только не становилась перед ним на колени…, говорила так, словно никого на свете кроме Грачева и вовсе не существовало.