Климов 1.1

Их не пускали в реанимацию… Медсестра входила и выходила, но ничего не говорила, Грачев смотрел на дверь, казалось, вернувшись в те времена, когда Миша был маленьким, когда он только родился, болел… первый раз простудившись, а молодой отец не знал, что с ним делать… таким беспомощным… Но Миша вырос… стал взрослым мужчиной, многое пережил, и все же оставался для Грачева ребенком… Ему хотелось зайти в палату, обнять сына, обнять, как в детстве, как тогда, по возвращении из Чечни, что-то сказать…, чтобы Миша услышал, чтобы открыл глаза, чтобы пережил эту ночь. Кира не отходила от возлюбленного, она ходила вместе с ним по коридору, когда ему просто невмоготу было сидеть на одном месте, на чертовом диванчике, дожидаясь неизвестно чего. Но она верила, что Миша переживет ночь… Петров с Верой и Антошиным оставались в вестибюле, пили кофе из автомата, немного говорили, но тихо, шепотом, не зная, почему… Климов, приехав домой, отправив Дашу спать, подошел к окну, в гостиной, стояла елка… почти наряженная, квартира наполнилась холодом, когда они пришли – окна были все ещё открыты. Он стоял, отогнув занавеску… Пытался переосмыслить… Что произошло… Два выстрела в его дочь, два выстрела… две свинцовые пули…, но Даша была жива, она спала в своей постели, тихо, мирно… А Зотов мог не дожить до утра. До утра… И там, за тяжелой шторой метели, за непроглядность, в больничном коридоре стоял отец… мысленно борясь за каждую минуту отмеренную для сына, не зная, сколько времени, не помня себя, не слыша ничего, кроме шагов медсестры в реанимацию, поднимая на неё взгляд – вопрошая – жив или нет. И это было страшно… И горькой казалась эта стычка в вестибюле, пощечина – живой девочки и умирающий сын… Вадим прижал пальцы к переносице, понимая, что это было… неправильно, не так… глупо, пошло… не разобрать причины… А Антошин разобрал… в несколько мгновений Денис понял, что эта пощечина… от отчаянья, от злости на девочку, которая стала виной, отчасти, да, но тем не менее, что с Мишей плохо… или он… его уже нет… И то был жест отца… что уж поделать, такого отца, каким был Грачев… Но все-таки он был человеком – с сердцем, которое болело из-за сына, и можно было оправдываться сколько угодно и бить в ответ… Только кого? Ведь в то мгновение Климов бил не генерала, не начальника московской полиции, не «хитрую и изворотливую тварь», а отца, который мог потерять сына. И в этом была вся истина… Все заблуждения, порывы, злость, ненависть… Все они ждали утра… кто где… пересматривая то, что осталось позади и то, что пришло, явилось к ним снежным комом… Наконец в палату, часу в седьмом утра, зашел врач. Был там минут двадцать. Грачев стоял у дверей, не в силах остановить на чем-то взгляд, только чувствуя, как Кира сжимает его руку и это сжатие удерживало его в реальности, напоминая о том, что он ещё жив. - Состояние стабилизировалось, стабильно тяжелое… - проговорил хирург, выйдя из реанимации. – Думаю, ваш сын будет жить. - Спасибо… - сказал сдавленно Грачев, выдохнув, затем подняв голову, взглянув в потолок, чувствуя боль в затылке. – Он… к нему можно? - Нет и в ближайшее время никак нельзя, поезжайте домой. Нет смысла оставаться… поезжайте… Но Грачев не хотел уезжать, хотя ему и в самом деле нечего было делать в больнице, а ждать в коридоре сутками… в его состоянии… Света сидела в палате у Степнова, его прооперировали, теперь оставалось дождаться, пока отойдет наркоз, рана оказалась не такой катастрофической. Она уже немного успокоилась, то, что ей вкололи привело в чувства, вот только тот выстрел все ещё отдавался эхом… Но она не сожалела о содеянном. Спустившись вниз, Грачев зашел с Кирой в кафетерий, там сидели Вера с мужем, Антошин нес им кофе и завтрак на подносе. Увидев Грачева, Денис остановился в нескольких шагах от стола. - Миша пережил ночь… - произнесла Кира, у Грачева просто не было сил говорить. На минуту воцарилось молчание, но затем Денис все-таки подошел к столу. - Ну вот, я же говорил! – сказал он, поставив поднос. – Евгений Петрович, вам, может, кофе? - Садись… - кивнул Петров Грачеву, улыбаясь, переглядываясь с Верой. – Выпить бы чего покрепче… Но Грачев был не в состоянии пить, он молчал, не зная, как быть… Ехать домой или остаться. Он с трудом переводил дыхание, обнимая Киру за плечо, глядя куда-то в сторону. Кира выдвинула стул, сама подвела его, усадив. - Вер… - позвала она, чтобы отойти с ней в сторонку, поговорить. - А я в магаз смотаюсь, ну, покрепче чего… Да? – оживленно проговорил Денис. - Да иди, чего уж, - кивнул ему Петров с усмешкой, когда речь касалась выпивки, Антошин тотчас оживал и мог был отыскать чего-нибудь алкогольного даже оказавшись в пустыне. Вера подошла к двери, подальше от столика, остановившись с Кирой. - Я Женю домой увезу, ему надо отдохнуть… Может кто-то из вас останется в больнице, пока… ну до вечера хотя бы… потом мы вернемся или я… - вздохнула Кира. Она боялась, что Грачеву станет совсем плохо, если он ещё несколько часов проведет в больнице, да и переодеться ему не мешало, китель, рубашка – все было в крови. - Да, поезжайте, конечно, мы с Гришей останемся, вон Денис пошел за выпивкой, примем немного, повеселеет… - понимающе произнесла Вера, взяв подругу за руку, но стараясь говорить не так мрачно. Под больницей ждали журналисты, охрана Грачева едва удерживала их за воротами. В пресс-центре московской полиции уже давали интервью о проведении широкомасштабной зачистки оборотне й в погонах. То же самое говорили и представители ФСБ, называя в довесок фамилии чиновников, депутатов, которые попали в зачистку. По всем каналам звучало имя Грачева, на него решили свалить все… Его называли разработчиком операции по оборотням, как начальника московской полиции, поскольку правящие силы видели его губернатором, так поднимая рейтинг своему кандидату, хотя он и в самом деле стоял во главе всего, что произошло. Не говорили ни о Климове, ни о Зиминой… Потому-то журналисты и жаждали увидеть героя… Стоило только Грачеву выйти из больницы, как журналисты, прорвав кольцо охраны, обступили его. Ему уже звонили, предупреждали о том, как нужно выстраивать линию ответов, какова официальная версия… - Нами была взята крупная банда оборотней в погонах, разработка шла в течение…- он замолчал, отодвигая рукой микрофон, в глазах потемнело, все происходящее казалось таким идиотизмом, а слова как-то не шли. – Сегодня я не… - он прижал ладонь к груди, другой рукой сильно сжав руку Киры. – Пропустите… Охрана стала оттеснять журналистов, пытаясь вернуть ситуации контроль. Кое-как удалось очистить дорогу. Впрочем, журналисты успели сделать отличные кадры… Грачев был в окровавленном мундире, а зрители подобное любят, к тому же, засняли и его спутницу. Приехав домой, Кира попросила одного из охранников остаться, на всякий случай… Грачев не отдавал приказов, вообще позабыл об охране, полагаясь на Киру. Присев на кровать, он снял китель, расстегнул манжеты на рубашке, но делал это как-то автоматически, глядя в пол. - Жень, тебе надо принять душ… Ты весь в крови… - остановившись напротив него, произнесла обеспокоенно Кира. – Наверное…, ванную лучше… да? - Да… - кивнул он, рассеяно проведя рукой по волосам. Расстегнув куртку, Кира зашла в ванную, включила воду, оставив куртку там, вернулась уже в кофте. Открыв шкаф, она отыскала подходящее платье, понимая, что вскоре им пришлось бы ехать обратно. Грачев смотрел, как она раздевается, затем, когда она сбросила с себя все, оставшись только в белье, он поднялся, подошел к ней, прижав собою к стене. Заведя одну руку за её поясницу, он стал её целовать, так сильно, одновременно расстегивая свои брюки, ни о чем не думая, только желая сейчас все забыть, хоть на несколько минут. Кира сначала удивленно на него смотрела, но затем стала помогать ему с брюками, лихорадочно целуя его лицо, временами встречаясь с его губами. - Сейчас, сейчас… подожди, - прошептала она, когда он попытался отодвинуть её кружевные стринги в сторону. Но Кира опасалась, что в таком положении, стоя, ему может стать плохо, она подвела его к постели, затем опустившись сама, увлекла его за собой, на себя, обхватив ногами. Он двигался так учащенно, тяжело дыша, уже не целуя, прижимаясь к ней, как только можно было, плотно, закрывая лицо в её волосах, касаясь пальцами её шеи. Кира сняла с него окровавленную рубашку дрожащими руками, он полностью подчинил её себе, овладевая настолько безумно, что и у неё в голове все помутилось, она цеплялась за него пальцами, опуская с плеч, до поясницы, сжимая на нем ноги, чтобы он проникал в неё на всю глубину. Достигая вместе с ним оргазма, она выгнула спину, сжав мышцы, не выпуская его из себя, охватывая руками крепче. Но и он не собирался останавливаться… - Пойдем в ванную… я с тобой… - шепнула она ему, подняв руку к его щеке. – Тебе надо смыть кровь… Он поднял голову, взглянув на Киру, без неё он бы не смог пережить эту ночь. В ней Грачев нуждался больше, чем Климов. Ни одна женщина из тех, которые скрашивали его досуг до неё, не смогли бы помочь, понять, в них не было ничего настоящего, а она… она чувствовала его, ощущала его мысли, желания. Он любил… действительно любил…