Климов 1.1

Миша долго сидел в кабинете, ничего не делая, только глядя на часы, до начала самовлюбленного монолога Зиминой оставалось четыре часа. Отдернув пиджак, он поднялся из-за стола, у него оставалась единственная возможность помешать её триумфу. Через сорок минут он подъехал к загородному дому Петрова. Его никто не ждал, но двери ему всегда были открыты. Встретила его Вера, открыв ворота, затем проводив в гостиную. - Что будешь пить? – спросила она, позвав мужа. - Ничего, я поговорить… - когда Петров спустился к нему, сказал нервно Зотов: - В общем, сегодня Зимина выступает… Она может об отце такого наговорить, а он… же не придет… - Странно, а что такое? Почему он не приедет? Казалось, в политических интригах он как рыба в воде… - усмехнулся Петров. - Он не может говорить… А ну да, вы же не в курсе…- присев на диван, Миша посмотрел на Петрова, тот побледнев, уставился на парня. – Отец молчит уже неделю… после убийства Искандерова, вы телевизор не смотрите? - Мы… нет… - приложив ладонь к шее, растерянно произнесла Вера, переглянувшись с мужем. – Как это «молчит»? Мы слышали о покушении, я Кире звонила, но она… сказала, что все обошлось… - С ним все нормально, это так, - кивнул Миша. – Кроме того, что он не говорит. Ни слова… всю неделю. Он взял отпуск, дает распоряжения через Киру. Зимина этим воспользовалась и теперь может сказать о нем все, что угодно, а он… - Черт возьми… - проговорил Петров, затем поднявшись наверх и взяв пальто, кивнул Мише на выход. – Почему ты сразу мне сказал? Поехали… - А что ты можешь сделать? – садясь вместе с ним в машину, спросил мрачно Зотов. - Посмотрим… Если надо, сам съезжу на эту передачу, но сейчас поедем к Грачеву… - быстро сказал Петров. – Искандеров… генерал… помню…, значит, его убили? Мы с Верой так, вскользь слышали, но не знали, кого именно убил этот пьяный прапорщик. У него шок? - Похоже на то, нервный срыв… Я не знаю, Кира сказала, что в ту ночь, потом он понесся в морг, запретил вскрывать Искандерова, но никаких таких эмоций… Ты же знаешь, отец никогда не отличался особенной чувствительностью, - выезжая из двора, говорил Миша. - Ну, мы все живые люди, Миш, у каждого есть свой предел, у него он наступил, когда тебя ранили… И ты помнишь, когда в тебя стреляли, по делу Карпова, он перекрошил столько этих уродов, не побоялся… - посмотрев на парня, Петров откинулся на спину сидения. – Я с ним поговорю. Зотов слабо верил в то, что Петров сможет как-то подействовать на отца, но ничего другого ему в голову не приходило. Они долго служили вместе, Петров знал его, еще, когда они оба были лейтенантами, с Грачевым его много связывало, вражда и дружба, дурацкие подставы и спасательные круги, которые они временами бросали друг другу. Войдя в квартиру, Петров снял пальто, отдав его горничной, та сказала, что Грачев в кабинете с Кирой и сама отправилась доложить. - Заходи, - выйдя из кабинета, вместе с горничной, проговорила Кира, она помогла мужу переговорить со своим заместителем. Открыв дверь в кабинет, Петров зашел, ему стало как-то сразу не по себе, когда они молча пожали друг другу руки. - Нальешь чего-нибудь выпить? – спросил он Грачева, тот, кивнув, открыл бар и достал бутылку виски. – Только мне немного… Грачев только усмехнулся, качнув головой и достав бокалы, налил в каждый по четверти. - Слышал, Искандерова убили, давай помянем его что ли… - проговорил Петров, подняв бокал. Они выпили, не чокаясь, взглянув друг на друга. – Ты в курсе, что сегодня Зимина там придет тебя дерьмом обливать? А ты здесь, сидишь. В былые времена ты бы её по стенке размазал… Грачев, ты же хотел это кресло губернатора, да ты вспомни, как ты меня в какое-то захолустье хотел отправить, - Петров внимательно следил за тем, как он реагирует на его слова: - И перед бабой так пасуешь… Вздохнув, Грачев взял свой бокал, отойдя к окну. - Я знаю, Искандеров был твоим другом, единственным другом, но ведь он приехал поддержать тебя, верно? Он же был на твоей стороне. А ты так просто сдаешь все позиции… - продолжал Петров. «Сейчас начнется любимая песенка про ментов», - усмехаясь, подумал Грачев. - И я на твоей стороне сейчас, Женя, - покрутив в руке бутылку виски, Петров налил себе ещё, но пить не стал: - И я, и ты, и Искандеров и твой сын, мы – менты, нам отступать некуда, а Зимина – она всем без катушек, понимаешь, у неё в башке все по-другому, не как у нас. Ты же мент, Грачев, и так просто отдашь ей кресло? - Палыч, ты задолбал со своим «мы – менты», двадцать лет я это слушал, - развернувшись к нему, выпалил Грачев, затем, сглотнув, посмотрел на Петрова, понимая, что тот достал его до такой степени… - Ничего, ещё двадцать лет будешь слушать, - сделав глоток виски, улыбнулся, облегченно вздохнув, Петров. Подойдя к столу, Грачев поставил стакан, исподлобья взглянув на Петрова. - Если бы я не запретил Мухаммеду убивать Растягаева…, он был бы жив, одно мое слово…, одно мое слово стоило ему жизни… - он болезненно взглянул на Петрова, сжав руку в кулак, с размаху саданув по столу: - Это я его убил! Зачем он меня закрыл собой… - Потому, что он был твоим другом…. А Растягаев был психом… логика идиота, отморозка… она никому не постижима, Женя, тем более ты не мог предугадать… - поднявшись, Петров схватил его за запястье, заставив посмотреть: - Искандеров был настоящим воином и он умер воином, он всегда считал тебя достойным человеком, я помню, как он приезжал к нам, когда тебе генерал-майора дали. - А ты всегда считал меня скотиной… - Не всегда, да и не долго я тебя таким считал… И считал только потому, что ты выбрал карьеру, да и что там говорить… самолюбия у каждого из нас выше крыши, но по разному проявляется. Грачев, ты это бросай, в смерти Искандерова ты не виноват, не подводи его, он был бы рад видеть тебя в кресле губернатора… - серьезно произнес Петров, другую руку положив на его плечо. – Давай, соберись! - Странный ты человек, Петров, иногда думаешь, что со своими принципами ты уже тронулся мозгами, а иногда… - он замолчал, облизав губы, затем сказав дрогнувшим голосом: - Спасибо тебе… Оставив Грачева одного, чтобы тот смог собраться, привести мысли в порядок, Петров прошел в зал. - Не завидую я Зиминой, - присев на диван, сказал он, закинув ногу на ногу. Кира с Зотовым переглянулись, понимая, что каким-то образом ему удалось сбить этот шок с Грачева. Радости их не было предела, Кира бросилась к Петрову, чмокнув его в щеку, он только засмеялся, по-отечески погладив её по руке. - Подожди только, сейчас он сам выйдет… - сказал он. - Чего, про ментов завел шарманку? – спросил Зотов, приложив руку, сжатую в кулак к подбородку, чтобы сдержать эмоции. - Что отец, что сын… Нет бы спасибо сказал? И потом, разве мы не менты? – воскликнул весело Петров, почувствовав, что и он на что-то ещё годится. Выдвинув ящик стола, Грачев достал свои медали, вспоминая, как бросил их под ноги Растягаеву, теперь уже этот жест казался ему каким-то идиотским. Кому он под ноги бросал то, что заработал своей жизнью? Разве человеку? Разве достойному офицеру? Убийце… Психу, который… «- Грачев никак не проявил себя в то время, он был скорее тем человеком, который прячется за спины солдат… - ответил прапорщик, опустив глаза» Зажмурившись, Грачев поднял бокал, выпив немного виски, и снова перевел взгляд на медали, подняв их, он зашел в спальню. «- Ты же сука, Грачев, все у тебя есть, живешь в шоколаде, а от меня хочешь, чтобы я сказал, что… сорвал, что деньги получил…, чтоб на всю страну мундир свой опозорил?! – закричал Растягаев, попытавшись выхватить пакет с ножом из руки Грачева». Достав из шкафа свой генеральский мундир, Грачев подошел к зеркалу. «- Он никогда не любит, когда о нем говорят так, Кира… И ведь награды не носит… Что за человек… - засмеялся Искандеров. – Как будто это не его награды… А я всегда говорил – носи, брат, ты их заслужил!» Надев китель, он, взяв медаль «За бои в Чечне» прикрепил её под планками обычных полицейских наград, затем подняв медаль «За взятие Грозного», пристегнул и её. Взглянув в свое отражение, он укрепил рядом на кителе Крест защитнику Отечества. Взяв пальто, надев его, он вышел из спальни, проходя в гостиную. - Поехали в студию… - сказал он, остановив взгляд на Кире, затем посмотрев на сына. - П-п-поехали, папа…- пробормотал, наконец, услышав голос отца, Зотов. Кира подошла к нему, обняв за руку, прижалась к плечу. - Петров, - взглянув на старого товарища, усмехнулся Грачев: - Поедешь? Мы же менты… Тот только засмеялся, кивнув. В дороге они, позвонив, предупредили ведущего, что Грачев приедет, как и было прежде уговорено, но тот посчитал, что лучше не говорить об этом его конкурентке, решив так сделать сюрприз, прибавить огоньку для рейтингов и своего гонорара. Когда Зимина зашла за стойку, где было место того, кто готовился к дискуссии, а Климов и Савицкий сели на диванчик, чтобы затем прокомментировать её слова, что-то дополнить, ведущий дал знак о том, что съемка начинается и все пошло в прямой эфир. - А вот и наш оппонент, он уже идет, - проходя по студии, перед Зиминой, слыша что-то в наушник, сказал ведущий. – Итак, встречайте, дамы и господа, генерал-полковник Евгений Петрович Грачев… начальник московской полиции. Зимина повернула голову ко входу, это был небольшой коридор. Открыв дверь, Грачев, сняв пальто, прошел к стойке, остановившись напротив Зиминой. Камера развернулась к нему, снимая крупным планом его медали, затем поднявшись к его лицу, другая же камера снимала исказившееся в злобе лицо Зиминой. - Так же, со стороны товарища генерал-полковника будут, мне подсказывают в наушник, бывший мэр города Лесного и к тому же, бывший конкурент Грачева Григорий Павлович Петров, - объявил ведущий, чувствуя, что теперь ему гарантированна прибавка к зарплате: - К нам приехал сын Евгения Петровича, подполковник Зотов и жена Кира Владимировна…