Климов 1.1

Мы все когда-нибудь там будем, смирись с этим, Времени мало, чтобы спать, высплюсь на том свете, На этикетке от моей судьбы нет дат, Но я заранее «за упокой» уже вдат…

Утром Миша приехал в ОВД, в парадном мундире, чтобы по всем правилам проводить Ткачева в последний путь. На видном месте, у дежурки стояла фотография Ткачева в траурной ленте, под ней цветы, но рядом было и фото Фомина. Зотов быстро подошел к столу и выбросил фотографию Фомина в мусорную урну, Савицкий уставился на Мишу, не понимая, зачем тот это сделал. Хотя Рома был в плохом настроении, погиб его друг, а ему даже никто не дал занять похоронами, да и Климов его не обрадовал, рассказав о том, что теперь Савицкий не получит желаемой должности, а всего лишь станет исполняющим обязанности, до подбора нового начальника криминальной полиции. - Миш, ты чего… Фомин тоже наш друг… - сказал Савицкий, подходя к столу. - В опорнике пусть фото его ставят, а не здесь… - выпалил Зотов. – Только поставь обратно или вякни что-то, пойдешь охранником, сука, работать в супермаркет! Измайлова, стоявшая неподалеку, с подозрением взглянула на Мишу, а затем на фотографию Фомина в мусорке, затем оглянувшись, изумленно уставившись перед собой, молча, ушла в свой кабинет. Достав из мусорки фотографию Фомина, когда Зотов вышел на улицу, Савицкий передал её Олегу в дежурку. Похороны Фомина Миша специально поручил Павлову, поскольку они были собутыльниками, Климов там тоже что-то помогал, все оплатил, вернее, дал тому деньги на все необходимое. Во дворе ОВД уже шла подготовка. Приехали ритуальные автобусы, для похорон Ткачева, Зотов за всем этим наблюдал, было как-то тяжело смотреть. Он никогда не был Паше другом, но был обязан и за отца, и за мачеху. - Товарищ подполковник… - обратился к нему Павлов, спустившись следом по ступенькам. – У меня проблема. Я Фомина потерял… - Не скажу, что сочувствую… - скептически произнес Зотов: - Павлов, а ты че, ущербный? Информация через сутки доходит до мозга? Я же тебе вчера сказал, что Фомин повесился… только дошло? - Не в том смысле… Я его… короче… вот... – Павлов протянул ему свой мобильник с фотографией. Зотов посмотрел, на фото была гостиная Фомина, а в гробу лежал какой-то левый мужик в форме участкового. - Это кто? – спросил Миша, уставившись на Павлова. - Не знаю… Короче, я там не проверял, после вскрытия… не его… короче… привезли… - сказал тот, обдавая Зотова перегаром. – Чего делать? - Меня это не интересует, - выдохнув, ответил Зотов. – Фомин же был твоим другом, вот ты и занимайся, а мне плевать и больше ко мне с такими вопросами не приставай, дегенерат. Во двор отдела заехал катафалк с телом Ткачева, Зотов отошел от Павлова, сняв с головы фуражку, но остановился, схватившись за плечо ППСника, это оказался Исаев. - Михаил Евгеньевич, вы чего? – спросил тот, поддержав парня. Зотов быстро достал из кармана таблетки и взял сразу двери. - Он же… моего возраста… Ткачев… - сказал Миша, болезненно усмехнувшись. – Года на два младше… Какого хрена это все! Он отошел от Исаева, заглянув в катафалк, попросил открыть крышку, зная, что там – на кладбище этого нельзя будет сделать, лицо Ткачева было обезображено до неузнаваемости, не помог бы никакой грим. Миша видел и не такое, сам резал лицо одному типу битым стеклом, но тут было другое… сослуживец… товарищ… Поглядев по сторонам, Зотов достал из-за пояса пистолет и вложил его в руку Ткачева, затем сам закрыл крышку.

Снова циферблат без стрелок и её глаза, Две гвоздики разделяют жизнь на полюса, Мы все когда-нибудь там будем, смирись с этим, Времени мало, чтобы спать, высплюсь на том свете…

На кладбище Миша приехал вместе с Машей, она не могла оставить его одного, да и потом к ним присоединились Грачевы. Кира в черном длинном платье стояла рядом с мужем, в темных очках. Грачев был в мундире, он сказал несколько слов о Ткачеве, Кира подошла к гробу, опустив ладонь на крышку, она ничего не говорила, но сняла очки, вытирая слезы. Савицкий, стоя с женой в некотором отдалении, с недоумением смотрел на генеральскую жену, пребывающую в такой скорби. - Слушай, Лен, она, что… и с Пашей спала? Так… может это Грачев его и грохнул нашего Ткачика от ревности? – шепнул он Измайловой. - Ром, ты уже повернулся, по-моему, на своих дибильных идеях, ты, что не понял, Ткачева убил Фомин… - толкнув его больно в бок, шепнула Лена. - Чего?! Фомин?! – выпалил Савицкий. - Да включи уже мозги, наконец! Ты думаешь, почему Зотов его фотографию выбросил?! А ещё запретил Климову пробивать место для Фомина здесь. Молчи уже и стой… - сказала она. Кира перевела взгляд на соседнюю могилу, на фотографии, на памятнике, была Катя Русакова… Климов как-то разочарованно смотрел на Киру, в его представлении, после избиения Грачевым Зиминой, она связала жизнь с настоящим садистом. Прижав ладонь к раненной руке, Кира отошла к мужу, Грачев приобнял её за талию, скомандовав солдатам дать залп. - Миш, как жалко… - всхлипнула Маша, он рассказал все, как было в тот же день, приехав домой. – Хороший ведь парень оказался… А это... там на фото его девушка? - Да, он её любил… - ответил Зотов, прижав Машу к себе, глядя, как гроб опускается в землю. – Бухал из-за неё, когда её убила Зимина… Я место выбрал… поэтому. - Ты все правильно выбрал, - сказала Маша, прижимая к губам черный платок. Вечером, когда Климов вернулся в отдел, после поминок, он увидел Павлова с урной, которую тот зачем-то притащил в отдел. - Фомин? – спросил Вадим, кивнув на урну с прахом. - Да… он самый… как-то так… - ответил тот, умолчав, что труп Фомина он так и не отыскал, а сжег другого, того, что показывал Мише в телефоне.