Климов 1.1

Узник страха, боли, лжи От цепей, как зверь, бежишь Ими скован ты, как все В сердце, мыслях и душе, Жизнь твоя - стальная цепь Разорвёт её Лишь смерть! Unreal

Следующим утром, проснувшись, Кира увидела, что Грачев не спит. Он лежал, заведя одну руку под голову, в другой держа сигарету, глядя в потолок. - Жень…- шепнула она, коснувшись ладонью его груди. – Тебя что-то беспокоит? - Думаю, что мог знать Ткачев, за что они его убили. Надо было дать свой номер телефона, окажись я там… вместо тебя… - Что бы ты сделал? У Фомина был пистолет… - положив голову на его грудь, подавленно проговорила Кира. - Кир, я ломаю шею одним движением, чтобы меня убить вот так… лицом к лицу… человек пять надо, не меньше. Ты думаешь, когда я с Климовым дрался…, я ведь мог его убить, один захват и все…, но я просто оборонялся… - сказал спокойно он, обняв её, убрав руку из-под головы и положив поверх спины возлюбленной. – Когда мы с Ткачевым шли в детдом, я… убил тех террористов, у Ткачева не хватило бы сил переломить позвоночник да и не обучен он был. Он провел рукой по её шее сзади, остановив пальцы на шейных позвонках. Кира взглянула в его лицо, он только улыбнулся. Закрыв глаза, она безмятежно потянулась, продолжая чувствовать его пальцы на позвоночнике. - Как думаешь узнать, что Паша хотел мне рассказать? – проведя пальцем по его груди, спросила она. - За Зиминой уже установлена слежка. Но надо подумать, мог ли он кому-то ещё рассказать… - сделав затяжку, он столкнул пепел с сигареты в пепельницу, стоявшую на прикроватной тумбочке. – Друзья… - Савицкий? Они конфликтовали в последнее время из-за должности… - Но… мог Ткачев ему рассказать? М? – он посмотрел на Киру. - Можно выяснить… Только через кого? Мишу он терпеть не может, а Климов… ты сам сказал, что он продолжает общение с Зиминой … Но я попытаюсь с ним поговорить, - опустив пальцы к низу его живота, и так отчетливо видя, под простынею его очертания, стойкое возбуждение, сказала она. - Да, что за чмо этот Савицкий, все ему не так… полудурок какой-то. Как он вообще в полицию попал… А с Климовым не говори, не встречайся с ним, все, отрежь. Поняла? Я не хочу, чтобы он с Зиминой тебя, как Ткачева… или как эту Русакову… - он вздрогнул, болезненно прищурившись, резким движением смяв сигарету в пепельнице. – Ты все поняла? - Жень, я не буду… не буду… - испуганно произнесла она, замечая, что с ним от этих мыслей происходит неладное: - Нет, так нет… Как скажешь… Он опустил руку на её спину, крепко прижав к себе. Сейчас Грачеву казалось, что он опять что-то упускает. Киру он не собирался подпускать к Вадиму, они находились в загородном доме окруженные охранной, это отчасти успокаивало, за Зиминой была слежка, но этого было мало… Все останавливалось на несказанных словах Ткачева… Через несколько дней они должны были вылететь в Питер, к бабушке Киры, снять интервью. Он намеренно не оттягивал момент поездки, чтобы поскорее уехать из Москвы, подумать в спокойной обстановке. Но перед этим все-таки собирался встретиться с Климовым, хотя и понимал, что того теперь так просто не зазвать на встречу, только официально или силой. Зотов с Машей приехал загород к отцу ближе к обеду, Грачев сам позвонил сыну, попросив его заехать. Кира увела Машу показать ей гостевую комнату, а Грачев пригласил сына выпить кофе, чтобы спокойно поговорить. Генерал вышел к нему совершенно в домашнем виде, в удобных серых брюках, мягком белом джемпере, поверх футболки, однако Кира ходила по дому в шелковом халате. Повар принес им кофе и нарезанный шоколадный торт. - Не знал, что ты спокойно относишься к людям такой ориентации, - когда Сережа ушел, усмехнулся Миша. - Толковый парень, я сюда иногда приглашаю нужных людей, он всегда им угождает в кулинарных пристрастиях…, это хорошо влияет на переговоры… - сказал Грачев, не притрагиваясь к еде. - А где твоя помощница? Соня… - В декрете. Миша уставился на отца, но тот рассмеялся, понимая, о чем сын подумал. - Замуж вышла. Два года почти прошло… Миш. Да и она оказалась плохой выдержки… хоть и с хорошей фигурой… - склонив голову набок, поглядев на сына, словно на пятилетнего ребенка, Грачев закинул ногу на ногу, откинувшись на спинку стула. - Что ты с ними такое делаешь, что они долго не выдерживают… - пробормотал смущенно Зотов, вспоминая, как был в этом доме на днях и что слышал. - Сын, не забывай, что ты сын… - серьезно посмотрел на него Грачев. - Прости, пап… - потупился парень, подтянув к себе тарелку с кусочком торта. - На днях мы с Кирой уедем в Петербург, к её бабке, там снять интервью, дня три там пробудем… Я хочу, чтобы ты с Машей это время пожил здесь… - подняв чашку с кофеем, генерал сделал несколько глотков, затем поднялся из-за стола. - Зачем? – поднявшись вслед за ним, спросил напряженно Миша, понимая, что отец предлагает ему это не просто так, а есть какая-то причина. - Я не знаю, за что именно был убит Ткачев и что он узнал… Ты думаешь, почему я вас всех здесь собрал, у меня на периметре сейчас двадцать человек охраны, - подойдя к окну, посмотрев на ворота, сказал Грачев. - Хочешь сказать, что… кого-то из нас Зимина решила… - Зотов не договорил, отец резко к нему развернулся. - За тобой уже два дня наблюдают мои люди. Так, что сегодня ночуешь здесь, а завтра переезжаешь сюда со своей невестой, - просто сказал Грачев. - Нет, я в состоянии позаботиться о своей безопасности, - возразил парень, вздохнув, ему вовсе не хотелось, чтобы отец постоянно его контролировал. - Это не обсуждается, - смерив сына взглядом, произнес сумрачно Грачев. - Но я сам могу… - Миша не договорил, получив пощечину. Грачев схватил его за воротник пиджака. - Ты сделаешь все, как я скажу! – почти по слогам, жестко произнес генерал. - Хватит! Мне надоело! Ты всегда так…- закричал Зотов. - Идиот, ты что, хочешь, чтобы тебя хоронили в закрытом гробу, как Ткачева?! – побелев, Грачев влепил сыну ещё одну пощечину, затем отшатнувшись к стене. - Пап… - проговорил Миша, взяв его за руку, уже и позабыв о пощечине, видя, что отцу становится плохо: - Пап, ты… что… В глазах у Грачева потемнело, он схватился за плечо сына, чтобы удержаться на ногах. - Пап, прости, папочка… - прошептал Миша, впервые на его глазах отец был в таком состоянии. – Хорошо, я… я останусь… - Придурок! – оттолкнув сына, Грачев подошел к дивану, присев. – Ты хоть понимаешь, зачем я это делаю?! Да я не знаю, кого из вас эта тварь могла заказать! Если это так… что мне потом, прикажешь делать…?! – зажмурившись от боли ударившей в виски, он замолчал. - Да я все понял! Понял! – закричал нервно Миша. – Пап, что мне сделать? Скажи, Киру позвать?! - Не ори… - открыв глаза, вздохнув, сказал Грачев, откинувшись на спинку дивана. – Сядь! Миша покорно опустился на стул, уставившись на отца, не зная, что сказать. Он всегда чувствовал себя перед ним мальчишкой. Но Грачев никогда не делал ничего просто так, на все имелись причины. Он неоднократно спасал жизнь сыну, когда тот влезал в неприятности и Миша понимал, что его слова «позабочусь о себе сам», звучали для отца как очередная сыновья тупость. Да и не так давно его с Машей похитили прямо из дому, поэтому глупо было возражать теперь, когда отец пытался оградить сына от опасности, даже если это было только предположение… - Значит, ты думаешь, что она… могла… заказать кого-то из нас? Ну, да… это веская причина, если Ткачев узнал… то вполне логично…, что они… его убили… - пробормотал Миша, взволнованно глядя на отца. - Тебя или Киру… я больше, чем уверен в этом, поэтому хочу увезти её подальше… - уже более спокойно сказал Грачев. – Я даже думать не хочу о том, что… Киру могут убить, Миш. Если… Зимина…это сделает, я, конечно, перережу всю её семью и её, но потом… ты останешься один. - Что?! – уставившись на отца, выпалил Зотов. - Без Киры я жить не смогу, - без лишних объяснений произнес Грачев, он кивнул сыну, тот поднялся и они вместе зашли в кабинет. Генерал достал из деревянной коробки наградной пистолет, тот из которого Миша ранил друга в детстве. Зотов хорошо помнил тот жуткий день. Но сейчас он не вспоминал том, как отец его избил тогда ремнем, он понял, что имел в виду Грачев, показывая ему этот пистолет.

В разбитых зеркалах ты видишь каждый раз Пугающий всех взгляд чужих, жестоких глаз... Не слышен тихий пульс ни жизни, ни любви Всё бесполезно, все вокруг тебя мертвы...