Климов 1.1

- Миша, да как ты мог?! – выпалила Маша, когда он явился домой и рассказал о том, что поругался с отцом. Он был в таком ужасном состоянии, что не смог скрыть то, что произошло. Ему теперь было настолько стыдно, что он, кажется, возненавидел сам себя. Миша столько лет хотел восстановить нормальные отношения с отцом и тот пошел к нему навстречу, но он сам все порушил, вот так, одним жестом… - Я не хотел его… бить, он… меня вывел, понимаешь, я… Он бывает так невыносим… - сжимая руки в кулаки, бессильно пробормотал Зотов. - Родителей нельзя бить! – замахнувшись на него полотенцем, воскликнула Маша: - Евгений Петрович такого не заслужил, Миша, он так за тебя переживает, а ты… - Что мне теперь делать? Я… его при Кире… и такого наговорил, он так был… так на меня посмотрел… - подняв глаза, всхлипнув, проговорил пристыжено парень. - Проси прощения, что ты ещё можешь сделать, если ума нет! – присев рядом с ним на кровать, проговорила сердито Маша. – Хорошо, что она тебя остановила… То, о чем он с ней говорил, даже о твоей матери, это не касается тебя, он же не тебе это говорил, а ты подслушал! Ты унизил взрослого зрелого мужчину перед его женой…. Миша кивнул и, взяв телефон, набрал номер отца, но услышал только то, что абонент вне зоны доступа. Грачев с Кирой уже были на борту самолета, отправляясь в Петербург. - Не отвечает… - вздохнул Миша, отложив телефон, он попытался обнять Машу, но она была на него слишком сердита. - Обойдешься! Сначала помирись с отцом! – оттолкнув его, она поднялась с постели. Кира предупредила Тату, что они приедут ночью, чтобы бабушка не волновалась, таким внезапным был этот приезд. К аэропорту Грачеву привезли машину. Он взял авто напрокат, чтобы его знакомые из питерской полиции не знали о его приезде. Кира все-то время, пока они ехали, взволнованно смотрела на возлюбленного, он был молчалив, сосредоточен на дороге. Тата встретила их, не ложилась спать, накрыла стол, хотя с порога увидела, что Грачев как-то подавлен, тогда она убрала чашки и поставила фужеры, в которые налила вино, чувствуя, что ему лучше выпить чего покрепче. Впрочем, в разговоре ни Кира, ни Грачев не упоминали о том, что заставило их приехать, а Таточка всегда все понимала, не став расспрашивать, зная, что внучка сама расскажет потом, если захочет. Выпив вина, Грачев зашел в комнату Киры, устав после такого внезапного переезда, а в самолете не уснул ни минуту, только смотрел задумчиво в иллюминатор. Кира отправилась к бабушке в комнату, чтобы взять кое-что из постельного белья. - Мне нужно пару простыней… - присев на кровать бабушки, сказала Кира. - Там постелено..., а ну да… старею, - не сразу сообразив, улыбнулась Тата, затем открыв шкаф, достала две простыни и полотенце, передав внучке, и присев рядом, обняла её за плечо: - Ну, что у вас случилось? - Сын Жени пришел сегодня, вообще он хороший, но… он очень его обидел… Хотел Женю ударить… я его остановила, но… Только не говори об этом с Женей, Таточка, ему так плохо… - прижав простыни к груди, Кира вымученно посмотрела на бабушку. - Вот почему у него сегодня глаза как у побитой собаки… - вздохнула Таточка, но чтобы не расстраивать Киру ещё больше, толкнула её плечом, шепнув: - Пойди, помоги ему успокоится… Давай, иди… Простыней у меня хватит. Киру не могло это не развеселить, она улыбнулась и, встав, вскинув плечи, отправилась в свою спальню. Открыв дверь в спальню, она увидела Грачева стоящим у её шкафа с одеждой, там были не только вещи, но старые школьные тетради и дневники, он достал тетрадь с её сочинениями по русской литературе. - Хочешь почитать? – спросила она, положив простыни на подоконник, сама же сбросив покрывало с постели. - Потом, - он положил тетрадь на стол и обернулся к Кире, сняв пиджак, - ты знаешь…, все-таки эта кровать чертовски скрипит… - Таточке это не помешает, - с улыбкой сказала Кира, притянув его к себе за пояс. - Немного погодя… - проговорил он, присев на постель, он взял руку Киры в свою. – Давление, должно быть, поднялось..., а таблеток я не взял… - Я взяла, - она подняла сумочку со стула и, открыв её, достала пачку таблеток. – Выпей и приляг. Ему не особенно хотелось лежать и чувствовать себя таким беспомощным, особенно после ссоры с сыном, хотя он вообще не хотел о нем думать, но невольно возвращался к тому, что произошло. Выпив пару таблеток, он лег на мягкую подушку, расстегивая пуговицы рубашки, глядя на Киру, она сидела рядом. У него ужасно болела голова и, опустившись на постель, он понял, что не сможет сейчас подняться, и теперь ему было ещё и неловко от того, что в таком состоянии он был не только перед Кирой, но и перед её бабушкой. - Я сама расстегну тебе рубашку, - проговорила заботливо Кира. – Ты просто ни о чем не думай, постарайся уснуть… - Кира, я не хочу спать… - он почувствовал, как она касается пальцами его груди, расстегивая рубашку, затем вытаскивая её из брюк. Наблюдая за тем, что она делает, он приходил в возбуждение, а когда она добралась до его пояса, сдавленно выдохнул, отстранив её руку. - Хочешь…, подождем немного и я сама все сделаю? – спросила она, все более тревожась за его состояние. – Тебе совсем плохо? Может, врача вызвать? - Нет… не надо… врача не надо… - он на несколько мгновений прикрыл глаза, в висках пульсировала боль, но вместе с тем и возбуждение не давало покоя. – Сейчас… полежи рядом. Кира опустилась на постель, ей стало совершенно не по себе, Грачев был в таком состоянии из-за Миши, что она невольно начала ненавидеть этого взбалмошного парня, который довел до такого родного отца. Она приподнялась, коснувшись его губ, но так ласково, проведя пальцами по щеке, неторопливо спустившись к его груди. Он с улыбкой смотрел на неё, понимая, что она собирается сделать. Кира отлично знала, что ему будет только хуже, если она ничего не сделает с его возбуждением, к тому же, он этого хотел, но больше любил, когда сам управлял процессом. Таблетки начали действовать, но Кира уже занималась его проблемой, увлекаясь все больше и больше. - Стой, стой… - прошептал он, приподняв голову. - Стало лучше? – спросила она. - Да, садись… - он притянул её руками к себе, заставляя опуститься сверху и приподнявшись, полностью вошел, затем медленно вернувшись обратно на подушку. – Так ещё лучше…