Петров
3 февраля 2015 г., 18:36
«Девятнадцать лет назад…
Из кабинета Петрова, который он получил, вместе с повышением, вышел какой-то мужик, хлопнув дверью, пройдя мимо Грачева и зацепив его плечом. Поглядев на мужика, Грачев открыл дверь и зашел в кабинет, напарник сидел за столом с каменным лицом. Он знал, что у Петрова какие-то проблемы, на него давили серьезные люди, угрожали, а он упрямо не хотел разваливать дело, вцепившись в него зубами, принципиальный и совестливый… Грачев не был таким принципиальным, хотя все зависело от того, что это было за дело, разумеется, он не стал бы отпускать маньяка или серийного убийцу, но, что касалось политики… был более гибок, чем Петров.
- Ботинки новые купил…- посмотрев на ноги Грачева, сказал Петров.
- Да уж неделю как купил. Ну, расскажешь, что за хрен от тебя только что вышел? – опустившись на стул, проговорил Грачев, закинув ногу на ногу.
- Да так… это из-за того дела… Вера в больнице, роды со дня на день, хоть охрану ставь… - вздохнул мучительно Петров. – Не знаю, что делать, Женя…
- Так все серьезно? Раньше не мог сказать? Из оперов кого-нибудь пошлем.… Ой, придурок…
Грачев, было, поднялся, чтоб позвать оперов, но у Петрова зазвонил телефон и через минуту разговора, тот едва не упал в обморок.
- Главврач звонил… там… там… Вера рожает, а… больницу те уроды окружили… - задыхаясь испуганно заговорил почти перейдя в крик Петров.
- Досиделся, блин! – выпалил Грачев, он бросился к операм, но те уехали на выезд, в отделе почти никого не было, кроме пары следователей и дежурных.
Делать было нечего, они отправились в роддом вдвоем, предупредив дежурного, чтобы тот живо отправил оперов к ним, как только они приедут с вызова. Грачев сам сел за руль, глядя на то, как бледен Петров, у того была настоящая истерика, он глотал валерьянку и чуть ли не рыдал, поминутно хватаясь за пистолет. Таким Петрова он ещё не видел, всегда такой уравновешенный и спокойный, сейчас будущий отец, готов был перестрелять всех, кто бы только попался ему на пути к Вере.
- Никто не имеет право прикасаться к моей семье! – кричал он, толкая Грачева в плечо: - Ты можешь быстрее ехать!
- Ещё раз меня толкнешь, урод, мы приедет в морг в виде трупов! Сел и заткнулся! – потеряв терпение, прорычал Грачев, из-за Петрова уже раз чуть не столкнувшись с молоковозом.
Когда они приехали к роддому, остановив автомобиль неподалеку, то увидели три джипа, один автомобиль был пуст, не трудно было догадаться, куда делись те, кто в нем был… Петров ломанулся к ним, но Грачев перехватил его за плечо.
- Куда, смотри, у них «калаши», тихо… - он посмотрел на один из джипов, оттуда вышли бритоголовые мужики, направившись в роддом. Грачев все же дал им зайти, а затем только отпустил Петрова: - Через минуту за мной пойдешь…
Положив свой пистолет в карман, Грачев подошел к джипу, постучав в окно, дождавшись пока окно опуститься, он ударил водителя головой о руль, затем ещё несколько раз того, кто сидел рядом с ним, забравшись наполовину в машину. Петров, сообразив, не дал открыть дверцу другому, с заднего сидения, двинув его этой самой дверцей прямо в лоб.
Достав из автомобиля автомат, Грачев бросил его Петрову, но тут же об этом пожалел, доверять истеричному папаше такое оружие в роддоме было опасно.
- Смотри, Палыч, не перебей там баб…, погнали… - проговорил он, быстро забегая в больницу.
Грачев только однажды был в роддоме, когда забирал Мишу и не проходил дальше приемной, но сейчас он без всякого стеснения рванулся внутрь, оставив Петрова выяснять, где его Вера… Петров от страха позабыл, где кабинет главврача, который ему звонил, да и больница была такая огромная, что там можно было заблудиться.
Пока Петров орал на медсестру, Грачев взбежал по лестнице на второй этаж, начиная открывать все двери в палаты, где лежали роженицы, шарахаясь от них затем в сторону, увидев то голый огромный живот беременной, то грудь с молокоотсосом, то женщину, задравшую ноги на гинекологическим кресле с менее огромным животом и это было совсем не сексуально.
«Сука, Петров, я тебе этот денек припомню», - подумал он, после очередной жути, которую ему довелось увидеть и получив ещё и пощечину от какой-то беременной тетки.
Заметив на лестничном пролете одного из бандитов, Грачев бросился к нему, но тот взбежал на третий этаж, однако на последней ступеньке, его все же удалось перехватить за ногу. Грачев повалил его и упал сам, пересчитав пару ступенек ребрами, но того приложил лбом об ступеньку на смерть. И, поднявшись, переступив через него, держась за ребра, зашел в коридор. За несколько мгновений одна из дверей закрылась, он увидел тень – человека в куртке, явно не походящего ни на акушерку, ни на врача в халате.
Распахнув дверь туда, куда зашел бандит, Грачев увидел сначала чьи-то раздвинутые ноги, а между ними не то, что обычно, он уставился туда, пытаясь понять, что это вообще такое.
- Грачев?! – подняв голову, выпалила Вера.
Он тут же понял, что то, чего он так испугался, было ребенком, которого она в это время рожала, вернее его головой. Но самое жуткое состояло в том, что роженицей оказалась Вера.
- Т… су… бл… привет… - он попытался что сказать, но вовремя увидел, что кроме акушерки и двух медсестер, в плате находился странный тип в халате, поверх куртки.
Чтобы не травмировать и без того занятую Веру, Грачев подошел к мужику и, остановившись рядом с ним, просунул ему пистолет под халат.
- На выход, иначе здесь я отстрелю тебе почки, а в коридоре и яйца! – стараясь не смотреть на Веру, выпалил Грачев, у него на лбу выступила испарина от того, что он увидел, и это было страшнее, чем все, что доводилось встречать ему в жизни до этого.
Он выволок из палаты бандита и хотел его вырубить, но его с ног сбил другой тип, за которым с автоматом гнался Петров. Повалившись вместе со своим арестантом и с тем, кого хотел убить Петров, Грачев только и успел вырубить своего. Другой, выпутавшись, хотел сбежать, но Петров схватил его за шкирку, ударив в дверь, та была не закрыта, и расквашенное лицо бандита протолкнулось в палату.
- Извините, - проговорил Петров, втащив его обратно в коридор, сам заглянув в палату. – Вера?!
- Гриша? – проговорила она.
- Все под контролем! – сказал с идиотской улыбкой он. – Продолжай…
С тем он закрыл дверь и развернулся, готовый добить того типа, но его уже отключил Грачев. Однако на этом ничего не закончилось, по больнице где-то бродило не менее четырех бандитов и, судя по шуму, который раздавался на этаже выше, они были близко.
- Будь тут… Тебе там Вера такое рожает…- проговорил Грачев, уже не пряча пистолет, оставив Петрова возле палаты, сам подойдя к лестнице, и стал подниматься наверх, пытаясь отделаться от навязчивого видения с Верой… - Сука…, что за мерзость… черт…
По коридору бежали к служебному лифту двое бандитов, оттуда как раз вывозили роженицу после кесарева сечения, в палату, из операционной. Грачев вытянул руку, прицелившись, попав одному из бандитов в спину, тот свалился, а второй, развернувшись, выстрелил в ответ. Пуля пролетела у головы Грачева, разбив стекло в окне. Он не успел ничего сделать, убийца, забежал в лифт, и двери закрылись. А женщина на каталке осталась лежать посреди коридора, медсестры разбежались от страха в разные стороны. На Грачева со стороны лестницы набросился другой – неизвестно откуда взявшийся тип, пистолет выпал из его руки в ходе драки.
Из палаты вышла роженица, услышав шум, так и не поняв, что происходит, но увидев с одной стороны труп бандита, а с другой – драку, заорала так, словно начала рожать.
Грачев перехватил голову своего противника, сделав локтевой захват, и одним рывков сломал ему шею, развернув в сторону оравшей беременной женщины, и повернулся к ней сам. На пол под её ногами что-то пролилось сразу и много, Грачев не знал ничего о том, как отходят воды и что это вообще такое и только пробормотал:
- У вас там… че-то вылилось…, кажется…
Он даже не заметил, что продолжает держать мертвого бандита за голову и остекленевшие глаза того смотрят на роженицу, которая от всего этого стала терять равновесие.
Бросив труп, Грачев подхватил женщину на руки, но та оказалась слишком тяжелой, и он едва донес её до палаты, там положив на кровать, чувствуя, что спина у него теперь будет болеть долго. К роддому подъехали опера, как всегда порядком опоздав. Держась за спину, Грачев спустился к Петрову.
- У меня родилась дочь, дочка, представляешь! – закричал, сияя Петров. – Грачев, я стал отцом!
- А я – импотентом… - вспомнив о том, что видел у Веры и остальных женщин в палатах, Грачев прижался к стене, зажмурившись: - После такого у меня никогда не встанет!
- Хочешь, покажу дочку? – спросил Петров.
- Нет! Я уже видел! Хватит, отвали! Я сегодня видел столько бабских п… просто очень много… пи*дец сколько… ну их к херам! – махнув рукой, Грачев посмотрел на Петрова и, отодвинув его в сторону, пошел вниз».
