Климов 1.1

Грачева перевезли в одну из лучших клиник Москвы, тут же доставив в подготовленную операционную, а Кира осталась ждать вместе с Мишей и Петровыми. Она не хотела смывать кровь, не хотела приводить себя в порядок, только держала в руках его пальто, сидя уже на мягком диванчике. Измайлова хотела уйти, но Кира попросила её остаться. Все они молчали. Петров стоял возле окна, с Верой, он смотрел куда-то задумчиво, обнимая жену за плечо. Он все не мог отойти от увиденного, Грачев – всегда такой сильный, выносливый, уверенный в себе… оказался между жизнью и смертью. - А помнишь, как… когда ты Полинку рожала, он… влетел в роддом и тебя там увидел… - проговорил вдруг Петров, взглянув на жену, болезненно улыбнувшись. – Я бы без него тогда не справился… И потом, когда она напилась и сбила там… он тоже… я бы без него и тогда не справился… - Да… странно его видеть таким… - произнесла Вера, прижав ладонь к шее. – Не верится даже… Кира не слышала их разговора, они были далеко от неё, в другом конце коридора. Миша все вертел в руке коробочку с подвеской, прилично перепачкав пальцы кровью, он молчал, наклонившись вперед, сидя на диване, упрямо сверля взглядом подарок отца, желая только того, чтобы тот поскорее пришел в себя, чтоб операция закончилась удачно. - Миш, ты можешь кое-что… сделать для меня? – вдруг произнесла Кира, он только посмотрел на неё и молча кивнул, тогда она достала из кармана ключи от квартиры: - Я не уеду отсюда, а ты… привези мне, в кабинете пистолет Жени. - Зачем? – посмотрев на ключи, спросил Зотов. - Если он… не хочу и минуты жить… - произнесла она. – Сделай для нас хотя бы это. - Хорошо… - он взял из её руки ключ, хотя ему стало ещё паршивее. Он видел перед собой женщину, которая была готова для его отца на все, даже расстаться с жизнью, а он назвал её посторонней… И потом, когда они говорили, она беспокоилась о Грачеве, а он сказал, что это не её дело – их отношения. «- Кир, я понимаю, что ты там… жена моего отца, но вот от тебя я не собираюсь слушать нравоучения, ты мне не мать. Не думай, что стала мне мачехой, если трахаешься с моим отцом. Я сам разберусь, что мне делать, вы мне оба уже вот где! Хватит! – выпалил нервно Зотов, хотя на самом деле не хотел этого говорить и замолчал, немного потупившись. – Не лезь в это… Я сам разберусь…» Миша посмотрел на её руку, всю в крови, липкую, затем подняв взгляд на неё лицо, Кира смотрела как-то пространно, она была в слезах, в кровавых разводах на щеках, на подбородке… - Прости меня… - зажмурившись, прошептал он, коснувшись руки Киры, он перевернул её ладонью вниз и поцеловал. – Я привезу… пистолет, обещаю. Он… папа, правда, сказал, что… любит меня? - Да… - отняв от него свою руку, проговорила Кира. Поднявшись с дивана, Зотов пошел по коридору, держа в руке ключи. У него зазвонил телефон, это была Маша, она странно себя чувствовала, хотела, чтобы он приехал и Миша решил заехать, хотя не так давно был у неё, но все-таки беспокоился. Ему хватало и того, что отец был присмерти, а тут ещё и жена со дня на день готовилась родить. - Миш, у тебя все нормально? Голос какой-то… - сказала она, когда он ответил. - Нет… нормально, я приеду, все… нормально… - не желая её волновать, произнес Зотов. Он вышел из больницы, наткнувшись на толчею журналистов, они стали его фотографировать, снимать, что-то спрашивать и он с трудом протиснулся к машине. От слез у него вспухли веки, он с трудом различал дорогу, но совсем не заметил, как выглядит, не подумав, какое впечатление произведет на Машу своим видом. Приехав к роддому, он вытер пальцы от крови, положив коробочку с подвеской в бардачок, затем выйдя из авто, направился к Маше. Она сидела на кровати в своей палате, не смотрела телевизор, но как раз хотела включить, когда зашел Миша. - Ты… что случилось, Миш? – увидел его покрасневшие глаза, проговорила она, инстинктивно прижав ладонь к животу. - С чего ты взяла? Ничего не случилось… - мотнул головой он, но Маша ему не поверила. - Ты… плакал? Миш…, что происходит? Что… - она поднялась с постели, замечая, что Миша жутко испуган и это передавалось ей. – Господи, не пугай меня так… - уперевшись рукой на пульт, она случайно нажала кнопку, на экране возникла съемка того, как Грачева заносили в клинику из реанемобиля. – Ев… Евгений Петрович… Миша! - Черт… - он посмотрел на экран и тут же бросился к Маше, она почувствовала боль, он поддержал её: - Нет, с ним все нормально, он… уже все нормально… Врача! – крикнул он затем в коридор: - Маш, я… ну… он… Врача, черт! - Ты врешь… - она посмотрела на мужа, по его глазам понимая, что с Грачевым далеко не все в порядке, а Миша просто щадил её. – Он… - Нет, он жив, просто… Маш, Маша! - он увидел, как она согнулась от боли, у неё начались роды, а через мгновение в палату влетели врачи, это была частная дорогая клиника, её посоветовала Вера. Он хотел остаться, но… отец был в другой больнице, а врач уверил, что с Машей все будет хорошо, и потом он обещал привезти Кире пистолет, а она там была… так уничтожена произошедшим. Ему пришлось вернуться к машине, сесть, поехать в квартиру…. Давно он там не был, хотя ничего не изменилось, все было та же… Он только заглянул в спальню, хотел привезти Кире что-то… вещи… переодеться… Но на постели было не убрано, белье… он старался не смотреть… Достав первое попавшееся платье и кофту, он положил это в сумку, затем отправившись в кабинет. Ему было трудно находиться в этом…доме, в этой спальне, здесь все было пропитано ими… Кирой и Грачевым… её духи, лифчик на спинке кровати, почему-то разбитый светильник возле тумбочки, но Мишка догадывался, как он разбился.

Ты рожден на земле отваги и мужества, Ты остался один, только коршуны кружатся, И жалкие карлики, что вчера улыбались угодливо, За чужою спиной уже плюют тебе в спину, Вспомнишь ли ты, господам подавая салфетки, Тот праведный меч, что завещали великие предки, Но что-то продано, что-то украдено, А что-то в шкафу пылится рядом с медалями прадеда.

Зайдя в кабинет отца, он стал искать пистолет, однако прежде наткнулся на какие-то старые фотографии, видеокассеты, которых он никогда не видел… На черно-белых фотографиях был Грачев, его отец… Он никогда не видел деда, не спрашивал о нем отца, а теперь смотрел… Заметив, что шкаф в кабинете приоткрыт, он заглянул внутрь, там была форма отца – генеральский мундир, военная форма из Чечни – такая заношенная, протертая на коленях, а немного дальше – военная форма его отца – погоны подполковника, медали, ордена… «За отвагу», «За взятие Берлина», Орден Красной Звезды… Миша смотрел на все это так, словно ему открывался какой-то другой мир, семья, которую он прежде не знал, да и не пытался узнать… «-Значит, ты предпочел опозорить отдел ради связи с каким-то чинушей? – застегивая пуговицы на манжетах спросил разочарованно Грачев сына. - Каким-то? Это вообще-то Селезнев… - несколько даже удивленно произнес Зотов - Да мне плевать, кто он, - раздраженно перебил его Грачев. - Это его личная проблема… - Пап, таким людям не отказывают. - Не можешь отказать, обратись ко мне!» Он снял китель деда с вешалки, присев, не заметив, как сел прямо в шкафу, на дно, рассматривая все эти медали, думая о том, что все это время… было потрачено как-то не так, в пустую… глупо… в обидах… А теперь ничего нельзя было изменить, переписать заново. - Почему все так? – спросил он, сам не зная у кого, тяжело вздохнув. Никого не было рядом… Ему теперь хотелось о многом спросить отца, поговорить так, как они не говорили раньше, но он не мог этого сделать. Дверь в квартиру он не запер, его долго не было, и Петровы решили поехать за ним, узнать, не стало ли ему самому плохо, хотя сердце его давно не беспокоило, даже сейчас… - Миш… - услышал он голос Веры, та заглянула в кабинет, и он выглянул из шкафа, всхлипнув. – Миша, ты… чего там делаешь? - Сижу… Что-то с отцом?! – выпалил он нервно. - Операция закончилась, его перевели в палату, но ничего не говорят пока, состояние очень тяжелое… - произнесла тихо Вера, она подошла к шкафу и заметила у Зотова китель с орденами. – Это… чей? - Деда… Я тут… мне… в общем… - она вытер нос и поднялся, повесив китель, затем вдруг посмотрев на Веру с надеждой: - Как думаешь, он… выживет? - Миш, ну как я могу ответить…, я не знаю… - проговорила она, хотя он хотел услышать что-то другое, но Вера не считала нужным ему врать, что-то выдумывать, он не был ребенком. Хотя, когда она увидела его выглядывающим из шкафа, то немного усомнилась… Петров ходил по дому, разговаривая по телефону, затем заглянул в кабинет, окончив разговор. - Миш, давай, собирайся… твоему отцу хуже, Кира просила тебя поторопиться, ты ей что-то должен привезти… - сказал пасмурно Петров. - Как это хуже?! Как хуже?! – закричал Зотов. – Так не быв… так не может быть! Я никуда не поеду! Не может… это все… нет… Вера с Петровым переглянулись, у Миши началась какая-то странная истерика, он кричал на них, забывшись. - Прекрати! – выпалил Петров, он подошел к Мише и влепил ему пощечину: - Ну-ка быстро возьми себя в руки! Тебя ждет жена твоего отца, ты взрослый мужик, чего разнылся, это ей вон в пору реветь, но она держится, а ты… А убийцу… этого сопляка Зимина найти не хочешь?! Мишка, получив пощечину, поднес руку к щеке, вспоминая, как отец не редко так же поступал с ним, но… тогда это было обидно, он не думал, что и Петров на такое способен, хотя теперь понимал, что… это были глупые обиды… - Да, я сейчас… возьму и я… я знаю… что… нужно… - вдруг заговорил Миша, он стал копаться в столе, затем отыскав коробку. - Зачем тебе пистолет отца? – спросила Вера. - Кире… она меня просила, - прижав к груди коробку, сказал Миша. - Кире?! - Да, она просила, чтобы… если отец… чтобы она могла… - Боже мой, убери его! Положи обратно! Ты что, рехнулся, ей пистолет везти! – выпалила испуганно Вера. - Я обещал…, я должен! – пробубнил он, проходя мимо Петровых. - Гриш, скажи ты хоть ему… - толкнув мужа в плечо, произнесла Вера. - Пусть везет… - тихо сказал Петров. - Почему? Ну…. – она посмотрела на мужа, не понимая, как он сам может такое оправдывать. - Грачев умирает… наркоз не подошел, давление там…, и пошли осложнения…, в общем…, там…уже совсем все… - вздохнул Петров, сказав это, когда Миша вышел из квартиры.