Климов 1.1

Время, то горячее нет, то холоднее снега, Время, то промелькнет, а то заставит ждать, Время, болтливо иногда и в то же время немо, Время, его никто не сможет избежать…

Кира сидела в палате, на стуле перед постелью, касаясь холодной руки Грачева, она знала, что с ним происходит, но не могла ничего сделать, и ей было очень страшно. Она смотрела на него, не желая принимать того, что он может умереть…, в нем просто кипела жизнь, всегда он… был таким… настоящим, несгибаемым, самым дорогим, что у неё было. Мысль о том, что его могло не стать, что это сердце перестало бы биться, жизнь бы покинула тело, оставив только тлен – убивала Киру. Она даже представить подобного не могла, боялась… Пока кровь не застыла, текла по его венам, стучал пульс, чуть теплилась жизнь – Кира смотрела на него, сама продолжая жить, но стоило только аппарату там… пройти мертвой полоской, перечеркивая их существование – тогда все. «- Представь, что… ты видишь меня в последний раз, что бы ты сказала? Что бы ты сделала? – отпустив её, серьезно спросил он». Тогда он говорил ей это, зная, что она не ответит, ничего не скажет. Это было больше года назад, но Кира помнила его слова. Она уже много ему сказала, во многом призналась… Но всегда была мало, ей самой было так мало всего, что у них было… - Я… не оставлю тебя, ни здесь, ни там… - погладив его руку, сказала Кира, затем склонившись, коснувшись губами его пальцев.

Время тлеет, оседая пеплом на ресницы, И нам, наверное, пора заранее проститься.

Открыв дверь в палату, Зотов прошел внутрь. Он остановился перед больничной постелью, глядя на отца. Кира обернулась, а он только протянул ей коробку с пистолетом. - Там… заряжено, я проверил… - сказал парень, затем, обойдя кровать, остановился с другой стороны, придерживая халат, он закрыл глаза… «- Прочитаешь… мне лекцию? Как я… облажался… - спросил Миша, голос его был едва слышим, дрожал, не было сил, он с трудом разлепил губы. - Обязательно… - кивнул Грачев, но тут же опустил голову, прижав губы к руке сына. – Только не оставляй меня, сынок…» Мишу словно что-то передернуло внутри, он, придерживая халат за края воротника, опустился на колени. Ему бы хотелось остаться в палате только с отцом, но он не мог сказать Кире, чтобы она вышла и она не уходила, но и не смотрела на него. - Пап… - проговорил он, подняв голову, глядя на отца. – Я такой ублюдок, прости меня, прости, пожалуйста, слышишь меня, ты должен очнуться, ты… должен… Я сукин сын, ты прав, я… назови моего сына, дай ему имя… прошу… Ты мне так нужен, я даже не представлял, насколько ты мне нужен… Ты же не умрешь? Ты не можешь этого сделать, ты… я тебя люблю, папочка… - он поднял руку, прикоснувшись к его ладони, на той руке был катетер в нем игла – капельница. Что он ожидал? Но Миша чего-то ждал, после своих слов, он посмотрел на отца в таком вопрошании, но ничего не происходило, и Кира увидев то, как он смотрит, тоже не могла понять, что… он хотел увидеть… - Пап… - каким-то странным голосом проговорил он и понял, что от его слов Грачев не придет в себя, что это не сказка и не фильм. - Он тебя не слышит… - проговорила Кира, обратившись к Мише, как к ребенку, эта интонация вдруг была ему знакома, так говорил с ним и отец, словно с пятилетним. Он поднялся с колен, посмотрев на Киру. - Я должен идти, должен найти Зимина… - сказал он. – Кира, ты не посторонняя, не чужая… ты… Грачева… первая и последняя… С тем он открыл дверь и вышел из палаты. В коридоре он увидел Климова тот, узнав, что Грачев ранен, приехал, хотя и толком не в силах объяснить себе – для чего. Но… Вадиму хотелось поддержать Киру, помочь с поимкой Зимина, хотя он не понимал, как Саша смог это сделать…, как он на такое решился, впрочем…, парень он был проблемный и порой творил такое, что не укладывалось в голове у нормального человека. Только Зотова присутствие Вадима как-то резко вывело из себя, он подошел к нему, оттолкнув к лестнице, глядя с ожесточением: - Че ты приперся, а?! Думаешь, она к тебе побежит? Ну так обломись, Климов, не побежит… Понял?! Все… хватит к нам лезть, в нашу семью! Не подходи к ней, слышишь! Даже если отец… она застрелится, понял? Когда ты уже поймешь, что ты не нужен ей?! Оставь её в покое! - Что ты сказал? Застрелится?! – схватив Мишу за груди, выпалил Вадим. – Че ты несешь?! - То! Я принес ей пистолет, а теперь отвали! – сбросив его руки с себя, Зотов спустился вниз, в автомобиле его ждал Петров. В коридоре оставалась только Вера, она сидела на диванчике, одна, а Лена уехала в отдел, теперь уже было не до выходных, отдых закончился, но она готова была приехать в любой момент… - Вер, - присев рядом с нею, Вадим положил ладонь на её колено, но Петрова сбросила его руку, с недоумением на него уставившись: - А Зотов это серьезно про пистолет? - Да, она сама попросила…. Он привез. Гриша сказал, что… Грачеву не долго осталось… Вот такие дела… - проговорила она сдавленно. - Надо забрать у неё пистолет… Надо, Вер, - убежденно произнес Вадим, поджав губы. - Вадим, даже я не пойду этого делать… А ты вообще не суйся, не зли Киру, ей и так нелегко… ты тут ещё со своими… - враждебно проговорила она, добавив: - Ну, чего ты так смотришь на меня? Думаешь, если мы с тобой раз переспали, это что-то меняет? Но Климов не мог стоять в стороне, когда дело касалось жизни Киры. Слова Веры ничуть не подействовали, и она поняла это по тому, как он посмотрел на неё и поднялся. Когда он отошел, она набрала Петрова, заговорив шепотом: - Гриш, ты бы возвращался скорее, тут Климов, чего-то он мутит… не нравится мне… Петрову нужно было узнать, как продвигаются поиски Зимина, поскольку Саша не вернулся на квартиру матери, он исчез, вместе с другом, а угнанный автомобиль Грачева был найден всего в паре километров от того места, где они совершили покушение. Но Петров обещал приехать, как только даст комментарии и даст Мише возможность вести дело вместе с УСБшниками. Он и сам был не в восторге от того, что в больницу приехал Вадим, сейчас его появление было совсем некстати во всех отношениях… Пройдясь по коридору, спустившись вниз, Климов увидел священника, тот говорил с врачом, вероятно приехав по каким-то своим делам, подлечиться или кого-то проведать. Некоторое время Вадим просто смотрел на того, борясь с желанием подойти и заговорить…, это было как-то странно, но он не знал другого способа, как отговорить Киру от самоубийства, не понимая, что просто бесчеловечно, так лезть в её душу. Вера отошла на мгновение в туалет, когда Климов притащил на этаж священника и указал дверь в палату. Кира, услышав, как открылась дверь, обернулась и, увидев священника в черной рясе, встала, прижав к груди пистолет. - Что за черт… - прошептала она, не понимая, как здесь очутился поп, но их Кира ужасно не любила, особенно после Инквизитора. - Не надо так сквернословить, не поминай лукавого, дочь моя, - сказал тот, от такой фразы Кира даже передернуло: - Тебя одолевает скорбь, но самоубийство великий грех и ты не должна так поступать, твоя душа… попадет в Ад… На это Кира истерично засмеялась, прижав холодный ствол пистолета боковой стороной ко лбу. - В Ад?! Да я уже в Аду! Пошел вон отсюда! – закричала она. – Что ты знаешь про Ад?! Убирайся! Кто его пустил?! Зачем?! – ей стало трудно дышать, так на неё подействовал и этот человек и его слова, словно он издевался, но… так и было. - Не греши так… не кричи, лучше послушай… - священник сделал шаг вперед, протянув к ней руку. - За что?! Что я тебе сделала?! Не приближайся! – прижавшись к стене, она направила пистолет на него. – Убирайся, немедленно! Пошел вон! Вон! Кто-нибудь, уберите его, уберите! Поднявшись по лестнице, Петров услышал крик из палаты, а Вадим стоял под дверью, все это слушая, ничего не предпринимая. - Ты что там устроил?! – распахнув дверь, Петров увидел Киру, она уже сидела на полу, загнанная в угол этим священником, в слезах, пытаясь его прогнать, держа палец на курке пистолета. - Пусть он уйдет! – закричала она, переведя взгляд на Петрова, тот схватил священника за плечо, развернув его к себе. - Давай, иди отсюда! – выпалил он, с силой сжав руку на плече попа и дернув к двери. – Шевелись! - Она… одержимая, не видите? Её надо… в церковь, она одержима… посмотрите, в какое состояние она пришла… в ней бес… - абсолютно серьезно сказал священник. – Это бес толкает её на это… - Идти другим впаривай! – вытолкав попа за дверь, Петров подошел к Кире, но она снова прижала пистолет к груди. - Не отнимайте… - проговорила мучительно она. - Нет, я не буду… Я не отниму, давай вставай, вставай, милая, присядь на стул… я никого сюда не пущу, не бойся… никто у тебя пистолет не отнимет… никто… - он подал ей руку, и Кира поверив ему, вздохнув, ухватилась за него, поднимаясь. - Он нес какой-то бред…, я не понимаю, зачем вы так со мной… - прошептала она, со слезами в глазах: - Я… я не хочу… ну, не лезьте вы мне в душу, мне так больно, а вы… неужели не понимаете, что я жить без Жени не смогу… - Кира, это не я его позвал, не Вера и не Миша… Я все понимаю, я бы не сделал этого, да ты же знаешь, какие священники, я их терпеть не могу… Да я – атеист, практически… ну, ты чего… - он поцеловал Киру в лоб, вытирая её слезы, достав из кармана платок. - Кто тогда? Кто? – она посмотрела на Петрова. – Нет… разве… Вадим? - Да. Но я позабочусь о том, чтобы сюда больше никто не заходил… Кроме врачей и Миши… - проговорил Петров, затем посмотрев на Грачева и вздохнув, убедившись, что Кира успокоилась, вышел. Вера стояла у двери, глядя на то, как Петров успокаивал Киру, затем перевела взгляд на Климова, тот, кажется, даже не понимал и сейчас, что сделал. Но Петров… он держался хорошо, правильно, стараясь понять Киру и что-то сделать, Вера чувствовала себя виноватой, вспоминая, как переспала с Вадимом, сейчас это казалось таким… безумием. - Вадим, ты зачем это все сделал, ты нормальный вообще?! Твой поп девчонку до истерики довел, ты что не видишь, что она и так пределе! – выпалил Петров, схватив Климова за воротник и оттащив его подальше от двери. – Сдурел совсем?! - А ты не сдурел, вы все тут с ума посходили. Дали ей пистолет и рады, чему радуетесь, что она из-за этого старого… себе мозги вынесет?! Ей двадцать шесть лет… - проскрежетал Вадим. - Дурак ты, Климов! Че ты не видишь, что она… да е й и стреляться не надо, она и так еле дышит, а если он… да у неё сердце разорвется… Ты думаешь, она сможет жить без него? Чего ты к ней лезешь? Какая разница сколько ей лет… Ты, что не понимаешь…, они… все уходи, Вадим, я тебя к ней не пущу, понял?! Через труп мой только пройдешь! Лучше сдохну, чем тебя пропущу! – опустив руки в карманы брюк, воскликнул Петров. Вера немного испуганно смотрела на мужа, он казался таким грозным и мужественным, хотя таким и был, но она не часто это замечала или не хотела замечать, для неё он всегда казался домашним милым Гришей, иногда вредным, крикливым, с дурацкими обидами, но сейчас…