Климов 1.1

Уже давно стемнело, была ночь, Кира все сидела у постели Грачева, положив пистолет на колени, увидев медсестру, дождавшись, пока та заменит капельницу, она спросила её: - Нет изменений? - Пока никаких…, но это хорошо… - сказала медсестра, зная, что по прогнозам врачей Грачев уже должен был умереть, но состояние его не ухудшалось, оставаясь стабильным. - Дайте мне… нашатырный спирт, голова кружится…, не хочу потерять сознание… - попросила Кира, медсестра понимающе кивнула и вскоре принесла её флакончик и ватные тампоны. Кира не хотела засыпать, не хотела падать в обморок от того, что чувствовала, на несколько минут она взяла себя в руки и переоделась в то, что принес Зотов… А потом все смотрела на Грачева, временами касаясь его руки губами, сидя так близко. Ей было не так много лет, но Кира уже поняла, что нашла своего мужчину, того, который… не был верхом благородства, не был рыцарем, даже добрым его назвать было невозможно и у него было только несколько человек, ради которых он мог пойти на все, она входила в этот круг, а за короткое время стала главной. Как она любила его, как хорошо знала, как боготворила… И его пошлость, его бесконечную пошлость, грубый тон и обворожительную улыбку, взгляд… такой разный – горящий в гневе и такой чистый, безмятежный влюбленный. Голос… как она мечтала услышать этот голос снова, хотя бы раз, хоть увидеть его взгляд, обращенный к ней. Слезы капали на простыню, немного в стороне от его руки, ей не было жаль себя, она готова была застрелиться, как Алина… и не было сожаления о будущем… Только его жизнь была ей ценна, она знала, что о нем… заплачет сын, невестка и внуки останутся без опоры, а её жизнь… только в связке с ним что-то означала, а так лишь бабушка, может, не смогла бы пережить, но только она… Её ждала лишь пустота, если бы он… жизнь в таком мраке, в таком Аду, что… смерть была бы просто подарком. Она даже не хотела думать о таком…, о жизни без него, даже воображать этот ужас. Был почти рассвет, когда он открыл глаза всего на несколько мгновений, повернув голову к ней. Кира двинулась к нему, сжав его руку, не зная, что будет дальше… - Женечка, родной мой… - прошептала она, глотая слезы. Он увидел лишь её и пистолет на коленях, только это… и снова впал в забытье, успев понять, что…что она собирался сделать, а там… в его собственном Аду, в бреду в котором находился все стало более жестоко, теперь зафиксированный фрагмент перенесся в сон, туда, откуда он вернулся на пару секунд. И все стало так дико… рука Кира, пистолет, палец на курке и дуло у виска, выстрел… он видел её… застрелившуюся от горя, от потери и понимал, что не может так все оставить, стать виной её смерти. Ему отчаянно хотелось вернуться к ней, взять пистолет, накрыть его рукой, остаться с ней и никогда не отпускать, только бы она жила… Петров поставил охрану у палаты, чтобы никто лишний не мог прийти, приказал исполнять все, что попросит Кира. Ему нужно было ехать, искать Зимина, давать комментарии, он спустился вниз, в вестибюле сидел Климов, он никуда не уходил. - Петров, - увидев генерала, Вадим поднялся и поспешно к нему подошел. - Чего тебе? – взглянув на него, спросил не слишком добрым тоном Петров, после того, что учудил Климов. - Я знаю, ты едешь искать Зимина, но… можно я... тоже поучаствую? Пожалуйста… - проговорил виновато Вадим. Он не хотел доводить Киру, но и её смерть была бы для него ударом, не смертельным, но болезненным. Не понимал, что без Грачева её жизнь станет немыслимой, после всего, что у них было, после такой любви… жить с осознанием того, что он мертв, что он в земле… было бы для неё в стократ хуже собственной смерти. Слова Петрова его немного отрезвили, он ощутил, что там – конец, черта, за которой все настолько сложно и чуждо, что лучше и не пытаться влезть и разобраться. И он оставил Киру, хотя мог бы войти в палату, забрать пистолет, закрыть её, запереть во имя собственных фантазий, но… решил уехать, искать Зимина, зная, что в это время она могла покончить с собой, если Грачев умрет. Пока врачи осматривали Грачева, Кира на мгновение выглянула в коридор, кроме двух охранников не было никого… ни единой души… Она помнила, что, когда к Петровым привезли Вадима, после покушения – там была Настя, Петровы, Антошин, Степнов, Миша… А сейчас с новым губернатором, с генерал-полковником, с бывшим начальником московской полиции была только она одна… За окнами уже расцвело, палата опустела, Кира снова остались с ним вдвоем. - Принесите мне кофе, - сказала она, попросив одного из охранника, чтобы не уснуть и села обратно, на стул у постели Грачева. Миша был у Маши, она родила девочку и мальчика только к ночи… Теперь лежала в постели, отдыхая, а близнецы были рядом, в прозрачных кроватках, они родились здоровыми, хорошенькими и Миша, увидев их, остановился, смотрел несколько минут, затем только подойдя к жене. - Миш… - открыв глаза, Маша с ужасом уставилась на него, подняв руку, когда он присел, притронувшись к его волосам. – Господи… - Что? – он не понимал, что вселило в неё ужас. - У тебя волосы… виски… ты поседел… - сказала она. – Скажи, что с твоим отцом? Столько времени прошло… - Ему стало хуже… - ответил Зотов, он поднял зеркало с тумбочки, взглянув в отражение, на висках у него и в самом деле как-то странно побелели волосы, но это его сейчас не волновало. Маша подтянула к себе одеяло, прижав к губам край, понимая, что все оказалось слишком серьезно. Она хотела, чтобы Грачев увидел внуков, чтобы взял их на руки, а сейчас даже не могла представить, чем это все кончится… - Мишка, какие мы с тобой дураки… - проговорила она, вспоминая о том, что не настояла на их примирении, все упустив: - Смеялись… думали, что… а теперь… - Да, теперь… - Миша, сглотнув, посмотрел на неё, отложив зеркало, и поднялся, отдернув пиджак: - Я должен найти того, кто стрелял в отца. Зимина вычислили, вернее не его, а его друга, который угонял автомобиль – по отпечаткам пальцев на руле. По нему и вышли на то, что они оба купили билеты до Стамбула, только у Зимина была поддельная фамилия – новая – Негодов. Зотов собирался взять его и подельника сам, с тем он и прибыл в аэропорт, в котором уже находились другие полицейские, вместе с Петровым, тот вместо мундира надел обычные джинсы, куртку и кепку, чтоб не привлекать к себе внимания. Климов тоже, переодевшись, приехал с ним, но… Зимин отлично его знал, поэтому он не особо светился, да и Миша, увидев его, так зло посмотрел, что тот отошел подальше. - Вон он… - шепнул Петров Мише, затем кивнул полицейским, но Зотов сам бросился за Зиминым, выхватив из-за пояса пистолет, а тот, увидев его – побежал. Однако повсюду ходили пассажиры, провожающие, Миша натолкнулся на тележку с чемоданами, перецепившись, упав, пистолет вылетел из его руки, попав в аквариум. - Два сапога… - проговорил Петров, хотя он уже вышел из того возраста, когда с Грачевым гонялся за дилером, но Мишка в деле чем-то его напомнил. Заметив подельника Зимина, который начал тихо пробираться к туалету, Петров сам отправился за ним, держа в руке пистолет. Открыв дверь, почему-то в женский, а не в мужской туалет, где решил спрятаться парень, увидев, что там кроме них никого нет, Петров просто выстрелил в того – сразу на смерть, затем, достав платок и ещё один пистолет из кармана, вложил его в руку парню. - Петров, ты… зачем ты его… - проговорил Климов, последовав за ним. - Самооборона, - просто сказал Петров, прекрасно понимая, что тот все видел: - У него пистолет… не заметил, смотри, чего-то Грачев поторопился с твоим назначением… ты как-то зрение проверь. С тем он вышел из туалета, не испытывая никаких угрызений совести к парню, который помогал Зимину убивать его бывшего напарника, оставив истекать кровью… Он отправился искать Мишу, тот нагнал Зимина в кафе, в аэропорту, вернее в кухне, откуда повыбегали весь персонаж, когда Саша вытащил пистолет и выстрелил, сам не зная куда. Пуля попала в кастрюлю, Зотов успел отскочить в сторону, схватив нож. - Сука, ты труп! – выпалил Миша, не зная, как к нему подобраться. – Ты… падаль стрелял в моего отца! - Он посадил мою мать! – направив пистолет на Зотова, закричал Зимин. – И он сдохнет! И ты… ты сдохнешь! Не подходи! Выстрелю! - Ну стреляй! Давай, урод! – закричал в бешенстве Миша, в какое-то мгновение ему стало плевать, что будет дальше, и он надвинулся на Зимина. «- Назад! Убью! – выпалил дилер. - Че стреляй давай! – проговорил Грачев, не собираясь его отпускать после такой пробежки». Зимин хотел нажать на курок, но в его руку попала пуля, он выронил оружие, а Миша набросился на него, повалил. «Раздался выстрел, пистолет выпал из руки дилера, пуля попала ему в запястье. Грачев бросился на него, повалив с ходу одним ударом, затем добивая ногами». Петров, опустив пистолет, подошел к ним, не мешая Зотову, какое-то время, бить Зимина головой о кафель, но затем он все-таки вмешался. - Все, Миш… Миша… подполковник Зотов! – закричал Петров, наконец, хватая его за руку, оттолкнув в сторону: - Все! Тогда он сам поднял Зимина и прижал лицом к стене, надевая браслеты. - Слушай меня ублюдок, - проговорил Петров. – Знаешь что такое ментовская этика? Ты, сука, на генерала руку поднял, подонок, если Грачев умрет, я тебя лично дубинкой до смерти оттрахаю! Ты, тварь, до камеры не доползешь, и мамочка твоя тоже долго не протянет, уловил, мразь?! А дружек твой уже с кишками наружу валяется! Миша стоял, слушая Петрова, немного шокировано, не ожидав от него такого… Петров, хоть и смотрел спокойно на горевшего заживо директора детдома, который продавал детей педофилам, но он всегда был так интеллигентен, а сейчас ничем не отличался от самого Зотова, да и от Грачева. В кухню зашли полицейские, Петров передал им Зимина, тот облегченно вздохнул, полагая, что теперь попал в руки к менее заинтересованным людям, но… - Ко мне его… Я сам им займусь, - сказал Петров, затем перевел взгляд на Зотова. – Что, пошли, пистолет твой искать… - Он… в аквариум… там... упал… - Сам нырять будешь, - хлопнув парня по плечу, Петров усмехнулся, насколько все-таки они были похожи… отец и сын.