Климов 1.1

Дождавшись, пока Грачев уснет, действовали лекарства и общая усталость, состояние его было ещё не идеальным, Кира с Мишей вышли в коридор. Кира не хотела ехать домой, оставлять возлюбленного одного, она хотела, чтобы Миша привез ей и отцу все необходимые вещи, но он упрямо отказывался ехать один, уже раз побывав в их спальне… - Кир, я только с тобой могу поехать, но сам…, да я и не знаю, где что у вас лежит… - шепотом говорил он, поглядывая в щелку приоткрытой двери на отца. - Я напишу, где и что лежит, составлю список. Миш, я не хочу его оставлять ни на минуту… - произнесла она, устало прижав ладонь ко лбу, ей жутко хотелось спать, стресс начал проходить, а с ним наваливалась такая нечеловеческая усталость. - Не могу… - заупрямился Зотов, плотно сжав губы, он отрицательно замотал головой. - Почему? Ты же уже там был… - она прислонилась к стене, потерев глаза. – Жене нужен халат, белье… - Могу привезти дедов китель, годится? В спальню к вам не пойду! У вас там такое… - Что у нас такое? Миш, я не помню… а… - она начала вспоминать о том, что было утром, перед голосованием и всю ночь до этого… разбитый светильник и их бесконечный секс, а они даже не успели убрать, решив продолжить после… - Вот! – заметив, что она начинает понимать его нежелание ехать, тут же крикнул он: - Я такое второй раз видеть не хочу! - Ладно, Женя проспит ещё пару часов… Поехали… Знаешь, я тоже устала, а ты спал… - проговорила она, начиная раздражаться. Миша резко остановился, посмотрев на Киру, у неё были круги под глазами, красные от слез глаза, она с трудом сдерживалась, чтобы не уснуть и голос Зотова начал её злить, а он сам… теперь снова почувствовал себя упрямым глупцом. - Иди в палату, я все привезу… - сказал он. - Да, поехали уже, а то у тебя ещё инфаркт будет… - оттолкнув его, она пошла к лестнице, ненавидя такую нерешимость и детское упрямство, которое, судя по всему, ещё задерживалось в Мише. Хотя он начал это замечать и пытался бороться. На лестнице она оступилась, но успела схватиться за перила, тряхнув головой, чтобы не уснуть окончательно. Зотов хотел её поддержать, но она резко отстранилась, и он понуро опустив голову, стал идти рядом – стараясь поглядывать ей под ноги, чтобы в случае чего не дать упасть. - Кир, не обижайся… - уже в машине проговорил он. - Зачем ты сказал о ботинках? – она посмотрела на него. – Это… вообще… свинство, если честно. - Я сглупил. Ну да, вот такой вот дибил! – раздосадовано он ударил руками по рулю: - Потому что… - он вдруг замолчал, как-то теперь не находя причину, чтоб прикрыть ею свою глупость. - Ты бы мне ещё фотографию показал, Миш, ну… - она замолчала, увидев, как он протянул ей фото, достав из бардачка. – Я сказала это с сарказмом… Он хотел было спрятать фото обратно, но Кира вырвала его из рук Миши и тот все больше нахмурился. Она минуту или две рассматривала Грачева, успев заметить эти ботинки, ей не было неприятно, наоборот – как-то даже тронуло. Кира смотрела на оболтуса за рулем, ради которого Женя жертвовал своим благосостоянием, так любил…, не показывал чувства словами, но всегда – делами. - А у меня от родителей и фотографий почти не осталось…, они хотели сделать семейный архив, собрали все фото… и разбились… там сгорело все… - проговорила она, вернув ему карточку. – Не теряй фотографию… Кира казалась ему такой взрослой, даже сейчас, он глупил, а она была такой серьезной. Миша посмотрел на неё, она никогда не влекла его как женщина, хотя была очень красива, моложе его, но… Кира ему виделась взрослой, умной, рассудительной, решительной. Она говорила такие вещи о которых он никогда не думал и фотография не вызвала в ней ни смеха, ни неловкости, к тому же, он начал замечать, что она смотрит на него как на ребенка… - Кир, а там видеокассеты… старые такие… не знаешь, что на них? – спросил он, вспомнив, как искал отцовский пистолет. - Женя там… съемки из Чечни… - Кира вздохнула, прислонившись головой к спинке кресла, и тут вдруг качнулась назад, закрыв рот руками, согнувшись, она вдруг начала плакать. - Кира, ты чего?! – резко затормозив автомобиль, прижавшись к обочине, он сам оторопел от того, что с ней происходило, вот так ни с того ни с сего. Но она ничего не могла сказать, не была в силах, только схватила Мишу одной рукой за пиджак, уткнувшись в его грудь лицом продолжая рыдать и он начал понимать… Эти двое суток она старалась держать себя в руках, но иссякла… сорвалась теперь, когда опасность была позади, а ведь была в том состоянии – готовая пустить себе пулю, а он спорил с нею, ехать или нет за вещами. Кира держалась, как могла, но его вопрос или её ответ… что-то послужило спусковым механизмом, она рыдала, содрогаясь, задыхаясь, не в силах остановиться, а по близости не было никого, кто её бы остановил. А Миша не мог так сразу сообразить, все происходило так внезапно, он только схватил Киру за плечи, крепко обняв, но это совсем не помогало… «- Прекрати! – выпалил Петров, он подошел к Мише и влепил ему пощечину: - Ну-ка быстро возьми себя в руки! Тебя ждет жена твоего отца, ты взрослый мужик, чего разнылся, это ей вон в пору реветь, но она держится, а ты…» Он не хотел её бить, но не знал, как успокоить без пощечины… - Кира… - беспомощно произнес он, пытаясь представить, что сделал бы отец, но тот бы явно не стал её бить. – Все успокойся! – он тряхнул её, но это не принесло результатов. – Ну…, он жив, не умер… ну… прости, я не должен был тебя везти с собой… тебе спать надо, а я… Она отпустила его, закрыв лицо руками, пытаясь отдышаться, сердце больно колотилось, перед глазами были какие-то темные круги… всех оттенков, сливаясь в одно пятно. - Поехали… надо привезти вещи… - едва выговорила Кира, с трудом глотая ртом воздух, но слезы не прекращали литься из её глаз. - Я отвезу тебя обратно, потом сам… - начал было Миша, но она его перебила. - Да поехали уже за вещами, бога ради! Миш, ты можешь прекратить это свое…. Дальше он ехал молча, затем, у подъезда, остановился, Кира вышла из автомобиля, он помог ей подняться и сам открыл дверь. Включив свет, Кира сняла туфли, от которых уже болели ноги, и босиком прошла в комнату, Зотов быстро прошел в кухню, в поисках успокоительного. Достал из холодильника бутылку, какие-то таблетки… Кира зашла в спальню, сразу собрала разбросанное белье, постельное и свое, и Грачева, то, которого так испугался Миша. Затем открыла вещевой шкаф, взяла синий халат возлюбленного, прижав его к себе, затем свернув через руку, каким-то судорожным движением и опустив на дно сумки. Стала доставать белье, футболки, на мгновение иногда останавливаясь, чтобы ободриться, с трудом раскрывая глаза, заставляя себя подождать ещё немного и уже лечь спать возле своего Жени. - Выпей, - зайдя в спальню, Миша протянул ей простой стакан воды, без успокоительного. Кира выпила, тут же ноги её подкосились, Зотов подхватил её, положив на кровать. В воду он добавил снотворного. Он сам дособирал все вещи, взял для отца то, что взял бы для себя, оказавшись на его месте. Для Киры захватил косметичку, заглянув внутрь, но увидев там противозачаточные таблетки, не стал дальше рассматривать. Взял несколько комплектов её белья, затем ещё постельное, не зная нужно ли, но на всякий случай. Зубные щетки, бритвенные станки отца, гель для бритья, лосьон, заметил в тумбочке краску для волос – черную… - Вот это да… Климов бы обрадовался… - проговорил он, оставив краску на месте. Презервативов он не нашел, хотя у Киры были таблетки, а с другими женщинами Грачев уже год не спал. Он решил ещё как-нибудь наведаться в квартиру, чтоб посмотреть кассеты. Собрав сумку, Миша взял на руки Киру и вынес её из дому, положив на заднее сидение автомобиля. Грачев ещё спал, когда Миша опустил Киру на диванчик, укрыв пледом. Он поставил сумку с вещами, затем подошел к постели отца, поправив его простыню и коснувшись руки, проговорил: - Может быть, когда-нибудь... ты будешь мною гордиться…, я всегда этого хотел…, поживи подольше, пап… Миша тихо вышел из палаты, притворив за собой дверь. Грачев открыл глаза, посмотрев на дверь. - Я тобою и так горжусь… - неслышно произнес он.