Климов 1.1

Слова Веры не выходили из головы у Климова, он хотел сам убедиться в том, что Грачев хоть и жив, но в ужасном положении. Ему казалось справедливым то, что Грачев, после всех насмешек и драк, оказался беспомощным и мог пасть в глазах Киры. Грачев всегда был слишком самоуверен, он шел напролом, был танком, который просто нельзя остановить никакими ухищрениями, а теперь превратился в груду металлолома, в то время как сам Вадим выглядел нормально и чувствовал себя вполне неплохо. Он хотел увидеть генерала, посмотреть на него, сбить с его лица эту наглую усмешку, не понимая, что… Грачев был ранен, что его состояние было только от того, что один идиот решил, что имеет право забрать его жизнь. Это было дико вот так являться к Грачеву, когда он с Кирой столько пережил и сейчас просто хотел отлежаться и как можно скорее встать на ноги. Он не уводил Киру у больного человека, не соблазнял, когда Вадим был ранен, да и драку затевал с ним – полным сил, на равных… А Климов шел к нему, чтобы увидеть его именно в таком состоянии, после двух дней между жизнью и смертью, едва выжившего, пережившего две операции, переезд из одной больницы в другую. Вадим поднялся на третий этаж, как раз, когда Грачев впервые за эти дни вышел в коридор, словно из какого-то потустороннего мира. В халате, только в халате, в тапках на босые ноги. Оглядевшись по сторонам, понимая, что никогда не был в этой клинике, Грачев приложил усилие, чтобы выпрямить спину. Миша взял его под руку, а Кира шла с другой стороны, с тревогой посматривая на любимого. - Все нормально… - с усталой улыбкой, проговорил негромко Грачев. - Голова не кружится? – спросила все-таки Кира. - Нет, уже нет… - он остановился, увидев Климова у лестницы, они несколько мгновений смотрели друг на друга. Грачев зло глядел на Вадима, а тот не смог сдержать удовлетворенной улыбки. Генерал отошел от сына, опустив руки в карманы халата, не желая выглядеть ничтожным перед Климовым. Хотя Вадим заметил то, о чем говорила Вера – общую убитость его состояния, коричневые круги под глазами, бледность, даже губы у Грачева как-то обескровились. Он не так уверенно стоял на ногах, тянула рана, заставляя несколько согнуться, как бы он ни пытался держаться. - Ну, что, Вадим Георгиевич, пришел посмотреть на меня, я должен быть польщен таким вниманием… - стараясь не терять лица, сказал Грачев. - Вы говорили, что я… плохо обращался с Кирой, - подойдя к генералу, уловив лекарственный запах, заговорил Климов: - Но, конечно, иметь бесплатную сиделку это… очень современно. Вы бы… душ приняли… запах не из приятных. Кира, ты и в туалет его водишь под ручку? - Слышь, Вадим, ты совсем одурел?! – закричал Зотов, бросившись к нему, с силой оттолкнув назад. – Че ты несешь! Рот закрыл и пошел отсюда нахрен, немедленно! - Миш… - окликнул его Грачев, заставив остановиться. Кира стояла в каком-то онемении, с отвращением глядя на Вадима, она и после священника, которого он привел, не могла нормально на него смотреть, а теперь… после такого… - Пап, да он просто издевается… к черту его! – выпалил Миша, кажется уязвившись больше, чем отец. - Я сам… - Грачев подошел к Климову, с небрежностью окинув его взглядом: - Ну если тебе так станет легче, Вадим, то… ну полюбуйся… меня ведет под руку сын, да… после капельниц два раза в день и уколов… даже Вера смотрела на меня, как на… Но, Климов, получается, что ты можешь конкурировать, только с человеком, который пару дней назад был присмерти… Ты уверен, что это твой триумф, а не падение? Грачев засмеялся, повернувшись к Климову спиной и этот смех так ударил по самолюбию Вадима, что он испепеляюще смотрел на генерала. Кира видела лицо Грачева, когда он повернулся к ней, он смеялся, но лицо его так… исказилось в болезненном оскале, он переступил через себя, ответил Климову, но слова про душ и сиделку и этот первый взгляд – эта насмешливость… нанесли ему урон. Климов сказал это громко, слышал и сын и Кира… - Вали… - зашипел Зотов на Вадима, заступив отца. – И поверь, за это ты ответишь. А сейчас просто уходи. Миша не мог затеять драку прямо здесь, не хотел давать поводу отцу усомниться в собственных силах, да и ответ Грачев дал достойный. Открыв дверь в палату, Грачев ещё раз взглянул на Климова и зашел вместе с Кирой. Вадим ушел, хотя того, что он увидел, было достаточно, Грачев, разумеется, не походил на совсем уж мертвеца, но и не был таким, как на свадьбе сына. Опустившись на кровать, Грачев завел руки за голову, он старался не показывать своей уязвленности, но это было и так видно. Кира присела рядом с ним, она искренне не понимала, почему Вадим все это говорил, зачем пришел, если сам был в положении не лучшем, чем Грачев, тогда, в особняке Петровых, когда она его выхаживала, и никто не говорил ему подобного. В палату зашел Зотов, удостоверившись, что Климов действительно уехал. - Прибью его! – выпалил Миша. – Сука… че с ним происходит…, ну был же нормальный мужик! Урод! Грачев не ответил, хотя сын довольно громко возмущался, он не попытался его утихомирить, а вскоре в палату зашел главврач, чтобы самому осмотреть дорогого пациента. Не желая, чтобы сын при этом присутствовал, Грачев мягко намекнул ему, что пора заканчивать визит. Он не хотел, чтобы сын видел осмотр и тому подобное, к тому же, главврач сам собирался поставить Грачеву уколы и капельницу. - Рана у вас затягивается, это хорошо… - осматривая его, говорил главврач, – температура нормальная для такого состояния, сбивать не надо. Сейчас поставлю вам капельницу… Как ощущения, тянет? - Немного…- ответил Грачев, Кира стояла возле постели, но при ней он мог говорить все. - Слабость? Головокружение? – продолжал свои расспросы главврач, устанавливая капельницу. - Да. Сколько мне ещё придется здесь лежать? - Недели две, Евгений Петрович, у вас очень ослабленное состояние, к тому же первая операция была не слишком удачной, повреждены внутренние ткани. Я понимаю, вам кажется, что сейчас лучше, но… если произойдет внутреннее кровотечение, то… - Такое может быть? – спросила Кира, с ужасом глядя на врача. - Мы ничего не можем исключать, Кира Владимировна, но пока я не вижу к этому предпосылок, не беспокойтесь, - сказал главврач, затем взяв из металлической емкости шприц. – Евгений Петрович, надо сделать уколы. - Ну делайте, - посмотрев на шприц, ответил Грачев, повернувшись немного набок. Увидев следы от уколов медсестры, главврач ничего не сказал, затем, сделав все намного безболезненнее и выйдя из палаты, отправился в сестринскую. Главврач был довольно неконфликтным человеком, он знал, как можно случайно попасть не туда, оставить след, но это было сразу несколько уколов, на расстоянии друг от друга и с впечатляющими следами. - Ирина, - позвал главврач, затем, когда она подошла, влепил ей пощечину: - Ты больше здесь не работаешь! - За что?! – воскликнула она, уставившись на него. - Скажи спасибо, что наш губернатор не разбирается в медицине, иначе бы нас всех здесь уже имели по полной программе. Идиотка… Я тебе такие напишу рекомендации… - сказал он. Дождавшись, когда закончится раствор в капельнице, сама вытащив иглу из катетера, Кира, удостоверившись, что Грачев заснул, вышла из палаты, попросив одного из охранников заглядывать в палату, пока её не будет, сама же спустившись в кафетерий, выпить чего-нибудь покрепче. - Кира Владимировна, - окликнул её главврач. – Я… приношу свои извинения за то, что… медсестра уже уволена. - А Михайлин? – у кафетерия спросила она. - Андрей больше не занимается Евгением Петровичем, я думаю, этого достаточно… Но мы присмотримся к нему… - достав из кармана халата ложечку, покручивая её в руках, сказал тот. – Если он и дальше будет проявлять себя… неадекватным образом, то… подумаем об увольнении. - Неадекватным образом? – глядя на ложечку, переспросила Кира: - Это что… если он отрежет кому-то ногу или голову? - Его пока некем заменить… Но я провел с ним воспитательную беседу… - взмахнув ложечкой в воздухе, словно волшебной палочкой, нарисовав какой-то невидимый знак, проговорил главврач. - Вы же говорили, что он не признает своих ошибок… - усмехнулась Кира, немного сторонясь его ложечки, и зашла в кафетерий.