Климов 1.1

Поднявшись с кровати, Кира бросилась из спальни, пытаясь понять откуда звучал выстрел, но заметив свет в кабинете, приоткрытую дверь, она распахнула её и увидела в руке Грачева дымящийся револьвер. Дрожащей рукой он положил его на стол и распрямил над ним свою ладонь. Пуля пробила книжный шкаф, за мгновение до выстрела он отвел дуло немного в сторону. - Зачем?! – понимая, что он хотел сделать, закричала Кира, она подошла к столу и отбросила револьвер. – Зачем?! Грачев поднялся из-за стола устало взглянув на Киру, после всего у него совершенно не осталось никаких мыслей, даже сил, чтобы думать. Он прижал ладонь к её щеке, затем спустился ниже, поддаваясь какому-то странному импульсу, прижимая Киру к себе, другой рукой обхватив талию. - Ничего не говори… - прошептал он, рука его скользила уже под её сорочкой, в каком-то неистовстве, он проникал в неё пальцами, чувствуя, как она отвечает, как в ней просыпается возбуждение. Кира не могла сообразить, что с ним творится, она прижалась к его груди, откликаясь на его прикосновения, рассеяно глядя перед собой. Свалив со стола все лишнее, Грачев усадил на него Киру и расстегнув молнию на брюках – резко проник. В какое-то мгновение потеряв разум, двигаясь так озверело, что через несколько минут сам стал задыхаться, но не остановился, превратившись в какую-то машину. Он чувствовал, как Кира прижимается к нему всем телом, как сжимает его внутри мышцами и оттого его рывки становились все более сильными и размашистыми. Он не хотел останавливаться ни на минуту, ни на мгновение, заполняя её и каменея снова, так продолжая ещё и ещё… В квартиру пришла горничная, уже было семь утра, но они все продолжали. Услышав крики, ещё не переодевшись в свою форму, прислуга забежала в кабинет, остановившись на пороге. - Вон отсюда! – взревел Грачев, обернувшись к горничной. Кира не могла ничего сказать, она только спрятала лицо на плече возлюбленного, закусив воротник его рубашки. Когда горничная жутко красная от увиденного выбежала не только из кабинета, но и из квартиры, Грачев сделав несколько движений, в который раз за эту ночь дошел до разрядки и придерживая Киру, опустился с нею в кресло, все ещё удерживая на себе. Весь стол был перепачкан, Кира чувствовала, как все его и её перемешавшись стекало по ногам, как испачкались и брюки генерала. Но она только крепче сжимала его в себе. - Женя… ну, что… что происходит? – выдохнула она, подняв голову и обессиленном прижав свои пересохшие губы к его губам. – Скажи мне… прошу… я умоляю… скажи… Ну поцелуй меня, поцелуй… ну, что ты хочешь? Я все для тебя сделаю… Милый, мой милый… - она стала расстегивать его рубашку, так торопливо касаясь губами его кожи. А он ощущал, как твердеет от её поцелуев, от того, как она приподнималась на нем, как порывисто шептала и её дыхание – похожее на июльский палящий ветерок – жгло его грудь. - Не надо…- он отрицательно мотнул головой, судорожно вздохнув, замечая как она растерянно со слезами в глазах смотрит на него, как целует и это теперь, в уже немного трезвеющем мозгу, начало истязать его ответными болезненными раскатами. – Кира, не надо… - едва ли не взмолился Грачев. - Что? – она не понимала его, не могла понять, что с ним и это сводило её с ум, сама себе она казалась какой-то помешанной. Она поднялась, дав ему возможность застегнуть брюки и заметила полу бумаги… завещание, письмо ей… Подняв завещание она увидела свое имя – на неё он оформлял квартиру, какие-то ценные бумаги… - Револьвер… - вспомнив, она вскрикнула, отшатнувшись от стола, сжав в руке завещание. – Что я тебе сделала?! Зачем ты так со мной?! – разорвав его завещание, она швырнула клочки в лицо Грачева. – Как ты посмел?! - Я такой урод, Кира… - поднявшись, он согнул плечи, щурясь от слез, глядя на неё: - Я тебя… предал… предал… ты могла бы очутиться в рабстве из-за меня, я не знал и твоего имени так просто подписав тебе приговор, а Мише запретил влезать… И ему я мешал найти убийцу женщины, которую он любил… Я – скотина… какая же я скотина…- уперевшись ладонью в стол, он опустился на колени: - Я не смогу если ты уйдешь, я… не смогу, я никого так не любил… прости меня, прости, прости или убей… я не могу так… не могу… больше не могу… - по его щекам лились слезы, смотрел на Киру, как ребенок. - Женя, встань… я не хочу… я не хочу этого… не надо так… ну, пожалуйста! – выпалила испуганно Кира, ей было страшно это видеть, она схватила его за руку, чтобы он встал, но кажется он даже не мог подняться с колен. А её руку он тут же схватил, прижав к губам. - Прости меня… прости… - продолжал шептать он. – Если бы не Миша, ты бы… - Это было два года назад, Женя… ты же не был с ними заодно, я помню все, ну зачем… зачем ты… неужели ты думаешь, что я бы… что уйду? Куда мне уходить? Ты…ты единственное настоящее в моей жизни, ты не себя хотел убить, а нас…встань… мне не за что тебя прощать…- не зная, что делать, она сама хотела опуститься перед ним на колени, но Грачев нашел в себе силы подняться и удержал от этого её. - Что мне делать? – опустив голову, спросил разбито он. - Женя, я знала о тебе все, когда отдалась тебе, ну так не бросай же меня, не заставляй меня вкладывать в этот чертов револьвер ещё один патрон! Я же не проживу без тебя ни минуты! Ты меня… ты мне… что ты натворил… что ты сделал…я поверить не могу, что ты со мной так… не могу поверить… - Кира подняла револьвер и положив его в сейф, заперев дверцу, забрала ключ. – И только попробуй повторить…, а это письмо…можешь им коньяк закусить… Она вышла из кабинета, не закрывая за собой дверь. Грачев опомнился только через пару минут, понимая, что Кира не дала ему дойти до такого унижения, которое он бы потом не смог пережить. Она не хотела видеть его таким, слабым, в слезах, не хотела этих просьб о прощении, любила его таким каким он был, жестоким, злым и знала, что и его любовь дорогого стоит, знала что он готов ради неё на все, а что до других – плевать… Зайдя в спальню, он увидел, что дверь в ванную закрыта. - Кира… - он подошел к двери и негромко постучал, но она не ответила. – Кира, открой, пожалуйста… открой мне, милая… Он дернул за ручку, дверь была не такой уж сильной… Отойдя немного в сторону, Грачев саданул ногой в дверь, та легко сорвалась с петель от его удара и свалилась на пол. Кира сидела на краю ванной, глядя на него. - Будешь ставить новую…- глядя на дверь, произнесла она. - Ты… не отвечала... я помню, как ты… в ванной…- виновато взглянув на Киру, вздохнул Грачев, затем подойдя к ней. - Я никогда этого не сделаю, потому что это может убить тебя… Это очень жестоко так поступать с человеком, который…останется один…и причины нет…, просто слепая жестокость… - сказала она, взяв его за руку: - Знаешь, есть такие строчки… Сколько раз менялись мы ролями, Нас с тобой и гибель не спасла, То меня держал ты в черной яме, То я голову твою несла. - Видел новобрачною во храме, Видел и живою на костре, Видел и побитую камнями, Видел жертвой в демонской игре, - шепотом добавил Грачев прислонившись к ванной, держа руку возлюбленной в своей руке, сжимая с безумной крепостью. – Я боялся, что ты уйдешь, рано или поздно… разочаруешься… ты вспомнила вчера о том, что я сделал… - Я люблю тебя такого, какой ты есть… Делай все, что хочешь, но не теряй свою силу иначе я потеряю свою… Плач, но только в моих руках, будь слабым, но только со мной, потому что я не дам тебе упасть, не дам дойти до края, Женя, а другие с радостью это сделают… Не ломай себя, никогда… Ты сильный человек, а то, что с тобой было сегодня… это не ты… ты себя вывернул наизнанку… И ещё долго будешь долго залечивать эту рану… и я тоже… - посмотрев на него, серьезно сказала Кира, совершенно другим сильным, но немного надрывным голосом. - Ты, кажется, ещё сильнее меня…- проговорил пораженный её словами Грачев. - Нет, я очень слабая, а силу мне придаешь ты…- она встала с края ванной. - Пойдем… тебе надо уснуть… Но пройдя несколько шагов она упала на пол, лишившись чувств.