Климов 1.1

Лежа в постели, прижав Киру к себе, Грачев заметил, как быстро потемнело за окнами, а они только закончили… Кира рассеянно касалась пальцами его груди, временами поднимая голову и рассматривая привычное, после такого, довольное выражение на его лице и она сама была так спокойна умиротворенна, словно ничего плохо и не было, словно не было ни ангара, ни Климова. Но о Вадиме все же напоминали побои, боль… Кира не снимала сорочку, сама не хотела этого видеть, а Грачева раздеться заставила. - Если бы я знал, что это не навредит тебе… - с улыбкой, он провел рукой по её бедру, заведя руку под сорочку возлюбленной, не встречая никакого сопротивления, наоборот – она прикрыв глаза едва слышно застонала от его настойчивых прикосновений. – Мне казалось, что тебе нужно время… неделя, две… - Чтобы я сошла с ума? Нет, Женя, со мной что-то происходит, я не знаю, почему испугалась твоего секретаря, мне страшно выйти на улицу, ты единственный, с кем мне не страшно… Я просто не хочу видеть других мужчин, возникают какие-то ассоциации… Но не с тобой, с тобой я… я наоборот – я хочу, чтобы ты… - она не договорила, ощущая, как его пальцы проникают внутрь, так мягко, но её уже распаленную это доводило до какого-то дурманного состояния. - А Петров и Миша? Тебе и с ними неприятно? – спросил Грачев, глядя на то, как она приникает губами к его груди, как скользит рукой к низу его живота, к его уже возбужденному… - С ними… нет, они… свои…. – проговорила Кира, чуть приподнявшись инстинктивно ещё сильнее насаживаясь на его пальцы. – Только… давай мы больше не будем… звать того врача… - Найдем другого… - беспрекословно согласился Грачев - Того из клиники…, который ложки коллекционирует… пусть он, у него… больше адекватности… - туманно произнесла Кира, затем забираясь на него сверху, коснулась губами его подбородка и впилась в губы, но боль от ушибов дала о себе знать. Она немного отстранилась, приподнимаясь. - Что такое? – замечая, как она побледнела, Грачев остановился. - Лучше тебе быть сверху… - проговорила она, тяжело дыша. – Только не вздумай предлагать мне отдохнуть… иначе мне придется силой тебя заставлять… я же почти на пределе… Он осторожно перевернул её на спину и уперевшись руками в постель, чуть выше её плеч оказался сверху. Кира податливо развела ноги, тут же ощутив обжигающий рывок вперед и его проникновение словно расплавляло её изнутри, так сладко и одновременно горячо ей стало. Грачев не соприкасался с её грудью, только с низом живота, но совсем отрывочно, мгновениями, хотя ему хотелось совсем склониться, коснуться её губ, но он знал, что любое давление может принести ей боль. Кира столько трепетно отзывалась на каждое его движение, сейчас, когда уже не было недомолвок, когда Грачев понял, что не должен опасаться, что сам может вызывать в ней страх, он делал все с той же силой, что и раньше. Только ему по-прежнему было жутко от того, что её такую нежную, трогательную, милую Киру бил и унижал какой-то псих и даже не важно, что этот псих был прежде её мужем… Ему хотелось вылить на кого-то или на что-то свой гнев, переполнявший его все это время…. И чем больше он смотрел на Киру, чем больше замечал в ней и страх и подавленность и желание все забыть и невозможность этого, Грачев сам словно опускался на какое-то кипящее дно… И он так остро помнил её слова про выстрел, её страх… даже сейчас, она так хотела забыться в его руках и не снимала сорочку, не желая видеть эти следы ставшие напоминанием об Аде. - Хочешь мы куда-нибудь уедем, на время? – спросил он, после того как они вместе дошли до разрядки. - Нет, я не должна сходить с ума от всего этого… я не хочу, я никогда не была истеричкой, не хочу в неё превращаться и сейчас… - поднявшись, Кира подошла к окну, задернув штору. – Женя, а этот… жив? - Да, ещё жив… - внимательно посмотрев на неё, произнес немного нервно Грачев. – Я хочу… тебе не обязательно знать, то, что я собираюсь с ним сделать… - Пока я правда ничего не хочу знать… пока… - Кира вернулась на кровать и села, прижав колени к груди. – Там… в ангаре… фотоаппарат, он меня фотографировал, надо это уничтожить… - Уничтожу… - проговорил почти шепотом он, задумчиво посмотрев на часы. – Тебе что-нибудь принести? Заказать что-то? Я могу позвонить… - Нет, ничего… просто полежи со мной рядом, - укрывшись одеялом, заботливо укрыв и Грачева, она опустила голову на подушку, уткнувшись носом в его шею и мягко накрыла ладонью его грудь под одеялом. Грачев смотрел на неё, замечая, как она начинает засыпать, ей нужно было хотя бы несколько дней, чтобы начать приходить в себя и со вчерашнего дня уже немного Кира начала возвращаться к нормальному состоянию, хотя её и переклинивало. Осторожно высвободившись из её объятий, когда она уснула, Грачев быстро оделся и уже в коридоре набрал номер Петрова. - Там, где вчера… через час… не вздумай мундир надеть… - сказал он, на всякий случай предупредив его, зная, что Петров способен с дуру приехать даже в парадном кителе. Сам он приехал к ангару намного раньше, ворота там были все так же выломаны, хотя он находился в таком отдалении от жилых построек, что за сутки туда никто не наведался. Пройдя внутрь, уже на трезвую голову, Грачев увидел что стены оклеены фотографиями и даже теми, на которых был труп Оксаны. Возле стула он заметил кровавое пятно, это была кровь Киры, там же и следы волочения – пол, в этом месте, был не дощатый, а земляной, песочный… Он поставил стул, лежавший боком, подняв фотоаппарат, прежде чем разбить его, стал смотреть… Климов фотографировал и себя и Киру, когда избивал её… Она лежала связанная, истекая кровью…, а он бил и фотографировал… - О, Грачев, а ты чего здесь? – заглянув в ангар, в плоской кепке натянутой козырьком на лоб и в спортивной куртке с капюшоном, напоминая больше какого-то гопника, чем генерала, проговорил Петров. - Сегодня, Палыч, будет эпохальное событие… главный мент и губернатор будут играть роль поджигателей… - окинув его взглядом, сам будучи в нормальной кожаной куртке и обычных брюках, сказал с неестественной веселостью Грачев, пытаясь скрыть свое состояние после просмотра фотографий. Достав из фотоаппарата карту памяти, он положив её на стол, ударил по ней молотком – уничтожая. - Я в этом специалист…. – усмехнулся Петров. – Слышал о том, как двадцатый детский дом, после того, как я в Лесном победил, сгорел? - Палыч, Палыч… - пройдя мимо него, Грачев вышел из ангара, открыв багажник своего автомобиля, вытаскивая две канистры с бензином. Петров вышел следом и взял себе одну канистру, затем пройдя внутрь, стал лить по большей части на стены, туда, где были фотографии, а Грачев – на пол, на стулья, на всю деревянную мебель, что там была и на спортивную сумку с вещами Климова, но, вдруг, выронив канистру, пошатнулся, вцепившись рукою в деревянный столб. Петров поставив свою канистру, бросился к нему, поддержав. - Грачев, ты… это чего?! – выпалил испуганно он. – Женька… - Ничего… голова закружилась… - сказал Грачев, быстро приходя в себя: - Надо заканчивать… - Тебе бы подлечиться, у тебя такое давление, Грачев… - настороженно глядя на него, пробормотал Петров, но тот только взял канистру, молча продолжив. – И все-таки обратись к хорошему специалисту… - Отвали, - бросил хмуро Грачев. - Я вот тоже думал, что ничего страшного…, а потом в инвалидном кресле оказался… - закончив свою работу, Петров опустил руки в карманы, наблюдая за тем, как Грачев делает из бензина дорожку до самого выхода. - Палыч, не надо обо мне беспокоится. Я сам разберусь, - достав из кармана куртки коробку спичек и открыв её, Грачев поджег и бросил одну на полоску бензина, наблюдая за тем, как быстро огонь охватывает ангар. – Каждый делает свой выбор… - Это ты о чем? – глядя на огонь, Петров даже как-то поежился, они слишком близко стояли к пламени. - Ты решил бухать, когда Вера сбежала в Швейцарию, потому что тебе дались губернаторские выборы, потягаться со мной решил… Ты же сам это выбрал… Выбрал и попал в инвалидное кресло, хотя ты… этого не заслужил… Не всегда бывает так, как хотелось, правда? – повернувшись к Петрову, Грачев опустил руки в карманы брюк. – Вот и я… как-нибудь переживу… - Что? – ещё больше путаясь в словах Грачева, спросил Петров. - Что…? Этот день… - открыв дверцу своего автомобиля, он ещё раз взглянул на Петрова. – Может, я и правда… непробиваемый? – едко усмехнувшись, он сел в автомобиль.