Климов 1.1

Кира проснулась в какой-то комнате, горел свет, а окна были темны, она лежала на диване, как была в сорочке, халате, продрогшая, а вокруг никого. В доме было тепло, но у неё жутко замерзли ноги. Окна были закрыты с наружи ставнями, это был частный дом, Кира поднялась, завязав халат и подошла к двери, дернув за ручку, оказалось заперто. Она начала вспоминать как пила вино, как бабушка куда-то её вела… - Открой! – саданув кулаком в дверь, сознавая, что Тата её вывезла из особняка, опоив клофелином, закричала Кира: - Открой, зараза! Дверь открылась, но на пороге возник мужчина лет шестидесяти, седой, в тельняшке и каких-то спортивных брюках, не слишком-то интеллигентного вида, пожевывая в зубах фильтр сигареты. - Чего разоралась, цыц! Придет сейчас твоя бабка, сиди тихо, ох… ну и сорочка у тебя, все ляжки видать… поколение… мать его так… - буркнул тот, затем снова закрыв дверь на ключ. Кира была настолько поражена появлением этого типа, а после клофелина ещё не слишком пришла в себя. Комната была небольшой, скорее это был зал или гостиная, диван стоял возле двери – старый, советский с тонкими черными лаковыми подлокотниками, малиновой затертой обивки, просиженной и вмятой. Напротив него стояла чехословацкая стенка… застекленные шкафы в которых были какие-то сервизы и детские фотографии, даже икона… ничего особенного… Присев на диван, Кира схватилась за голову, после клофелина её ещё штормило, в висках пульсировала боль. Но все мысли были только о Грачеве, она боялась, что Тата могла как-то подставить её перед ним… Через несколько минут Тата зашла в комнату. - Ты уже проснулась, Кирюша, а мы тут у приятельницы моей, не переживай… - сказала так легко женщина. - Ты совсем уже?! Какого черта! – выпалила Кира, резко встав с дивана. - Не надо так кричать, я оставила записку от тебя Грачеву, что тебе надо побыть одной… Твой почерк легко подделать… Посидит без тебя недельку и тут перебесишься без его влияния и секса… Это ради твоего блага… - рассудительно произнесла Тата. - Записку?! Что я ушла?! – настолько шокированная этим, Кира уставила на бабушку: - Да он умрет там без меня! Ты совсем впала в маразм! Выпусти меня отсюда! Выпусти! - Сядь и сиди! Не умрет он, не дурей, Кира! – толкнув её обратно на диван, поглядев на внучку, точно на идиотку, выпалила Тата. – У тебя с головой не в порядке от этой больной любви… Дожилась… Перетрахалась ты совсем! Тата тут же вышла из комнаты и дверь снова закрылась. Кира прекрасно понимала, что босиком, а Тата забрала и её домашние туфли, в минус двадцать, без одежды она не сможет добраться до дому, ко всему она даже не знала, где находится: в области или уже в другом регионе… - Открой! Ты не имеешь право меня здесь держать! Тата! Бабушка! Открой! Гадина! – завопила Кира, вновь бросившись к двери. – Зачем ты так со мной?! Ты рехнулась! Он же не переживет… господи… он… - понимая свою беспомощность, она все же принялась стучать кулаками в дверь, чувствуя, как в груди разливается какая-то странная боль, но её это не останавливало. – Я все равно сбегу от сюда! - Интересно и как ты это сделаешь? – говоря с нею, как с умалишенной, даже со смешком, спросила с той стороны Тата. – У тебя даже сапог нет… - Босиком пойду, мне плевать! Ты даже не понимаешь, что ты сделала! Сколько я уже здесь? С ним могло случится все, что угодно, у Жени давление, он не переживает того, что ты сделала… я не могла от него уйти, даже на день, на сутки, он должен понять… что я не могла… Женечка… - опустившись на пол, Кира прижалась спиной к стене, помня, как Грачев однажды только от того, что она ушла просто из дому на пару минут, увидев его с бывшей любовницей, настолько был этим уничтожен, панически испугавшись потерять её почти лишился сознания, так подскочило давление. А сейчас проблемы со здоровьем у него только усилились, могло произойти то, чего она так боялась. Киру просто колотило от страха, она не знала, что делать, даже не представляла… Спустившись по лестнице, собираясь на работу, Зотов увидел отца в кресле, тот сидел как-то странно ссутулившись, сцепив пальцы в замок, глядя на записку, лежавшую на полу, у его ног. - Ты чего это, пап… - подойдя к нему, спросил Миша. - Она ушла… - подняв на сына глаза, проговорил сдавленно Грачев. Миша даже как-то отступил на шаг, увидев слезы в глазах отца. Грачев тяжело поднялся из кресла, пройдя к лестнице. - Подожди, да не могла она уйти, - подняв записку, пробежав её глазами, Зотов нагнал отца, схватив за плечо: - Из-за бабки? Что за бред! Кира тебя любит, ты что… - Я не знаю, оставь меня в покое, - оттолкнув сына, не желая говорить сейчас ни с кем, даже с ним, Грачев стал подниматься по лестнице, держась за перила, голова у него уже начинала кружиться: - Она не вернется… - Ну это уже совсем! – Миша быстро набрал телефон Киры, но тот зазвонил в спальне, там где она его и оставила. – То есть она ушла вообще без ничего, да? Пап, да ты чего?! – поднимаясь следом за ним, он уже у спальни развернул Грачева к себе. – Ты же с ней даже не ругался вчера… - Вали на свою работу! – выпалил зло Грачев. - Ну да, конечно, сейчас побежал… Да не ушла бы она от тебя… Сто процентов это бешенная бабка че-то намутила! Да и куда бы она делась, Климов-то сбежал, а бабка же не в курсе… – заходя следом за отцом в спальню, продолжал Зотов, не собираясь оставлять отца в таком состоянии. – Сука, убью эту старуху! Посмотрев на сына, Грачев открыл шкаф, сапоги Киры, все пары, которые были в доме – стояли на месте. - Посмотри камеры наблюдения… - сказал он Зотову, хотя и не слишком веря в то, что Кира ушла не по своей воле, Грачев нервно провел руками по лицу, затем обернувшись к креслу, он помнил, что Кира оставляла там красный пеньюар, но сейчас его не было и не могла же она уйти из дому в нем, а все вещи оставались нетронуты. - Да, я сейчас посмотрю… - кивнул Миша, бросившись к двери, но тут же остановился и развернулся к отцу. – Папа… Грачев схватился рукой за дверцу шкафа, пошатнувшись, Миша успел поддержать его и усадить на кровать. Через какое-то время дверь в комнату открылась, Кира подняла голову, увидев девочку лет двенадцати, та прошла к шкафу, чтобы достать какие-то вещи, с любопытством посмотрев на гостью. У Киры складывалось впечатление, что она попала в какой-то абсурдный мир, её удерживала взаперти собственная бабушка, какая-то девочка смотрела на неё словно на подопытную зверушку, но самое страшное было то, что с Грачевым в это время могло произойти что угодно… инсульт… как же она этого боялась… сходила с ума от страха. - Девочка, помоги мне… - схватив ту за руку, прошептала Кира, чтобы никто кроме них двоих не услышал. – У тебя есть телефон? - Бабушка забрала, не разрешила взять сюда с собой… - ответила девочка, глядя на Киру. - Позвони моему мужу… пожалуйста, скажи где я, скажи ему… что меня забрала Тата, опоила снотворным, пожалуйста… - в отчаянье зашептала Кира, пристально, с мольбой во взгляде, посмотрев на девочку. – У него сердце, давление… он… скажи, что я его не бросала… - Не знаю… мне попадет за это… - посмотрев на дверь, пробормотала нерешительно девочка. – Я тут, конечно, не живу, но… родители через два приедут… - Ну пожалуйста, я прошу тебя… - Кира была в такой панике, она быстро расстегнула сережки, вложив в руку девочки: - Возьми они бриллиантовые, пожалуйста, позвони, я умоляю тебя… позвони… - она схватила со стола шариковую ручку и записала на обрывке газеты номер телефона: - Скажи… я не бросала его, я люблю его больше жизни… его зовут Евгений Петрович… пусть он приедет…. - Хорошо, я позвоню, сейчас позвоню… - положив сережки в карман джинсов, та, взяв из шкафа свитер, вышла из комнаты. Девочка не очень-то хотела во все это влезать, её бабушка предупредила, что в их доме сейчас находится невменяемая особа, с которой нельзя разговаривать, это подтвердила и Тата, но Кира не походила на сумасшедшую, скорее она была просто перепугана и с её слов были ясны причины… Муж с больным сердцем и давлением, да и откуда у сумасшедших сережки с бриллиантами. Забрав у бабушки телефон, девочка, одевшись, вышла из дому, сказав, что идет гулять с друзьями, затем набрав номер, который записала ей Кира. Миша, опасаясь, что отцу станет совсем плохо, позвал Сережу, он не мог оставить его одного, сам копаясь в лекарствах, но что и от чего знала только Кира и Зотов ещё раз убеждался, что она не могла бросить Грачева вот так ни с того ни с сего, да и если бы была причина… она не смогла бы… - Охрана сказала, что Тата вывела Киру, ну она не сопротивлялась, но вроде как пьяная была… - сказал Зотов, вытаскивая тонометр, передав его Сереже. – Бабка у неё же по клофелину специалистка… Ну и на камере видно, что Кира в шубе, но без сапог, в туфлях… ну кто так уходит?! Пап, ты слышишь, что я вообще тебе пытаюсь сказать? - Слышу… - судорожно выдохнув, кивнув Грачев, глядя на то, как Сережа надевает на его руку манжету. – Отвали! Отвали от меня! Я сам! – ему не хотелось, чтобы кто-то делал это, кроме Киры. Увидев, как светится телефон отца, а Грачев отключил и звук и виброзвонок на эту неделю, чтобы отдохнуть от всего, Зотов поднял его – номер был незнаком. Выйдя на минуту в коридор, отыскав прежде какие-то таблетки, Миша ответил на звонок. - Евгений Петрович? – спросила девочка. - Нет, это его сын… Зотов, сейчас он не… - Миша замолчал, девочка его тут же перебила. - Его жена у моих дедушки и бабушки, её привезла Наталья Степановна… Они её закрыли, в общем она просила передать, что не бросала его и что любит, просит, чтобы вы её забрали… - Адрес диктуй… - обрадованный такими новостями, Зотов заглянул в спальню отца: - Ну что там с давлением? Скорую вызывать? - Ой, надо бы…, а то и реанемобиль не поможет, - отозвался Сережа, глядя на электронный экран тонометра. – Сколько тут этих таблеток… Грачев только раздраженно посмотрел на Сережу, но выбора у него не было, он откинулся на подушку, расстегнув пуговицы на рубашке, не представляя, что теперь делать, как искать Киру, мысли путались, перед глазами все кружилось, голова жутко болела, сердце колотилось как бешенное. Миша не успел ничего сказать, он слушал адрес и только протянул отцу блистер с таблетками от давления. - Я понял, сейчас приеду, - сказал он, услышав адрес, уже мысленно прикидывая, где это находится: - Все, пап, нашлась наша Кира, я же говорил! Сейчас привезу её, это все бабка!