Климов 1.1

По наставлениям издателя, который должен был опубликовать книгу, Кира отправилась на фотосессию для глянцевого журнала. Грачев не был против этого, он отвез её, собираясь затем забрать, оставив с нею охрану. Он гордился тем, что у него такая жена…, его восхищало то, что все её действия все – вплоть до этой книги были направлены только на него одного. Хотя и такие фотосессии, конечно, заставляли обращать на Киру внимание мужского пола, это несколько напрягало Грачева, но… он не хотел её ни в чем ограничивать. Рассматривая те платья, которые для неё подготовили на фотосессию, Кира выбрала для первой пробы длинное вечернее – серебристого цвета – довольно плотно обтягивающее и грудь и бедра, с глубоким декольте, на тонких бретельках. - Волосы мы вам поднимем, чтобы открыть шею… - говорил стилист, когда Кира переоделась в выбранное платье. – Макияж сделаем поярче… сделаем акцент на глаза… - Делайте, - взяв журнал, кивнула она, взглянув в свое отражение. – Только оставьте несколько прядей… не хочу выглядеть, как учительница младших классов. Ей было не так уж и весело сейчас, после ссоры с Петровым, так горько было разочаровываться в тех, кого она любила, к кому так привыкла. Все более ожесточаясь, замечала в своем отражении, во взгляде все больше хладнокровия. Стилист делал ей прическу, скалывал платиновые волосы серебряными заколками, укрепляя все лаком, и отражение все более напоминало Кире какой-то ледяной образ Снежной королевы. Губы ей не выделяли, только слегка подкрасив бледно розовой помадой, на скулы нанесли светлые румяна, а ресницы выкрасили белой тушь, только упрочнив этот образ. Подиум был украшен в черно-белых тонах… кресло, обтянутое черным бархатом, позолоченное с красивым изогнутым ободком на спинке и рельефными подлокотниками, стояло в центре. Набросив на плечи белое меховое манто, она подошла к подиуму, остановившись возле кресла, фотограф выставлял свет, а Кира заметив свое отражение в одном из зеркал поблизости, как-то самодовольно усмехнулась, прекрасно зная, что она очень красива. С Грачевым в ней появилась такая уверенность в себе, чего прежде не хватало. И она хотела, чтобы открыв журнал он оценил её красоту… все это было только для него одного. - Работаем! – закончив с настройкой аппаратуры, сказал фотограф. – Кира Владимировна, мы начинает, подбородок пожалуйста повыше, отлично. И спинку прямее… Идеально… Фотограф говорил с Кирой не так, как с обычными моделями, сознавая, кто перед ним. Она не была профессиональной моделью, но тем не менее оказалась вполне фотогеничной. Позируя, она не заметила, как в фото-студию зашел Петров, желая перед ней извиниться. Он стоял возле дверей, глядя на неё… - А теперь поработаем с креслом… - попросил фотограф, отсняв достаточно кадров. – Присядьте, локоток на колено и ко мне вперед, да-да-да, прекрасно… Красавица… и головку чуть наклоните и влево теперь…взгляд постервознее… Повернувшись, как просил фотограф, Кира увидела Петрова, он смотрел на неё так странно, что она даже растерялась. - Мне нужен перерыв, - бросила она, встав с кресла и сбросив манто, прошла к двери, не понимая, для чего он приехал и как нашел. – Что, Григорий Павлович, хотите опять скандала? Как вы вообще меня нашли? - Пробил по биллингу, - тихо ответил он, исподлобья взглянув теперь на Киру, замечая, как холодно она на него смотрит. – Я пришел извиниться… - Я не извиняю…- едко усмехнулась она, затем добавив горячо с обидой: – Вы же знали, как я к вам отношусь, знали, что я… доверяла вам, как вы мне дороги, а оказалось, что… для вас я пустое место… - Это не так… - пристально взглянув на неё возразил Петров. - Ну, конечно… - даже как-то надменно произнесла она. – Вы… воспринимаете всерьез восемнадцатилетнюю девчонку, а я так…, звоните, когда что-то от меня нужно, а потом даже не считаетесь с тем, что я говорю. Он смотрел в её глаза, не видя там ничего кроме разочарования, которое она скрывала под маской высокомерия и ничего больше… ничего… - Кира, прости меня… - схватив её за руки, так странно и страшно произнес Петров, в каком-то диком отчаянье, так глядя на неё. – Я не… я не хотел тебя обидеть, мне тяжело, я… просто… я на пределе, Кира… Ты для меня не пустое место, это… все настолько не так… - он отпустил её, отошел, присев на диванчик неподалеку. – Я не знаю, как мне жить дальше, я ничего не знаю… - Что вы… что с вами? – уже совсем иначе проговорила она, присев рядом с ним, она взяла за руку, замечая, что он плачет, это её так напугало, Кира совсем не хотела доводить его до слез, не знала, что он так сорвется. – Ну, хотите… если это для вас важно, будьте с этой Аней… Я просто не хотела, чтобы вы опять попались на… Григорий Павлович, я не обижаюсь на вас… не так, прошу вас, вы… у вас был инфаркт, не надо… - сжав его руку, говорила она, чувствуя себя теперь виноватой. - Прости… я… я сейчас уйду… - тяжело дыша, произнес он, закрыв глаза на мгновение, ощущая её прикосновение. - Подождите, куда вы пойдете, вам плохо? – все больше пугаясь того, что с ним происходило, она схватила его за плечи, развернув лицом к себе. – Ну, пожалуйста… я же себе не прощу, что довела вас… пожалуйста… - Ты тут не при чем… Я сам во всем виноват…- болезненно произнес он. – Я тебя… очень… ценю, ты не права, если думаешь, что… Я пойду, я не хочу… - Петров говорил так судорожно, стараясь успокоится, но не мог, это ещё больше его добивало. - Не уходите… вам плохо, я вижу… - ощущая себя настолько виновато, Кира прижала ладонь к своему лицу, сама чувствуя, как слезы выступают на глазах. – Я же по-прежнему к вам хорошо отношусь… мне так жаль…, что вы… и Вера вас недостойна и… я хотела, чтобы Аня оказалась другой, правда… Но вы сами-то любите? – вытирая глаза, спросила она. - Люблю… - погладив её по руке, он посмотрел в её лицо, как потекла её странная белая тушь. – Я испортил тебе фотосессию, извини… - Чепуха, мне переделают макияж… - пожала она плечами. - Грачев сказал, у тебя аритмия, я ужасно поступил… Может, тебе нужны какие-то врачи? - Ничего не нужно, Женя и так обо мне заботится, - ответила на это уже с улыбкой Кира. – Я хочу, чтобы вы были счастливы, вы столько сделали для детей, для детдома и для меня вы тоже очень много сделали… - Свой шанс на счастье я давно упустил… - поднявшись, Петров, вздохнув, посмотрел на Киру, ему было стыдно за всю эту истерику, сам не понимая как, он сорвался, сознавая, что выглядит сейчас очень жалким. – Не обижаешься? - Нет. Не могу я на вас обижаться… - ответила Кира, ей не хотелось становиться причиной его страданий, да и ссора была какая-то глупая. – Не уходите, посидите… успокойтесь, а я… мне нужно закончить фотосессию. - Можно остаться? – даже несколько удивленно спросил он. - Конечно… - безмятежно обернувшись к стилисту, она подошла к туалетному столику, чтобы ей переделали макияж. Расстегнув пальто, Петров снял его, в кителе, с погонами генерал-лейтенанта, он обратил на себя внимание и стилиста и фотографа с его помощниками. Когда он говорил с Кирой, совершенно не складывалось впечатление, что этот человек офицер, полицейский, да ещё и генерал… даже на его красные лампасы на брюках никто не обратил внимание. Он плакал, так смотрел на Киру, был настолько разбит…, от того этот мундир был так неожидан. - Кто это? – шепотом спросил стилист. - Начальник московской полиции… - открыв вновь журнал, сказала Кира. Перекрестившись зачем-то на всякий случай, фотограф отошел от Петрова, и без того побаиваясь Киры, чей муж был губернатором. Одно её слово, как считали эти люди и так могло погубить их карьеры, а то и жизни, навидавшись избалованных жен чиновников, а оказалось, что тут ещё и главный мент Москвы.