Климов 1.1

Ницца. На следующий день Кира с генералами решила устроить небольшой семейный пикник на побережье, под вечер. Собрав корзинку, взяв пару бутылок вина и покрывало, она сама все разложила и достала бокалы, пока Грачев с Петровым разводили костер, хотя это было и не совсем законно, но за деньги возможно было все. Распаковав шоколад и, небрежно разломав плитки на кусочки, сложив на блюдо яблочные штрудели, клубнику и спелые черешни, она достала булочки и начала их разрешать, чтобы намазать сыр. - Вернемся ещё на тот базарчик, куплю что-нибудь в подарок для Светы, какую-нибудь картину… - проговорила задумчиво она. - Теперь она твоя подруга? – спросил Грачев. - Не то, чтобы…, но она хорошая… не стервозная сучка… мне с ней приятно говорить… - пожала плечами Кира, опустившись на покрывало, закинув руки под голову. - Жена Антошина…, он уже не пьет? – переведя взгляд на Петрова, Грачев расстегнул рубашку, костер уже начал разгораться и от него шел жар. - Нет, не пьет… Да Денис хороший парень, недалекий, но добрый, в чем-то даже благородный, - вспоминая то, как Антошин остался с ним и помогал, проговорил Петров. – Просто у него были проблемы в личной жизни… - Ну, в таком случае… Света, так Света, - кивнул Грачев, затем поднявшись, подошел к Кире и лег рядом с нею, повернувшись набок, скользнув рукой от её груди вниз, под юбку её платья. – Милая, как насчет втроем? - Я в предвкушении, - взглянув на него, улыбнулась томно она, чувствуя, как он настойчиво поглаживает её, поверх белья. – Может нальешь мне вина… Хотя, тогда ты уберешь руку…, а ты так приятно это делаешь… так… - Я налью, - взяв бутылку и штопор, сев на покрывало, отозвался Петров, чтобы они не отвлекались. – Красного или белого? - Белого… - взглянув на него, шепнула Кира с таким возбуждением, что он едва не выронил штопор, сам испытывая дикое желание. – Гриш, а ты же присоединишься? Ты просто обязан… - Да… - окинув её таким бесстыдным взглядом, проговорил он и, достав пробку из бутылки, разлил вино по трем бокалам. Подав бокал Кире, он все же поднялся на ноги, подойдя ближе к морю, оглядываясь на неё. Когда Кира сделала несколько глотков, Грачев отставил бокал на песок и, подняв из вазочки клубнику, приблизил к её губам, взяв его руку, накрыв своей ладонью, Кира позволила ему вложить ягоду в рот, скользнув затем языком по кончикам пальцев возлюбленного, приводя его этим жестом в неимоверное возбуждение, он готов был наброситься на неё, полностью одурманенный, под её властью. Склонившись к её лицу, Грачев принялся целовать губы Киры, чувствуя привкус клубники, проникая языком. Приподняв голову она отвечала на каждое его касание, на каждый его выдох был её вдох, она цепляла его губы своими губами, захватывая, задерживая в близости, каким-то магическим воздушным движением, словно чертя узоры, пройдясь рукою по его спине, приподнялась, столкнувшись с его мускулистой грудью, инстинктивно разводя ноги, увлекая Грачева на себя. Плотно прижатые друг к другу, они целовались все глубже, сильнее, срываясь, возбужденные до предела, дрожа, в каком-то сладострастном танце, двигаясь, но без проникновения, казалось вот-вот и без того приближаясь к оргазму, настолько чувствительные друг к другу. - Женя… - запрокинув голову, застонала Кира. – Возьми меня… возьми... Она опустила руку к молнии его белых брюк, Грачев был слишком перевозбужден и от её прикосновения не сдерживаясь застонал, а когда она высвободила его, вошел, замерев, начав медленно двигаться в ней – раскаленной, но совсем скоро их захлестнуло таким оргазмом, что они словно сумасшедшие принялись так спешно двигаться, содрогаясь, сливаясь в одно, продолжая поцелуй…. Оторвавшись, перевернув его на спину, чувствуя, как он возбуждается снова, как кровь приливает к нему, Кира перевела взгляд на Петрова. - Иди, скорей, - позвала она, затем посмотрев на Грачева, он с исступлением смотрел на неё, чувствуя, как она сжимает его в себе. Взяв из вазочки спелую красную черешню, она провела ею по губам Грачева и опустила в рот, затем опустившись к нему, скользнула языком, чувствуя, как он, взяв её за бедра, не выдерживая нового напряжения, начинает её приподнимать. Петров, присев рядом с нею, опустил платье с её груди, выгнув спину и подняв голову, Кира тут же ощутила, как он впился в её губы, уже довольно развязно взяв её за руку и опустив к своим брюкам. На губах Киры возникла ведьминская улыбка, она расстегнул ремень на его брюках, затем пуговицу и опустила руку вниз, не тронув молнию, в тесноте сжимая его возбужденный…., плавно проводя по нему, добираясь до самого основания и ниже… Допив первую бутылку вина втроем, они уже совершенно обнаженные лежали на покрывале, было темно – полночь, только костер их немного освещал, Кира, лежа на животе, вытащив из корзинки ручку и бумагу, взяв с собою, начала что-то писать. Грачев заглянул в бумагу, поглаживая возлюбленную по спине. - Что ты там пишешь, принцесса? – спросил он, прижав губы к её плечу. - Записку, а потом мы бросим её в море… - захмелев от пары бокалов, улыбнулась пьяно она. - А что в записке? – лежа с другой от неё стороны, Петров прошелся ладонью по её бедру. - Читаю, слушайте: «Сим постановляю и утверждаю вечный и непогрешимый союз трех любовников, принцессы Киры и её принцев и генералов Грачева и Петрова, в этой жизни и во всех других последующих», - проговорила торжество Кира, поглядев на своих возлюбленных. – Не хватает ваших подписей, господа генералы… - Мне это больше нравится чем то, что нам говорили в ЗАГСе, - взяв ручку, Грачев ни секунды не медля, поставил свою подпись, затем передав Петрову. – Палыч, в последующих жизнях ты не только с Кирой встретишься, но и от меня не отделаешься… - Напугал, ты от меня тоже не отделаешься, - поставив подпись, усмехнулся Петров. - А я и не хочу от тебя отделываться, - потянувшись за новой бутылкой, чтобы отметить это событие, ответил Грачев. - Мальчики, я вам не мешаю? А то у вас все так трепетно… - развеселилась Кира, она быстро свернула записку в трубочку и опустила в бутылку, заткнув пробкой. – Все, теперь мы венчанным именем Посейдона! - Завтра выйдем в море, подальше от берега и ты бросишь бутылку. Да, надо скрепить это поцелуем, - проговорил Грачев и тут же получил от Киры поцелуй. – И сексом… - Сексом… это любимая часть священнодействия, - оторвавшись от Грачева, произнесла она, затем повернувшись к Петрову, накрыв поцелуем его губы, и он опустился на неё сверху.