Климов 1.1

Ницца Пока генералы спали, следующим утром, Кира взяла альбом, который купила в подарок для Светы и, снова забравшись в постель, раскрыла его, принявшись рассматривать картины Ренуара. Проснувшись и заглянув в книгу, Грачев потер глаза рукой, придвинувшись ближе к Кире. - Какая жирная баба на этой картине… - проговорил он, опустив голову на грудь Киры. – С такой огромной задницей… - Это «Анна»… так называется картина... – усмехнулась Кира, затем перевернув страницу на «Спящую купальщицу», где была изображена более миниатюрная девушка. – А эта? - Эта ещё ничего… Что там дальше? – пролистав ещё пару страниц, он остановился на картине «Нимфа у источника». – У этой нимфы жира больше, чем у свиньи… Ну и вкусы у этого Ренуара, кстати и внешне она такая… страшная… Зачем он таких жирных рисовал? - Наверное, натурщицы были такими… Он с ними и спал, как я знаю…, читала… - закрыв альбом и отложив его, Кира с любопытством поглядела на Грачева, на то, как он поморщился от её слов. - Спал с вот этими? Какая гадость… Мне срочно нужно посмотреть на что-то красивое, - сбросив с Киры шелковую простыню, он поднял голову, скользнув ладонью от её груди, спускаясь к низу её живота. – Теперь мое настроение поднимается… - Настроение? – усмехнулась Кира, запустив руку под часть простыни прикрывающей его ниже пояса. – По-моему оно и так в приподнятом состоянии… - Что будем делать? – взяв её за талию, Грачев быстро переместил Киру на свою часть постели, оказавшись сверху. - А есть варианты? – подняв голову, Кира коснулась его губ, запустив пальцы в его волосы. – Будем любить друг друга…, мой принц… - Палыча можем разбудить… - чувствуя, как она раздвигает под ним ноги и чуть приподнимает бедра к нему навстречу, Грачев, больше ничего не произнеся, рывком вошел в неё, и Кира медленно опустилась вместе с ним, сорвав с него простыню и скользнув свободной рукой по его спине вниз. - Ничего, разбудим, и он присоединится…, в обиде точно не останется… - проговорила Кира, охваченная желанием, разгораясь от каждого движения Грачева, так остро ощущая в себе его твердый, горячий…, не в состоянии просто лежать, она застонала, инстинктивно двигаясь в унисон его резкому и все ускоряющемуся ритму. – Женька! Боже мой… Он все более размашисто проникал в неё – каждый раз до основания, уперевшись одним коленом в постель, будучи над Кирою, он буквально вдавливал её в кровать, так напористо врываясь, заставляя содрогаться и переходить в крик. Глаза Киры затянулись дурманом, она ещё шире разводила ноги и запрокидывала голову, от накатившего на неё безумного сладострастного томления, вся истекая и испытывая такие чувственные приливы, захлебываясь наслаждением. - Ещё… ещё… - пьяно простонала она, и Грачев с такой демонической улыбкой впился в её губы, все резче проникая в неё, обняв её обеими руками, приподняв к себе, продолжая движение, так, что Кира сама для устойчивости согнув одну ногу в колене, уперевшись в постель, вцепилась уже обеими руками в поясницу возлюбленного. От её стонов и криков Петров не мог не проснуться, но он не собирался вмешиваться, просто сонно наблюдая за происходящим. И Кира и Грачев были уже на пределе, двигаясь так одержимо, утратив контроль, сплетаясь телами в экстазе, рассеянно и так пылко целуясь, прижимаясь друг к другу. И вот их захватил оргазм, одновременно… они под властью инстинктов все усиление и ярче конвульсивно соединяясь, ещё более зависимо цепляясь друг в друга, зашлись стонами и не остановились сразу только утолив первую жажду, не разрывая связь, а только замедляясь и вспышка похоти в их глазах сменялась какой-то необыкновенной нежностью, поцелуи становились более чуткими и ещё проходили легкие сладостные судороги по их обнаженным телам и из груди вырывались приглушенные вздохи. - Я же говорил, разбудим… - несколько минут спустя Грачев повернулся на спину, однако теперь прижав Киру к себе, повернув её набок, спиною к себе, скользя рукой по её бедру. - Гриш, но ты же не обижаешься? – пьяно глядя на Петрова, спросила Кира, протянув к нему руку. – Поцелуй меня и мы сделаем сегодня то, что вчера обсуждали, я настроена решительно… - Ты уверенна? – спросил он, взяв её руку в свою и прижав к губам. - Конечно… и чем безумнее, тем лучше…. Посмотри на нас с Женей, разве мы ограничиваем друг друга в желаниях? В том и суть… любовь это самое прекрасное, что есть в мире… и все, что с нею связанно… все самое смелое и откровенное… тоже прекрасно, можно все, поверь мне… между нами можно все… - проговорила убежденно Кира, глядя на то, как Петров целует её руку. - Тебе надо написать об этом эротический трактат, детка… - произнес с ухмылкою Грачев. – И как же ты права, любимая… Петров не мог ничего возразить, он никогда прежде не видел таких любящих друг друга людей, как Кира и Грачев – и они настолько распалялись, кипели охваченные страстью, впадая в немыслимую похоть, а вместе с тем – в них было столько любви и нежности, что и не каждый смертный способен так любить, так заботиться, понимать и, в конце концов, умереть вместе с возлюбленным… Кира любила и Петрова, нежно, чутко, но вместе с тем в ней было к нему такое сильное притяжение, а он все ещё опасался разрушить это своими желаниям, но страх почти исчез…Да, он любил, очень любил Киру, но она вызывала в нем и похоть, которую он старался сдерживать, не настолько раскрываясь в этом как Грачев… Он не хотел оттолкнуть Киру своими желаниями, но теперь, пробыв в отпуске уже неделю, перестал об этом думать, понимая, что все это глупо. В нем почти не осталось смущения и сомнений, Кира помогла ему с этим справиться, и сейчас он готов был на любые безумства, дав страсти волю… Услышав, как звонит мобильный в прикроватной тумбочке, Грачев достал его и, увидев, что высветилось имя сына, вздохнув, выпустил Киру из объятий. - Прости, милая…, я отвечу… - с досадой проговорил он, замечая, как она помрачнела, не желая его отпускать. - Только не волнуйся, что бы он ни сказал, пожалуйста… - попросила она его, помня, чем все закончилось тогда после поездки в морг и, хотя Зотов звонил за столько километров, ей было не по себе. - Не буду, - кивнул Грачев, выходя из спальни, собираясь между разговором и заглянуть в кухню, принести Кире чего-нибудь вкусного, холодильник был забит сладостями, все, что она так любила. - Интересно, что ему нужно… - повернувшись на спину, задумчиво произнесла Кира. - По крайней мере, звонит он, а не патологоанатом из морга, - проговорил Петров, обернувшись с беспокойством к двери, но Кира тут же притянула его к себе. - Иди ко мне, - шепнула она, и Петров опустил голову на её грудь, ему так нравилось просыпаться рядом с нею, обнимать, чувствовать такую сладкую близость. Ответив на звонок Зотова, Грачев с первых же его слов понял, что сын пьяный, хотя было утро. Присев на диван в гостиной, Грачев с раздражением взглянул перед собою, слыша заплетающееся бормотание Миши в трубке. - Все у меня больше нет семьи, я развелся… Ты доволен? Все под твоим контролем… так, как ты хочешь…. Все же всегда происходит так, как ты хочешь, ты же по-другому не можешь! – говорил Зотов и, судя по звуку, наливал себе ещё выпить, затем отхлебывая, продолжал. – Я же никогда не бываю прав по-твоему… Вот такой уродский у тебя сын… Хотя, какая тебе разница, ты же там с Кирой и с… - он хихикнул, что-то себе надумав: - с Петровым… да... Ненавижу это! Тебе всегда было наплевать на меня, плевать, что у меня проблемы…, что мне трудно…. Тоже мне папаша… - Проспись, урод! – выпалил Грачев, затем сбросив звонок. Все эти пьяные откровения только больше раздражали Грачева, он поражался тому, насколько Миша бывает безответственен, сейчас, когда ему уже было за тридцать, он все ещё хотел, чтобы отец за ним бегал и вытирал сопли. Однако у Зотова самого были дети, но вряд ли он помнил о них, если в одиннадцать часов утра напился до такой степени, что едва мог выговаривать слова. Но Миша хотел внимания отца к себе, забывая о том, что ему не десять лет, что мир не вращается вокруг него и Грачев не обязан носиться за ним с платочком, и что у него есть своя семья – молодая жена, друг – которому нужно вылечить спину, но это не волновало Зотова, он не знал ни о том, что было в Иркутске, о том, как Зимина чуть не убила Киру в лесу, как выпустила всю обойму в Петрова, и каковы были последствия…. Но Грачев был уверен, что узнай Миша об этом, ничего бы не изменилось, его сын всерьез воспринимал только свои трагедии – развод, а на остальное ему было по большему счету плевать.