Климов 1.1

Ницца. Вечером Кира с генералами собиралась в гости к дедушке. Она была рада, что хотя бы он не высказывался так критично, как Тата. Кире было так обидно, что Тата влезла в её жизнь, начала унижать её возлюбленного, самого дорогого на свете человека, не понимая, насколько сильна её любовь к Грачеву. И она с готовностью отказалась от своего прошлого, от всего, что её связывало с Татой…, настолько это было гадко, вмешательство в личную жизнь взрослой женщины, непонимание, неприятие того факта, что внучка полюбила – всерьез, навсегда, что это больше, чем увлечение, влюбленность или даже простая любовь… Стоя у шкафа, перебирая платья, думая, что надеть на вечер, будучи в коротенькой сорочке, Кира обернулась, зная, что на неё смотрит Петров, между ними ещё ничего не было утром, они просто лежали некоторое время в объятьях, потом завтракали втроем, Грачев рассказал о том, что Миша напился, звонил, как всегда поплакаться на свою жизнь… Кира была так рада, что в отпуск они уехали в другую страну и Зотов не мог вмешаться, приехать, устроить скандал, или притащиться пьяный в неподходящий момент, ей было важно, чтобы Грачев отдохнул от сына, привел в порядок нервы и давление. Сейчас он уже пришел в себя, его не тревожило здоровье и это успокаивало Киру. Грачев рассматривал художественные материалы, которые купила Кира для Светы в подарок, сидя в кресле, хотя он ничего в этом не смыслил, но это его забавляло. - Какая грубая бумага… - проговорил он, раскрыв один большой блокнот. – Как картон… Зачем? - Это для акварелей и пастели… специально такая поверхность… - сказала Кира, затем подойдя к нему, взяла один кусочек сангины, достав из коробки и, взяв блокнот, присела на колени к возлюбленному, прочертив несколько полосок, быстро набросав рисунок вида их пляжа. - Ты умеешь рисовать? – изумленно спросил он, замечая, что вышло довольно неплохо и Кира так умело рассеяла сангину по листу, пальцами чуть растерев, меняя оттенки. - Нет, просто меня немного научили в детстве родители, это же не портрет, а просто вид… пейзаж… такое все умеют… - пожала она плечами. - Вряд ли такое умеют все, детка… - взяв блокнот, он развернул его к Петрову. - Женя прав… - подтвердил Петров, поднявшись. – Это получше того, что я видел в галереи, когда там… ну, неважно… - Прекращайте… Я не умею рисовать! – развеселилась Кира, передав кусочек сангины Грачеву и, поцеловав его, поднялась с колен возлюбленного, снова вернувшись к выбору платья. – Жаль, вы не взяли свои генеральские мундиры… Можно было бы… - она замолчала, заметив на себе горящие взгляды обоих генералов. - Мне нравится твоя идея, милая… - так хищно ухмыльнувшись, протянул Грачев. – Вернемся в Москву, так и сделаем… - Сделаем… - согласился Петров и, подойдя к Кире, обняв её сзади, не дал достать из шкафа очередное платье. – Кирочка… Тебе идет любое платье… - Он хочет секса, - прокомментировал все с той же наглой ухмылкой Грачев. - Я чувствую…, что… - Кира обернулась к Петрову, проведя рукою по молнии его брюк, ощущая, в каком он напряжении. – Можно попробовать, как ты хочешь… - Давай… - проговорил сорвано Петров, от того, как она сжимала его сквозь ткань брюк. - Да неужели? – продолжал в том же духе Грачев, но увидев, как рассеянно, пребывая в диком возбуждении, взглянул Петров, решил не смущать его своими комментариями. – Извини… - открыв пустой лист в блокноте, Грачев провел по нему сангиной, но так сильно вдавив, что она раскрошилась в его пальцах. – Хорошо, что я не стал художником… - Сангина очень хрупкая…- проговорила Кира, затем впившись в губы Петрова, чувствуя, как он запустил руку между её ног. – Ну, давай же…, как ты хочешь… - сняв с себя сорочку, Кира развернулась к нему спиной, уперевшись руками в стену, услышав, как он расстегнул молнию на своих брюках. Достав из упаковки ещё один кусочек сангины, Грачев посмотрел на Киру, сам приходя в сильнейшее возбуждение. Опусти руки к её бедрам, Петров медленно проник в неё, сильнее прижимая Киру к стене, она не сопротивлялась, ей это нравилось, ощущения становились такими острыми, все было настолько чувствительно. Руки его скользнули выше, по талии, к груди Киры, она, прикрыв глаза, прижала обе ладони к стене, уперевшись и шире расставив ноги. С каждым его движением – медленным скольжением, истекая все больше, начиная двигаться в такт, но с таким исступлением в лице. Чувствуя, что ей это нравится, Петров начал увеличивать скорость, однако она так перевозбудилась, что вскоре испытала оргазм. - Только не смей останавливаться… - простонала она, повернув к нему голову, и он прижался к ней плотнее, начиная так неистово проникать, ощущая, как Кира конвульсивно двигается, хаотично сжимая его внутри мышцами, отдавшись рефлексам. Застонав громче, Кира запрокинула голову, чувствуя, как её снова накрывает, таким безумным сделался ритм Петрова, что она вся задрожав, ощутила такой яркий оргазм, тут же почувствовав, как он сам дошел до разрядки и они слились в один бесконтрольный порыв, двигаясь так экстатично и дурманно. Грачев, сломав и второй кусочек сангины, решил больше не брать из коробочки, она оказалась и в самом деле слишком хрупкая, и он только перепачкал все пальцы, к тому же, глядя на то, что делает Кира с Петровым, он искренне не понимал, на кой черт Вера внушила его другу, что он ужасен в постели… У Петрова было с этим все более чем, отлично, скорее прежде ему мешала скованность и неуверенность в себе, но его хватало надолго, и он умел доставить женщине удовольствие. Но зная Веру, Грачев понимал, что она способна на мерзости разного рода, он никогда не смотрел на неё как на женщину, такие стервы, которые относились с презрением к своим близким – его приводили в бешенство, несмотря на внешность, даже тогда, когда она была моделью, её высокомерие пробуждало в нем только желание как следует ей вломить, у теперь так тем более. - Жень, ты куда… - заметив, что он поднялся с кресла, стряхивая с себя раскрошившуюся сангину, спросила Кира. - Я сейчас, руки помою.… Если это отмоется… - глядя на свои руки с досадой, пробормотал он. – Больше не буду трогать этот идиотский мел… Я быстро… Он не хотел испачкать и её, собираясь заняться с нею сексом, не в состоянии подавить возбуждения, да в этом не было и смысла. Опустившись на кровать с Петровым, заставив его раздеться полностью, Кира притянула его к себе, разгоряченная сексом с ним, заведенная и доведенная до полуобморочного состояния, она принялась целовать его лицо, чувствуя, как он отвечает на каждый её поцелуй, растягивая это томное послевкусие. - Правда – хорошо? – спросила она шепотом. - Да, очень… Это было… так…. – глядя в её лицо с такой страстью, произнес Петров. – Спасибо, любимая… - Мне самой понравилось, ты же чувствовал, что я дважды…, мы повторим… обязательно…, когда захочешь…- проговорила со стоном Кира, поглаживая его по волосам. Вернувшись в спальню, Грачев снял халат, испачканный в сангине, опустившись на кровать рядом с Кирой. - Надо зайти в винный магазин, купить что-нибудь прежде, чем пойдем к твоему деду, - проговорил Грачев, увлекая Киру в свои объятья. – Я видел тут один такой неподалеку… Какая же ты сексуальная… - заведя руку ко внутренней стороне её бедра, прошептал он, целуя её плечо. - Ты тоже сексуальный…, мой генерал, вы у меня оба такие... – отозвалась Кира, ощущая, как он начинает проникать в неё пальцами. Петров, откинувшись на спину, хотел было прикрыться по пояс простыней, но Кира ему этого не позволила. - Я же сказала, вы у меня оба очень сексуальные мужчины… - проговорила она, приподнявшись на локтях. - Слушай, что она говорит, Палыч, наша девочка нас любит… - с улыбкой окинув её взглядом, сказал Грачев, тогда Кира обернулась к нему, пройдясь ласково ладонью по его груди, она обхватила пальцами его возбужденный…, затем опустив к нему голову. – Детка… Прежде, Петрову было неловко, он знал, что выглядит не так привлекательно, как Грачев, да и Вера постоянно об этом говорила, но Кира даже после того, как Зимина в него стреляла, была с ним нежна и смотрела с возбуждением, как на влекущего её мужчину. Кира не сравнивала их между собой, она просто любила…, и все остальное исходило именно из этого чувства. Сейчас у Петрова исчезла и эта неловкость… да и осознание того, что он в самом деле доставляет Кире такое удовольствие – вселило в него ту уверенность, которой не хватало прежде.