Климов 1.1

Москва. Приехав в Москву, прервав отпуск, Петров ещё долго разбирался с разделом имущества, он узнал, что Вера вызвала Полину, чтобы та подействовала на отца… Но вернувшись с отпуска он так изменился, стал словно бы даже моложе и прежняя забитость куда-то испарилась. Зайдя в особняк, он так странно взглянул на Веру, точно бы она была какой-то прозрачной, ей даже стало не по себе. Присев на диван, Петров закинул ногу на ногу, он был в светло-серых брюках и футболке в тон, с отложным воротником и какой-то слишком уверенный в себе и загорелый, Вере это не нравилось. - В общем так, я настаиваю на том, чтобы квартира в Питере осталась за мной и бизнес… мы можем разделить хотя бы поровну… - проговорила она, придвинув документы к Петрову, немного начиная его побаиваться после того, как он её ударил. - Нет… - ответил просто он, взглянув на то, что она ему подсовывала. – Скажи спасибо, что я оставляю тебе особняк и часть ценных бумаг, а я могу забрать и это, если продолжишь в том же духе… - Я потратила на тебя всю свою жизнь, а ты… - начала было Вера, но он её перебил. - Это я потратил на тебя большую часть своей жизни, Вера, тебе, наверное, неприятно это слышать, но ты была ужасной женой во всех смыслах этого слова. Мне даже находиться с тобой в одном помещении отвратительно… Поэтому давай закончим, через два дня развод и видеть тебя после этого я больше не хочу… - сказал он, затем обернувшись, увидев, как по лестнице вниз сошла Полина, за эти три года она почти не изменилась. - Пап, зачем ты так с мамой, тебе что, жалко ей отдать её же бизнес? Это же она им занималась… - проговорила немного покривившись та, подойдя к дивану и переглянувшись с Верой, присела на подлокотник. – Зачем ты поступаешь с ней так подло? - А поздороваться так трудно? – посмотрев на дочь, спросил как-то холодно Петров. - Здравствуй, папочка… - ехидно протянула Полина. – Как поживает твоя любовница? Она меня старше или младше? - Это не твое дело, Поля, - встав с дивана, он зло и немного растерянно поглядел на Веру, понимая, что таким образом она пыталась подействовать на него, но это произвело обратный эффект. - А ты куда собрался, Гриш, мы вообще ещё ничего не решили… - встав из кресла, с недоумением выпалила Вера. - Ну, это ты так думаешь… - глухо проговорил он, как ни стараясь придать голосу большую уверенность, затем, не поворачиваясь к дочери, прибавил: - А ты… если не хочешь лишиться тех денег, которые я тебе даю, не вмешивайся, Полина… - Это тебя так любовница научила? – довольно нагловато спросила Полина. – Понятно, что ей от тебя нужно… Остановившись, Петров посмотрел на дочь, но он не хотел продолжать этого разговора и просто вышел из особняка. Автомобиль он оставил за воротами, водителя не брал. Сев за руль Петров тяжело вздохнул, словно бы ему не хватало кислорода, на лбу выступила испарина, он понимал, что ему ещё придется вернуться в особняк, забрать все вещи, но было так мерзко при одной только мысли об этом. Конечно, он не собирался уступать Вере, отдавать все, что имел, все, что сделал для неё прежде…, это было бессмысленно и глупо, особенно после всего, что она устроила, как пыталась его отравить, но все же было обидно, что в этом она использовала теперь дочь… и Полина всегда была на стороне матери… и никогда его не понимала, даже не пыталась. Прежде Петрову казалось, что Полина рано или поздно перерастет этот период в своей жизни, станет более понимающей, начнет хотя бы немного ценить то, что он для неё делал, будет с ним более доброй, но она с каждым годом становилась все более неуправляемой, резкой, жестокой и злой с ним… Он привык, давно привык к такому отношению, но иногда становилось так тоскливо…, даже сейчас Полина насмехалась над ним, говорила с издевкой и ему начало казаться, что она, в сущности, вздохнула бы с облегчением если бы он в тот день, в палате нажал на курок, тогда бы ей перешла существенная часть денег по наследству, а Вера бы получила все остальное. Кира была не намного старше Полины, но в ней не ощущалось этого максимализма, к тому же она не смотрела на Петрова так… словно он какой-то отработанный материал, старый и не интересный… А Полина… она считала отца стариком, у которого нужно брать деньги, но не обязательно хорошо к нему относиться и разговаривать вообще. Вернувшись в квартиру Грачева, вернее он и так там жил, полностью закончив с той – прежней квартирой, продав её и купив другую – этажом выше той, где они жили втроем, чтобы у водителя и охраны не было лишних вопросов, Петров достал из бара бутылку коньяка, наполнив бокал почти до краев и присев за стол, выпил залпом… Ницца Собираясь обратно в Россию, Кира с Грачевым, уснув почти под утро, едва не проспали рейс, одеваться пришлось в спешке, они доехали до аэропорта почти под конец посадки. Кира принялась искать в сумочке билеты и паспорта, а Грачев совершенно возбужденно смотрел на неё, они так ничего и не успели, проснувшись, и он так хотел её и от каждого её жеста, вздоха и прикосновения приходил в ещё большую похоть. - Кира… - проговорил он, чувствуя, как пересыхает во рту от желания, когда она отыскала билеты. - Да? – подняв на него глаза, Кира заметила, как он одурманено на неё смотрит. - Пошли куда-нибудь… - остановившись позади на неё, плотно прижав к себе, упираясь в неё через ткань брюк, хрипло прошептал он, сцепив руки на её груди. - Мы не успеем… - сама начиная заводиться, улыбнулась она. - Детка, пошли… я могу и здесь… Ты же не хочешь, чтобы нас все увидели… Милая…, пойдем, мы быстро… - развернув её к себе, в напряжении произнес Грачев. - Ты не можешь быстро… - развеселилась Кира, готовая ему поддаться. - Я думал, это хорошо… - опустив руку ниже её поясницы, шумно выдохнув, проговорил, изнывая от желания, Грачев, затем впившись в губы возлюбленной. - Это очень хорошо… Пойдем в туалет, - не выдерживая напряжения, прошептала Кира. – Я сама сейчас на тебя наброшусь… Но мы поторопимся… - Поторопимся… - схватив её за руку, Грачев мельком окинул взглядом пассажиров, которые шли за ними на посадку и слегка таращились на такую сексуально активную парочку, Зайдя в туалет, они словно два одержимых подростка забежали в кабинку, хлопнув дверью, и тут же впились друг другу в губы, задыхаясь от перевозбуждения. Кира начала расстегивать брюки Грачева, не сразу справившись, а он пьяно блуждал руками под её юбкой, поглаживая, отодвинув ткань белья, и когда она высвободила его, проник рывком, подхватив её. - Мы же успеем? – прижавшись спиной к стенке кабинки, Кира обхватила его торс ногами, чувствуя, как он проникает, распаляя её, двигаясь в безумной спешке. - Успеем, детка, мы все успеем… - возбужденно на неё глядя, проговорил Грачев, срывающимся от страсти голосом, с каждым рывком все больше ускоряясь. - Я не про секс, я про самолет…- проговорила Кира, но с каждым его движением, все больше забывалась, и вскоре ей стало плевать на самолет, она впала в такое неистовство, запрокинув голову, вцепившись руками в плечи Грачева. - Самолет… - смутно на неё глядя, повторил Грачев, затем накрыв губы Киры поцелуем, проникая в её рот языком, продолжая с силой насаживать её на себя, чувствуя, как интенсивно она сжимает его мышцами. Он целовал её все более напористо, ощущая, как она отвечает так сильно, начиная сама инстинктивно приподниматься на нем, доходя до дрожи, до исступления, запрокидывая голову, но продолжая двигаться с ним в унисон в безумно диком ритме… - Женя, любимый… мой любимый… ещё сильнее, я сейчас… да… - захлебываясь в сладострастном диком порыве, истекая, она так громко застонала в накрывшем её оргазме, продолжая двигаться так хаотично, бесконтрольно. Грачев дошел до разрядки следом за нею, но не мог так быстро все остановить, продолжая прижимать к себе возлюбленную так сильно, как только мог. - Девочка моя, Кира, милая… детка… - пьяно проговорил он, продолжая её целовать, помня, что их ждет в самолет, но его только сильнее тянуло к Кире и возбуждение вновь нарастало. – Пойдем… на самолет… - Да, пойдем…- чувствуя, как он снова твердеет, прошептала Кира, сама желая продолжить. – Женька, как я тебя хочу… - обвив его шею руками, она прикрыла глаза, стараясь успокоиться, но только все больше разгоралась.