Климов 1.1

Вернувшись в спальню с Петровым, Грачев подошел к Кире, помогая её встать на ноги, чтобы дойти до душа, набросив на плечи возлюбленной халат. - Давай, детка, осторожно… Сейчас мы отмоем тебя от крови и уложим в постель, хорошо? – заводя её в ванную комнату, проговорил негромко Грачев, стараясь держаться, чтобы его самого окончательно не накрыл нервный срыв. Он никогда не видел Киру в таком состоянии, она была так напугана, то и дело вздрагивая, и с таким ужасом, но вместе с тем как-то рассеянно глядя на него и на Петрова. Волосы у Киры были немного испачканы кровью и спутаны, она чувствовала головную боль, от удара о стену, но как-то не придавала этому значения, по-прежнему находясь в ступоре. - Хорошо, - кивнула она, затем сама взяв Грачева за руку, остановившись и взглянув на него. – А ты… ты с Гришей… вы никуда не уйдете, когда… Я не хочу спать одна… не хочу оставаться одна… - Мы никуда не уйдем, не бойся, не думай об этом, моя хорошая… - с такой болью во взгляде, произнес Грачев, затем посмотрев в каком-то отчаянье на Петрова, но тот был совершенно потерян. - Зачем я поехал на эту чертову фабрику! – сжав руку в кулак, Петров с размаху ударил в дверцу вещевого шкафа, от удара Кира, вздрогнув, рассеянно посмотрела на него, заметив на его руке кровь. – Кирочка, прости…. Я не хотел тебя напугать. - Ты не напугал… - переведя взгляд с его руки на свою окровавленную, по которой Климов ударил ножом, шепотом ответила она. - У тебя кровь… Кровь! На телефоне… кровь на телефоне, откуда она? – переведя взгляд на Грачева, спросила Кира. - Это кровь водителя, К…он убил его топором… кровью испачкана вся машина… - сказал Грачев, её состояние пугало его все больше и больше. – Пойдем в душ… - Да… - кивнула согласно она, пытаясь привести мысли в порядок, но из этого ничего не выходило, ей было страшно и жутко от того, что произошло, Кира боялась очнуться и понять, что все это неправда, что её генералы, в самом деле, мертвы. Когда они зашли в ванную, Петров включив воду в душе, сделав её не слишком горячей, а Грачев аккуратно завел Киру в душевую кабину, сняв с неё халат. Они только хотели смыть с неё кровь, но так, чтобы не доставить ей неудобства, не раздражать раны. Посмотрев на Петрова, Грачев взял мочалку, и тот быстро сообразив, зашел в душевую кабинку, взяв Киру под руки, чтобы она не упала или не поскользнулась. Грачев же смочив мочалку водой, принялся вытирать её руки и шею от крови, а она просто стояла, словно статуя, даже не наблюдая за тем, что они делают, как-то пространно глядя. Промыв рану и на бедре Киры, стоя перед нею опустившись на одно колено, Грачев на несколько секунд замер, зажмурившись, пытаясь сбросить с себя накатившую болезненную оторопь, вспоминая, как вошел в зал и увидел её в крови… - Женя… - взглянув на него, коснувшись рукой его намокших по душем волос, проговорила Кира. – Что с тобой? - Все нормально, милая, - подняв голову, он взял её руку, прижав к своим губам. Выдохнув, Грачев поднялся с колен и вышел из душа, чтобы взять полотенце и обернуть в него Киру. Немного промыв ей волосы, Петров развернул Киру лицом к себе, чтобы убедиться, что ему удалось отмыть всю кровь, но она не смотрела на него, только снова обратила взгляд на его окровавленную руку. - Кровь… - зачем-то произнесла она, сделав к нему шаг, и сама как-то слабо обняла его, на большее у неё не хватало сил. Ощутив, как Кира обняла его, Петров совершенно не зная, что делать, как-то растерявшись, успокоительно провел ладонью по её спину, и она прижалась к нему сильнее. - Кира, все, тебе нужно отдохнуть…, пойдем…- проговорил он и сам теперь ощутив то же, что и Грачев, когда она прикасалась к нему – ту боль, чувство собственной беспомощности и ничтожности перед тем, что с нею произошло, когда Климов пришел, а их не было рядом и они не смогли её защитить, это было трудно, слишком трудно осознавать. Он вывел её из душа, поддерживая, а Грачев обернул в полотенце, не став вытирать, чтобы не зацепить ран, почти переставших кровоточить, а когда они вернулись в спальню и он усадили её на постель, Кира вдруг взялась на голову обеими руками. - Голова так болит… - проговорила она, начиная ощущать боль, вернее боль и прежде была, но Кира как-то не обращала на неё внимание, а сейчас немного стала чувствовать. – Он ударил меня… об стену… - Надо вызвать врача… - заглянув в аптечку, Петров отыскал и обезболивающие и противовоспалительные таблетки, высыпав по одной в ладонь, подал их Кире. - Нет, я не хочу… не надо, не хочу никого видеть… - взяв таблетки, Кира выпила их, а Грачев быстро вышел из спальни и вернулся через минуту со стаканом воды. - Запей, Кира, - придерживая стакан за дно, пока она пила, он все смотрел на неё, понимая, что больше не сможет сдерживаться, надеясь, что Петрова хватит на дольше. Его словно разрывало изнутри, он готов был закричать от того, насколько жутко ему было сейчас видеть её такой напуганной, когда ещё утром она была так счастлива, провожала его на работу и… Прошло всего несколько часов, но то, что с ней сделал Климов, было слишком ужасающим… - Тогда мы перевяжем тебе раны, - достав упаковку бинта, Петров присел на кровать. – Начнем с руки, ты не против, Кир? - Не против… - согласилась она, протянув ему руку. - Помоги ей… - сглотнув, проговорил Грачев, едва не выронив стакан и поставив его на тумбочку, почти что выбежал из спальни. Залетев в кабинет, он с силой саданул обеими ладонями по столу, опустив голову, из глаз его градом полились слезы, он не мог ничего с собою поделать, настолько жутко и тяжело ему вдруг стало. Он помнил те слова, сказанные Кире в ресторане за день до этого… слова, которые так истязали его теперь: «- Вы меня одну оставляете? – спросила Кира, сев за столик. - Мы быстро вернемся… - присев рядом, Грачев взял возлюбленную за руку. - С тобой я поехать не могу… - даже не спрашивая, зная, что он откажет, тихо произнесла она, подняв бокал с вином. - Тебе нечего там делать, на птицефабрике такой запах, я там был уже с проверкой… - посмотрев на неё с нежностью, Грачев поднес её руку к своим губам, поцеловав». Он чувствовал себя таким виноватым, не взяв её с собой, просто не взяв…, а прежде она всего с ним везде ездила, но в какой-то момент, решив уехать из страны, оставить должность, карьеру, Грачев просто не хотел, чтобы Кира снова занималась его делами, раз уж это не имело никакого смысла. Он хотел оградить её от склок и политических сплетен, но теперь все это виделось таким мелочным, и Грачев так жалел, что отказал ей в поездке на эту фабрику, и она пережила такой ужас… Открыв бар, он достал оттуда бутылку водки и, сорвав крышку, начал пить, словно воду, глоток за глотком, поглощая алкоголь, словно обыкновенную воду, не в состоянии остановить ни овладевающий им все больше и больше ужас, ни слезы, стекавшие по щекам. Наконец, почти опустошив бутылку, он швырнул её стену и разбито опустился на пол, прижавшись спиной к передней стенке письменного стола. Дождавшись, пока Петров перевяжет ей руку, Кира поднялась с постели, как и была в полотенце и, услышав, как в кабинете что-то разбилось, направилась туда. Открыв дверь, она подошла к Грачеву, он не мог даже опьянеть, пребывая в таком ужасе, но когда Кира зашла, попытался торопливо стереть слезы… Опустившись на пол рядом с ним, Кира положила голову на плечо Грачеву, накрыв его руку своей рукой.